Where The Lonely Ones Roam

Рядом проносятся две девушки в белых халатах, и я еле успеваю отскочить, чтобы не столкнуться с ними. Постояв еще некоторое время, возвращаюсь в зал ожидания и снова сажусь на опостылевший диван. Последние несколько часов, что я провела здесь, смело могут занять почетное место на полке под названием «Худшее время моей жизни». Кроме меня здесь находится еще одна женщина, и, судя по выражению лица, дела у нее тоже идут неважно. Когда из-за поворота выбегает один из докторов, мы обе вскакиваем со своих мест. Однако, мужчина, не обратив на нас внимания, проносится мимо. Даже не знаю, хорошо это или нет. Я снова опускаюсь на диван, женщина остается стоять и напряженно вглядывается в коридор. Ожидание — невыносимо. Неизвестность — еще хуже. Но деваться некуда, остается только сидеть здесь и пытаться отгонять от себя безрадостные мысли. Почему так долго? Что с нами теперь будет? Неужели Шинохара-сан действительно больше никогда не придет в себя? Сгибаюсь и сжимаю голову руками. — Штаб! Следователь Сузуя получил ранение! Я вздрагиваю и, кажется, даже сердце пропускает удар. Пальцы впиваются в край стола. Только голос Шинохары-сана выводит меня из оцепенения, в нем отчетливо слышна паника. — Запрашиваю срочную медицинскую помощь! — Насколько серьезно он ранен? — со всем возможным спокойствием спрашиваю я, пересылая сообщение. — Не могу понять по вашей камере, она… Слова застревают в горле, когда изображение меняется. Вскрикиваю и зажимаю рот рукой. Скажите мне, что это просто оборудование барахлит, пожалуйста… — Что там у вас? — Рядом появляется руководитель нашей команды координаторов. Некоторое время он смотрит на экран, затем коротко спрашивает: — Бригаду вызвали? Отлично, работаем. Я киваю и пробую взять себя в руки. Сейчас определенно худшее время для проявления эмоций. На мое счастье изображение на мониторе меняется. Быстро вытираю глаза и говорю: — Следователь Сузуя, оставайтесь на месте, помощь уже в пути. — Зачем? Я в порядке, мне не больно, — спокойно заявляет он. — Джузо, пожалуйста, просто оставайся на месте, — шепчу я, чувствуя, как по щеке все-таки сползает противная капля. — Да что с вами? — сердито бормочет Сузуя. — Ладно… Ну хотя бы так. Снова пытаюсь сосредоточиться. Сейчас исход боя зависит целиком и полностью от следователей, нам остается лишь наблюдать. Сумасбродная атака Джузо ослабила Сову, но стоила так дорого. Безрассудный мальчишка! Такое ранение, и ради чего? Надеюсь, Шинохара-сан устроит ему разнос, когда все это кончится! Хотя, кого я обманываю? — Гуль SSS-ранга Сова был уничтожен, — раздается в динамике усталый голос наставника, подтверждая, что виденный мной удар был смертелен. Где-то в душе поднимается ликование, но его полностью давит беспокойство. Рядом сидящие координаторы что-то радостно говорят, я же пытаюсь выцепить в камерах одну конкретную фигуру. — Превосходно, — раздается голос руководителя позади. — Шика, направь группы на поддержку остальным. Пусть зайдут в тыл. Пора заканчивать. Киваю, однако, сейчас меня приказ интересует меньше всего. Уже собираюсь спросить Шинохару-сана о состоянии Сузуи, как динамик взрывается оглушительным визгом… — Нам пора перестать так встречаться, не находишь? Поднимаю голову и вижу перед собой уже знакомого доктора. Резко вскакиваю и бросаюсь к нему. — Мурата-сан! — Тихо, тихо. — Он хватает меня за плечо и возвращает обратно к дивану. — Сядь. Я послушно опускаюсь на место и во все глаза смотрю на уставшего мужчину лет сорока. Он пристраивается рядом и некоторое время молчит, затем раскрывает папку, которую держит в руках. — Сузуя Рей, — негромко произносит Мурата-сан, и я быстро поправляю: — Сузуя Джузо. Ему так нравится больше. — Ну да. Крепкий парень. Пришел в себя. — Как он? — тут же спрашиваю я, подаваясь вперед. — Помимо очевидного? — Мужчина невесело усмехается. — Он потерял много крови и сейчас очень слаб. Прибавь к этому многочисленные ушибы и три сломанных ребра. Не смотри так, выкарабкается. — Можно к нему? — Обычно мы пускаем только родственников, но тут, как я понял, особый случай. Кроме тебя у него никого нет, поэтому иди. Если вы так близки, как мне кажется… Эй, да подожди! Я замираю и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. — Боюсь, физические повреждения — это только часть беды, — говорит Мурата-сан и качает головой. — Я, конечно, не психолог, поэтому выводы делать не могу, однако… — Мы справимся, — твердо заявляю я и даже почти верю себе. Мужчина собирается что-то сказать, но, видимо, передумав, машет рукой. Быстрый поклон, и я уже стремительным шагом, переходящим на полпути в бег, направляюсь в палату, у двери которой провела почти два часа, пока Мурата-сан не прогнал меня в зал ожидания. Именно он сообщил мне, что наш наставник больше не придет в себя. Какой уж тут официоз. Почти достигнув цели, я останавливаюсь и судорожно шарю по сумке в поисках карманного зеркальца. Отражение меня не радует совершенно. Нет, так идти нельзя. Слишком похоже на призрака из фильмов, которые мы смотрели. Еще бы волосы почернее. Я разворачиваюсь и шагаю в уборную, чтобы привести себя в порядок. В большом зеркале появляется что-то, напоминающее человека, с красными от слез глазами и синяками под ними. Дополняют образ растрепанные волосы. Все еще хуже, чем мне показалось в начале. Через некоторое время я решаю, что все, лучше уже не сделать. Поэтому разворачиваюсь и снова иду в палату, по пути раздавая собственной нервной системе пинков. У меня сейчас нет никакого права показывать, как мне больно. Осторожно приоткрыв дверь, проскальзываю внутрь и бесшумно закрываю ее. Некоторое время нерешительно переминаюсь с ноги на ногу на пороге типичной светлой больничной палаты, затем, закусив губу, иду к кровати. — Привет, — тихо говорю я, усаживаясь на стул, и тянусь к бледной руке, лежащей поверх одеяла. В ответ его пальцы легко сжимают мою ладонь. Видеть Сузую таким — это что-то из области фантастики. Так бы я сказала пару дней назад. Мое решительное «Мы справимся» кажется слишком поспешным при виде пустых алых глаз, смотрящих в потолок, под которыми залегли глубокие тени. — Шинохара-сан правда?.. — тихо произносит он, переводя взгляд на меня. Киваю, не доверяя собственному голосу. — Понятно. Это из-за меня? Крепче сжимаю его руку и уверенно говорю: — Нет. Твоей вины здесь нет, Джузо. Ты сделал все, что мог. Даже чересчур. Он не отвечает и пытается приподняться. Я вскакиваю, удерживаю его за плечи и сердито спрашиваю: — Что ты делаешь? Тебе нельзя вставать. — Я постоянно хочу спать, — говорит он и морщится. — Мне это не нравится. — Поверь, я знаю. Все из-за лекарств. Если честно, я их тоже ненавидела. Умолчим о том, что, помимо всего прочего, мне давали львиную дозу обезболивающего, которое все равно до конца не помогало. — Мне они не нужны. — Джузо бросает взгляд на иглу капельницы, явно примериваясь ее вырвать. — Только мешают. — Тебе так только кажется. Они необходимы, чтобы ты быстрее восстановил силы, поэтому, если хочешь спать, то просто спи, ладно? Он несколько секунд сердито смотрит на меня, затем ложится обратно. Успокоившись, я возвращаюсь на стул. Даю гарантию, через пару дней Сузуя все-таки избавится от капельницы. Если не быстрее. Персонал госпиталя с ним еще намучается. Джузо тянет руку к волосам и снова хмурится. — Потерял. Я снова роюсь в сумке и достаю оттуда его заколки. Показав, кладу их на прикроватную тумбочку. Он кивает и спрашивает: — Ты останешься? Вообще, мне бы не мешало сходить домой, чтобы принять душ, выспаться и переодеться, но… — Конечно, останусь. Сестра уже пообещала позаботиться о коте, поэтому о Персике я могу не волноваться. К тому же, вон там в углу вполне удобное кресло, на нем можно будет поспать пару часов. Есть мне не хочется до сих пор, хоть с последнего приема пищи прошло уже больше семи часов. Думаю, когда Джузо заснет, нужно все-таки сходить к автомату и взять какое-нибудь печенье. Однако, после того, как Сузуя снова проваливается в сон, я все еще сижу на месте. Голова буквально лопается от предположений и воспоминаний. Что будет теперь? Джузо столько раз твердил, что ему наплевать на нас, но потеря наставника потрясла его до глубины души. Слава богам, подкрепление пришло вовремя, иначе вторая Сова убила бы и его. Как он будет вести себя теперь? Окончательно слетит с катушек и пойдет кромсать гулей направо и налево? Взгляд упирается в оставшуюся часть ноги. Пожалуй, это будет затруднительно. Надеюсь, все обойдется. Я — не Шинохара-сан, у меня нет такого влияния на него. Вспомнив наставника, до боли закусываю губу. Во рту чувствуется привкус крови. Как вообще могло такое произойти? Что мы будем делать без него? Нам назначат нового руководителя? Или… Странно, но у меня даже мысли не появляется о том, что я могу перевестись в другую группу. Мы справимся, да? В конце концов, я все же встаю и иду к двери. Коридор в это время уже пуст и на пути к автомату мне никто не попадается, кроме одной-единственной медсестры. Хорошо, что меня не пытаются прогнать домой. Все равно не уйду. Некоторое время я смотрю на пачку печенья у себя в руке. Затем разворачиваюсь и иду в противоположном направлении. Палата, которая мне нужна, находится дальше по коридору. Тихонько толкаю дверь и захожу внутрь. Здесь очень тихо, слышно лишь, как пищат приборы жизнеобеспечения. Я подхожу к кровати и беру за руку лежащего на ней человека. Операция в двадцатом районе окончилась для нас полным провалом. Неважно, что там считает руководство. Мы потеряли стольких людей. Амон-сан, Такизава, Шинохара-сан… Можно смело сказать, что наш отдел сократился вдвое. Если б не тот новый гуль, который появился так неожиданно и задержал Ариму-сана, все могло бы закончиться иначе. — Простите, Шинохара-сан, — шепчу я и, склонившись, целую его руку. — Мы постараемся впредь не подводить вас. Постояв так еще немного, вытираю слезы и возвращаюсь в палату к Сузуе. Что же с нами будет?