Where The Lonely Ones Roam

Справедливо будет сказать, что нагоняй от Амон-сана получили оба: и я, и Джузо. Сузуе досталось за самовольство, мне — за то, что потакаю ему. Мы в один голос заявили, что все шло по плану. Ситуацию это, само собой, не улучшило. По словам старшего следователя, Шинохара-сан скоро поседеет с нами. В чем-то я была даже согласна, но наш наставник казался скорее озадаченным, чем недовольным. Впрочем, поведение Джузо выбило из колеи далеко не только его. Я закрываю отчет, отправляю файл в печать и с остервенением тру глаза. Все, сегодня можно с чистой совестью отдыхать. Откидываюсь на стуле и украдкой смотрю, чем занимается наш «трудный ребенок». Сузуя не появлялся два дня, поскольку ему дали выходные. Все это время я пыталась собрать мысли в кучу и придумать, как себя с ним вести. А заодно нашла много бумажной работы. У всех свои способы бороться со стрессом. Я оглядываюсь по сторонам. Мирную офисную тишину нарушает лишь стук клавиш со стороны Такизавы. Джузо сидит, закинув ноги на свой стол, и что-то сосредоточенно рисует в альбоме красным карандашом. Сегодня возможности поговорить нам не дали до сих пор, мне пришлось бегать по кабинетам как ошпаренной, собирая и разнося различные бумажки. Законченное дело — это хорошо, но никто не отменял остальные. Надеюсь, это он не рапорт так пишет. Я собираюсь с духом и негромко говорю: — Спасибо. Сузуя отвлекается от своего детища и с интересом смотрит на меня. — За что? — Ты… Ты понимаешь, за что, — нерешительно бормочу я. — Хм… — Он задумывается, откидываясь на стуле так, что тот почти падает, и поднимает взгляд в потолок. — Вообще-то нет. Я понятия не имею, о чем ты. И снова принимается рисовать. Вот ведь… Так, вдох, выдох. Теперь продолжаем. — О том гуле, которого ты убил. — Ага. — Джузо усмехается. Все он понял. — Я же следователь. У меня такая работа — убивать гулей. — И именно за нее я хотела тебя поблагодарить. Сузуя пожимает плечами и вертит карандаш между пальцами, любуясь своим творчеством. Вспыхивающее было раздражение моментально испаряется, когда взгляд цепляется за порез на его щеке. На самом деле он не такой уж страшный, как мне показалось сначала. Просто такие царапины всегда сильно кровоточат. Никаких глобальных повреждений у него нет, я лично читала медицинский отчет. Из боя он вышел с несколькими большими синяками и вот этим порезом. — Что скажешь, если твой координатор немного подсуетится и организует тебе очень вкусные пирожные? — интересуюсь со всей возможной беззаботностью. Думаю, сестра мне не откажет. — За работу. — М-м-м, скажу… — Джузо снова принимает задумчивый вид, постукивая карандашом по нижней губе. — Скажу, что сегодня ты раздражаешь меня меньше обычного. Улыбаюсь и как можно более приторным голосом говорю: — Я тоже тебя люблю. — Меня от вас сейчас стошнит, — мрачно бурчит из своего угла Сейдо. Сузуя одним движением скидывает ноги со стола и подвигает свое кресло вплотную к моему, затем вытягивает вперед руку с карандашом, держа его как дротик перед броском. — По-моему, Такизава хочет нас обидеть, — прищурившись, говорит Джузо. Я поспешно забираю у него это новое оружие. Мало ли. — Он просто завидует нашим светлым чувствам. Судя по выражению лица, бедняга Сейдо желает нам сейчас вариться в одном котле. Сузуя хихикает и протягивает мне рисунок со словами: — Можешь оставить себе. Пойду прогуляюсь! Я провожаю его взглядом и, когда за ним закрывается дверь, смотрю на лист бумаги передо мной. Он полностью закрашен красным карандашом. Снова улыбаюсь и аккуратно складываю подарок в стол. Надеюсь, это все же был не рапорт. Не прошло и пары минут, как явно чем-то недовольный Джузо возвращается, следом за ним в офис заходит Шинохара-сан. Понятно, побег провалился. — Шика, мне нужно, чтобы ты съездила в академию к профессору Кондо, — говорит наставник, закрывая дверь, и на мой удивленный взгляд поясняет: — Заберешь у него из архивов несколько документов по делу Совы. В базе их нет, а они нам нужны. Я позвоню и предупрежу, что ты придешь. А, теперь все понятно. В обращении с техникой профессор Кондо ужасен настолько же, насколько я — в кулинарии. Когда мы последней раз просили что-то отсканировать и прислать нам, он едва не сжег кабинет. Сканер, кстати, так и не откачали. Погиб в муках. — Джузо может составить тебе компанию, — продолжает Шинохара-сан. — Чтобы этот старикан опять мне лекции читал? — Сузуя морщится. — Нет уж. — Не волнуйтесь, я сама съезжу. Мне бы тоже хотелось повидаться с профессором. Шеф кивает и дает мне список документов. Кондо-сенсей всегда был моим любимым преподавателем, его лекции по экспериментальной психологии были невероятно интересными. Он почти жил в архивах и знал там каждую пылинку, поэтому примеры на занятиях подчас приводил просто фантастические. Больше всего на свете мне нравилось составлять психологические профили. Пока Шинохара-сан в очередной раз убеждает Джузо в важности написания отчетов, я успеваю собраться и уже у двери нагло вру, что вечером мы с Сузуей встретимся и вместе составим рапорт. Последний ухмыляется и подтверждает. Наставник нам явно не верит, но это уже не мои проблемы. Чем смогла — помогла. Если Джузо решит воспользоваться завуалированным предложением, то я действительно напишу ему отчет. Дорога в академию CCG занимает у меня около часа. Поневоле задумываюсь, что нужно получить права. Отец уже давно настаивает. Хотя, мне и в метро пока неплохо. Правда, от станции все же пришлось пару кварталов прогуляться пешком, но это ведь только на пользу, верно? Впрочем, мой растертый мизинец не согласен. Дурацкие туфли. Скоро наплюю на дресс-код и буду являться на работу в спортивном костюме. Вот Амон-сан обрадуется. Оказавшись в просторном светлом холле академии, невольно предаюсь ностальгии. Вроде бы выпустилась совсем недавно, а такое ощущение, что прошло уже несколько лет. Скажем так, моя трудовая деятельность началась не слишком радужно. Ну да ладно. Охранник говорит, что профессор уже ждет меня, и я прямиком отправляюсь по знакомому маршруту в его кабинет. Занятия в это время уже окончены, поэтому по дороге мне лишь изредка попадаются задержавшиеся студенты и преподаватели. Последних я, разумеется, приветствую по всем правилам, даже если видела их раньше только мельком. Благодаря соблюденному этикету, добираюсь до кабинета профессора только через двадцать минут. Стучусь и, дождавшись предложения войти, открываю дверь и застываю на пороге. Тут же сгибаюсь в поклоне при виде замершего у стеллажа с книгами седоволосого человека. — Кондо-сенсей, добрый день. — Ох, Шика, чего застыла? Проходи, проходи. — Профессор улыбается и машет рукой. Послушно захожу внутрь и закрываю дверь. — Рад видеть свою лучшую студентку. — Он критически оглядывает меня и качает головой. — Что-то вид у тебя осунувшийся. Юкинори совсем о тебе не заботится. — Ну что вы. — Я улыбаюсь и поясняю: — Просто последняя неделя выдалась очень напряженной. Шинохара-сан — прекрасный руководитель, лучшего и желать нельзя. — Так уж и нельзя? — Сенсей хитро прищуривается. — Абсолютно верно, — не колеблясь ни секунды, заявляю я. Следующие полчаса мы просто беседуем, сидя за его заваленным книгами столом. Преимущественно говорю я. И в основном о работе. У меня есть подруги, но рассказывать им про расследования, гулей и прочее… Во-первых, нельзя, во-вторых, думаю, это плохая идея, которая ведет к недолговечной дружбе. Поэтому для них я просто вожусь с документами, что несильно отличается от правды. Никто же не уточняет, с какими именно. И волки сыты, и овцы целы. А мне вечная память. Другими словами, я счастлива, что наконец-то могу поболтать со знающим человеком, не забивая при этом голову Коори-семпаю. Лишь об одной маленькой подробности стараюсь говорить как можно меньше. Нетрудно догадаться, о какой, правда? Когда мы выходим в коридор, чтобы отправиться в архив, Кондо-сенсей, оглянувшись, говорит: — Как насчет небольшого внеклассного задания? Хочу проверить, что ты не растеряла навыков. Улыбаюсь и киваю. По правде говоря, я надеялась на это. — Ты слышала когда-нибудь о гулях, которые держат человеческих питомцев? — Ох, да. Мне приходилось читать об этом. — Замечательно. Тогда тебе будет легче справиться с заданием. Профессор ободряюще похлопывает меня по плечу. Я смотрю на него и не могу понять, что именно в его поведении так настораживает. Будто фокусник сейчас достанет из шляпы не кролика, а голодного питона. — Итак, представим мальчика, которого вырастил гуль. — Представим, — соглашаюсь я и пропускаю Кондо-сенсея вперед себя на лестницу. — Может, у задачи будут еще условия? Что за гуль, например? — Конечно. Дай подумать… — Профессор останавливается, и я за малым не влетаю в его спину, затормозив в последний момент. — Тебе доводилось слышать прозвище «Биг Мадам»? — Читала о ней. Кажется, ее до сих пор не поймали. — Изворотливая, правда? — Сенсей смеется, я криво улыбаюсь. Чувство юмора у него всегда было своеобразное, ничего нового. — Замечательно, возьмем этого гуля и мальчика, которого она вырастила как своего питомца. — А что было у ребенка в прошлом? — Вряд ли он помнит. Да и не имеет значения. — Хорошо. Еще условия? — Само собой, гули не отличаются склонностью к гуманизму. Она подвергала его бесчисленным пыткам, заставляла выступать на потеху публике в ресторане гулей. Знаешь, что происходит на таких представлениях, Шика? — Не совсем… — неуверенно шепчу я, ежась. — Мясники убивают людей. — Вы хотите сказать, что мальчик тоже убивал людей? — Конечно, как же иначе он мог выжить? В конце концов, человек приспосабливается ко всему. Но это не говорит о том, что ему это не начнет нравиться. — Значит, у нас есть жестокий гуль и мальчик-мясник, которого пытали и приучили убивать. — Я замолкаю, раздумывая. В голове уже начинают складываться детали головоломки. — Что же дальше? — Можешь представить себе его личность? — Кондо-сенсей открывает передо мной дверь архивов. — С трудом, если честно. Жизнь в постоянном страхе и непрекращающейся боли? Кого угодно сведет с ума. Думаю, он полностью подстроился под своего покровителя. Что касается характера… Из него растили убийцу, так? Полагаю, это сказалось на поведении и способе мышления. — Молодец. А теперь давай представим, что мальчишку спасли. Мы идем вдоль стеллажей с многочисленными отсеками, и я невольно задумываюсь, насколько древние документы здесь могут храниться. Затем снова сосредотачиваюсь на задании и спрашиваю: — CCG? — Верно. Как думаешь, мальчик будет способен вести нормальную жизнь? Стать достойным членом общества после всего, что ему суждено было испытать? Кондо-сенсей останавливается возле одного из отсеков и принимается искать документы. Я молчу, продолжая складывать кусочки мозаики. Что-то сегодняшнее задание мне нравится все меньше и меньше. Наконец, придя к определенным выводам, я смотрю на профессора и твердо говорю: — Нет. У него не получится. — И почему же? — уточняет сенсей, улыбаясь. — Его учили убивать. И раз он выжил, значит, преуспел. Где гарантия, что ему, в конце концов, не понравилось? Что, если его выпустить в нормальный мир, он не продолжит? К тому же, мальчика вырастил гуль. Значит, нормального воспитания он тоже не получил. Думаю, его понятия о морали слишком отличаются от общепринятых, а человеческая жизнь и вовсе не воспринимается как ценность. Я замолкаю. В голову лезут неприятные ассоциации. Теперь задание не нравится мне вообще. Кондо-сенсей кивает и достает несколько папок. Я делаю над собой усилие и продолжаю: — Если можно так выразиться, то мальчик слишком изломан. Полагаю, что в обоих смыслах. — Хорошо. Тогда у меня последний вопрос. И это все? Нет, такого странного задания профессор мне еще не давал. — Что будет, если этого мальчика сделать следователем? Рука, потянувшаяся за папками, замирает. — Следователем? — удивленно переспрашиваю я и получаю утвердительный ответ. — Что за глупость? Кому придет в голову делать такого человека следователем? Зачем? Кондо-сенсей усмехается, а у меня снова появляется желание поежиться. — Возможно, после всего, что мальчик пережил, он обладает исключительными способностями. Пальцы вцепляются в ни в чем не повинные документы. Я чувствую, как внутри что-то будто обрывается. Что вообще происходит? — Это ведь просто пример, да? — А если я скажу, что нет? — Профессор снова усмехается. — Я вам не поверю. Такого просто не может быть. — Прости, Шика. — Кондо-сенсей вздыхает и делает шаг ко мне. Не могу с собой ничего поделать и отшатываюсь как от огня. — Возможно, не стоило преподносить это в такой форме. Я просто хотел предупредить тебя. Нет. Он блефует. Или я ошибаюсь. Что угодно. — Тогда говорите прямо, — резко требую я, ничуть не заботясь о неуважительном тоне. — Давай предположим, что мальчика звали Сузуя Рей… — Хватит этих ваших «мальчиков», говорите прямо, мне уже… — Я замолкаю, слова застревают в горле. - Что? — И потом он меняет имя на Джузо… Шика, с тобой все нормально? Что же такого он увидел на моем лице, раз так забеспокоился? — Вы врете, — тихо говорю я, сделав еще один шаг назад. — Вы врете. — Шика… Зачем мне тебя обманывать? Незачем. Качаю головой, стискивая в руках документы. Незачем. Он наслаждался устроенным представлением с самого начала, предвкушал развязку и мою реакцию. Вот почему мне все это показалось таким подозрительным. Сейчас я могу с легкостью сложить все детали профиля и свои выводы. И мне страшно и противно от них. Но в первую очередь от себя. Так легко запрыгнула в ловушку. Столько наговорила… И даже не знала про кого. — Я желаю тебе лишь добра, — успокаивающе говорит профессор. Что-то слишком много людей в последнее время желают мне добра. Может, найдут кого-нибудь другого? Я разворачиваюсь и, не говоря ни слова, выхожу в коридор. Стараюсь идти медленно, но из здания академии практически выбегаю. Останавливаюсь лишь тогда, когда чуть не сбиваю прохожего. Бегло извиняюсь и прислоняюсь к ближайшему дереву. Затем, наплевав на все, сползаю по нему и сажусь на землю. Этого просто не может быть. Джузо не может быть тем мальчиком. Он не был питомцем гуля, не убивал людей, не терпел чудовищные пытки, не… Перед глазами встает спина, изрезанная шрамами. Это все-таки сделал гуль. — С вами все в порядке? Я поднимаю глаза и вижу склонившуюся надо мной девушку. — Вы так бледны, вам плохо? — Голова закружилась, — шепчу я пересохшими губами. — Нужно вызвать «Скорую», — испуганно говорит она, открывая сумочку. — Все хорошо, не волнуйтесь. В подтверждение своих слов кое-как встаю и пытаюсь улыбнуться. Моя спасительница с еще большей решимостью достает телефон. — У меня низкое давление. Не волнуйтесь, уже прошло. Я благодарю сердобольную девушку и тороплюсь уйти. В ближайшем автомате покупаю бутылку воды, после чего сажусь на лавочку. — Это все бред, — уверенно произношу вслух. И уже знаю, что нет. Слишком плотно склеились кусочки мозаики. Рей… Вот почему тогда, на крыше, он так отреагировал. Неужели я не зря тогда испугалась? Неужели… Швыряю бутылку на асфальт, следом летят изрядно потрепанные папки с документами. Вот и докопалась до прошлого. Я обнимаю себя руками и откидываюсь назад. Надеюсь, что хоть скамейка не окрашена, а то мне сегодня слишком везет. В голове то и дело мелькает мой напарник. Вот почему он не боится боли? Ее было слишком много и организм потерял чувствительность? Сколько раз я думала, что он ненормальный… Как вообще можно сохранить рассудок после такого? Сохранить… человечность? Джузо с таким азартом убивает гулей… А человека? Человека он тоже убьет, не сомневаясь? Нет, нет, нет, я же только к нему привыкла. Если буду продолжать так думать, точно начну снова его бояться. А может, стоит? Причины-то есть. — Шинохара-сан! Я вскакиваю и поднимаю упавшие документы и бутылку воды. Наставник должен мне объяснения. На работу я возвращаюсь уже к вечеру. Шеф меня ждет, точно знаю. Успела позвонить по дороге. Даже голос смогла сделать нормальный. Зато в кабинет заваливаюсь без стука. Напряженно оглядываюсь, желая удостовериться, что лишних ушей нет, и подхожу к столу Шинохары-сана. Он смотрит на меня немного удивленно и все-таки спрашивает: — Шика, что-то случилось? В голове я прокручивала десятки сценариев, как начну разговор, но все идет не по плану. С губ срывается только: — Почему вы мне не сказали? — Не сказал? Что-то с документами? Качаю головой и отдаю ему папки. Спокойно… К черту. — Я все знаю про Сузую. Наставник замирает и поднимает взгляд с документов на меня. — Что ты имеешь в виду? — осторожно спрашивает он. — Вы понимаете, что. Я знаю про его прошлое. О гуле по прозвищу «Биг Мадам», о пытках, убийствах и… Это правда. По лицу Шинохары-сана понимаю, что Кондо-сенсей не соврал. В глубине души умирает еле теплившаяся надежда на лучшее. Я обессиленно падаю на стул и сжимаю в руках многострадальную бутылку с водой. — Как ты узнала? — негромко спрашивает наставник. — Кондо-сенсей загадал мне удивительную загадку, — мрачно сообщаю я. — Знаете, о чем? Шинохара-сан вздыхает и ничего не говорит. Сейчас мне его даже жаль. И все-таки… — Почему вы ничего не сказали? — снова спрашиваю уже мягче, чем раньше. — Не хотел, чтобы ты относилась к нему предвзято, — устало поясняет наставник и, встав, подходит к окну. — О, я как раз собираюсь начать. — Тоже поднимаюсь и направляюсь к нему. Какой противный сегодня закат. Проклятый красный цвет. Я смотрю на Шинохару-сана и прошу: — Расскажите мне все. Вашу версию. Мне нужно услышать это от вас, пожалуйста. — Шика… — Пожалуйста, — произношу с нажимом и, наконец, ставлю бутылку на стол. — Вы не понимаете… Я не хочу… бояться его. Прошу вас. Наставник кивает и жестом просит меня сесть. Послушно устраиваюсь на покинутом прежде стуле и внимательно смотрю на человека, который оказывается напротив. Ну же, вы ведь относитесь к нему как к сыну. Убедите меня не шарахаться от него как от моровой язвы. Пока Шинохара-сан рассказывает свою версию всей этой истории, солнце благополучно садится. Я слушаю, почти не перебивая. В принципе, ничего нового, кроме некоторых подробностей, которые я предпочла бы не знать. Никогда. Впрочем, спокойный сон мне и так не грозит. Да и… — В смысле? — переспрашиваю я, решив, что ослышалась. В голову приходит совсем уже глупая аналогия с котом. — В смысле она его?.. Вы меня разыгрываете, да? Шинохара-сан одаривает меня тяжелым взглядом. Я — идиотка, ясно. — А, — только и могу выдавить из себя, чувствуя комок, подступивший к горлу. Как уже говорилось, кое-что я бы предпочла не узнать никогда. Однако, наставник, похоже, всерьез вознамерился выложить мне все. Интересно, если в процессе я начну жалобно поскуливать, это будет считаться за «сдаюсь»?.. Когда Шинохара-сан замолкает, мы некоторое время сидим в тишине. Затем я предпринимаю неловкую попытку заговорить. — Если бы вы сказали мне сразу… — Ты бы к нему и на десять метров не подошла, — отрезает наставник. Киваю и снова молчу. Голова совершенно пуста, а в груди ноет противное тянущее ощущение. Зачем он вообще послал меня за этими бумагами?! А Кондо-сенсей?! Хорош профессор. Зла не хватает на всех. Сцепляю руки в замок и раздраженно говорю: — Проклятье. Шинохара-сан, видимо, ошибочно истолковал мою реакцию. Он встает и, подойдя ко мне, присаживается передо мной на корточки, затем накрывает ладонью мои замерзшие пальцы. — Шика, я понимаю, что на тебя свалилось очень многое в последнее время, — мягко говорит наставник. — Но Джузо не виноват в том, что с ним произошло. — Знаю. Он подумал, что моя злость направлена на Сузую? Отнюдь. Кстати. — Почему «Джузо»? — спрашиваю я. — Его ведь зовут Рей. — Он сам так захотел. Послушай… — Значит, он действительно был мясником. Шинохара-сан нехотя кивает и пытается что-то объяснить, но в его взгляде я вижу отражение собственных мыслей. — Вас не пугает, что он убивал людей, — констатирую я, нагло перебивая наставника. — Вас пугает, что ему это нравилось. В точку. — У него не было выбора, Шика. Ему не дали шанса на нормальную жизнь. — Но вы его приняли. — Сейчас дело не во мне, а в тебе. — Он берет мои руки в свои и легонько сжимает. — Главное, чтобы ты не стала относиться к нему иначе. Та еще задачка. — Он привязался к тебе. Я недоверчиво хмыкаю, пряча взгляд. Да, у меня сомнения по поводу его способности чувствовать привязанность хоть к кому-то. А у кого их нет? — Простите, Шинохара-сан, но мне кажется, что вы преувеличиваете. — Неужели ты не видишь? — Наставник смотрит на меня поистине удивленно. — Не вижу чего? Он более-менее тепло относится только к вам… — Шика, вспомни нашу последнюю операцию. — Спасибо, как раз пыталась забыть, — угрюмо говорю я, поморщившись. — Джузо убил Когтя для тебя. Как-то не так я представляла себе рыцарей на белых конях. Видимо, с первыми дефицит. Да и с последними тоже. Но шутки шутками, а Шинохара-сан прав. Сузуя целенаправленно охотился на этого гуля. Он убедился, что я все вижу и слышу, и устроил расправу. На ум приходит то самое слово, от которого я пыталась отбиться все это время. Месть. Джузо запомнил, что я не могу спать. А также про шрамы и все остальное. Возможно, то было такое своеобразное проявление заботы с его стороны? Если так, мы оказались в полной заднице. Потому что это ненормально. И потому что в той ситуации меня все устраивает. — Я тоже к нему привязалась, — со вздохом признаюсь, опустив голову. — Поэтому я прошу тебя не менять своего отношения к Джузо, — говорит наставник, снова сжав мои руки. — Прошу не предавать его. Как там было? Мы в ответе за тех, кого приручили? Это работает только с животными или с психически нестабильными людьми тоже? Представляю, в каком восторге будет бабушка, если узнает, с кем я пытаюсь дружить. — А с Кондо-сенсеем мы еще поговорим, — мрачно обещает Шинохара-сан. Домой я возвращаюсь поздно. На входе в подъезд встречаю соседку снизу, которая при моем появлении нервно вцепляется в сумочку. Думаю, с тем, что она обходит меня чуть ли не по стеночке, как-то связано явление Сузуи на пороге ее квартиры в прошлый раз. Ну ой. Я слишком вымотана, чтобы чувствовать себя виноватой еще и в этом. Персик смотрит на меня укоризненно. Приходится извиняться перед котом и идти насыпать ему корм. После чего я сажусь на подоконник и принимаюсь ждать. Сегодняшний день — полная катастрофа. Стоило почувствовать облегчение после смерти Когтя, как сверху наваливается камень повнушительнее. И что, скажите на милость, мне теперь делать? Где-то к полуночи раздается звонок в дверь. Помедлив, все-таки иду открывать. — Нормальные люди уже спят, — говорю я, рассматривая замершего на пороге Джузо. — Ты не спишь, — с усмешкой констатирует он. И этим все сказано. Некоторое время я просто стою. Наверно, слишком долго, потому что Сузуя хмурится и спрашивает: — Ты меня впустишь? Я отодвигаюсь и даю ему пройти, затем закрываю дверь. Похоже, мы оба ненормальные. И пусть Кондо-сенсей подавится своей психологией.