Where The Lonely Ones Roam

Наверно, девяносто процентов людей, проживающих в Токио, точно знают, что бродить по улице в легкой одежде во время дождя — плохая идея. Джузо входит в оставшиеся десять, которые не в курсе. Видимо, поэтому прошлой ночью он благополучно сбежал «гулять». Само собой, без последствий это не прошло. Да, у него очень крепкий организм и все такое, но если ковырять бетонную стену скрепкой, рано или поздно пробьешься. Или сломается скрепка. В нашем случае произошло первое. Я привыкла, что если мужчина в твоем доме подхватывает простуду, то начинается театр одного актера под названием «Слушай мои последние слова». Так было с Тецуо, папа и вовсе становился невыносимым. Но Сузуя выделился даже здесь. Когда с утра я услышала его голос, то едва не запнулась об трущегося о ноги кота. Понятное дело, что никакой боли Джузо не чувствовал, но выглядел, откровенно говоря, неважно. После недолгих споров, мне все-таки удалось уговорить его померить температуру, которая оказалась достаточно высокой. И вот тут началась война. Лечиться он не хотел ни под каким предлогом, собираясь тащиться на работу. Понадобилось все мое терпение, чтобы убедить Джузо остаться дома. Под конец я уже всерьез обдумывала идею со снотворным в чае, но он все-таки сдался. Правда, менее вредным от этого не стал. Прием лекарства проходил с боем и применением уговоров, угроз и подкупа. К вечеру вымотанной чувствую себя уже я. Полулежа на кровати, пытаюсь сконцентрироваться на программе, которую загружает ноутбук. Спать совсем не хочется, у меня на сегодня еще достаточно работы. В управление я съездила всего на пару часов, чтобы собрать некоторые данные, и почти сразу вернулась домой. Вдруг нашему пациенту взбредет в голову очередная безумная мысль. Лучше бы он притворялся умирающим, честное слово. — Хочу спать, — капризно сообщает Джузо, застыв на пороге комнаты. Голос его звучит непривычно хрипло. — Ты просто так об этом сообщаешь или тебе благословение нужно? — отстраненно интересуюсь я, настраивая нужные параметры. Надо бы сменить начинку, а то подтормаживает. — Почему ты не ложишься? — спрашивает Сузуя, забираясь на кровать. — У меня полно работы, Рей. — Программа начинает загрузку, и все мое внимание тут же переходит к ней. — Можешь меня не ждать, я поздно лягу. Краем глаза замечаю, как он недовольно хмурится, но отступать не собираюсь. Джузо никогда не идет спать раньше меня. Не знаю, почему. Ждет, что стоит ему уснуть, и я на него с ножом накинусь? Смешно, быстрее сама зарежусь. Буду самым неудачливым маньяком в истории. Ладно, если отставить иронию, я понимаю, что такое поведение обосновано его безрадостным детством. Что ж, будем учиться нормально жить. Радикально. — Долго тебе еще сидеть? — с тяжким вздохом произносит Сузуя, сложив руки на груди. — Долго. Сейчас только семь часов вечера. — А что ты делаешь? — без особого энтузиазма спрашивает он. Палец промазывает мимо нужной клавиши, и я борюсь с диким желанием рявкнуть на него. Немного поворачиваю к Джузо ноутбук и поясняю: — Мы называем это «геопоиск». У координаторов есть специальная программа для работы с картами. — Скучно, — бурчит Сузуя, скривившись. — Иди спать, — почти жалобно прошу я, заметив, что на экране всплыла очередная ошибка. Недостаточно параметров. — Не хочу, — раздраженно заявляет он, заваливаясь на свободную подушку. — Ты несколько минут назад сказал, что хочешь. — Передумал. Терпение, мне нужно больше терпения. Я выпрямляюсь, отставляю ноутбук в сторону и поворачиваюсь к Джузо. Он выглядит уставшим, несмотря на то, что сегодня весь день провел дома. Вид усугубляет нездоровый румянец на щеках. — Давай пойдем на компромисс, — примирительно говорю, вставая с кровати. — Ты ляжешь спать здесь, а я поработаю на кухне. Дергаю одеяло, чтобы вытащить его из-под Сузуи. Он неохотно подвигается. — Обещаю, что не съем тебя, если ты заснешь раньше меня, — с абсолютно серьезным лицом произношу я и иду, чтобы выключить верхний свет. — И даже не буду делать компрометирующие фотографии. Может быть. Закрывая дверь, вижу, что Джузо все еще сидит на кровати, демонстративно глядя в сторону. Как ребенок. Я прохожу на кухню и пристраиваю на столе ноутбук. Местоположение логова Черепов мы определить не можем, у нас слишком мало данных. Радует то, что орудуют они только в одном районе. Остается ждать, пока кто-то из них совершит ошибку. К сожалению, это означает очередную жертву. Я оставляю программу сражаться с мизерным количеством информации, а сама иду делать кофе. До нас дошли слухи, что руководство готовит для Джузо очередное повышение. Если они правдивы, то это будет один из самых быстрых скачков в CCG. Также они одобрили наш запрос на изготовление еще одной партии куинке Скорпион. Пожалуй, скоро придется переоборудовать спальню под оружейный склад. Ножи у нас раскиданы везде, куда не может достать кот. Сузуя не хочет, чтобы Персик поранился. К сожалению, его мало волнует, что периодически на них натыкаюсь я и чудом не режусь. Мне надо быть осмотрительнее, да. Программа снова выдает ошибку, и у меня появляется желание разбить кружкой ни в чем не повинный экран. Вместо такого радикального решения, я переключаюсь на проверку отчетов. Завтра нужно будет отправить их в главное управление и положить копии в архив, а у меня там еще конь не валялся. Где-то на середине я чувствую, что глаза уже начинает щипать, поэтому отодвигаю ноутбук в сторону, предварительно зайдя в браузер. Сегодня мне захотелось сделать самой горячий шоколад, и тут без детального рецепта не обойтись. Рискую что-нибудь спалить или утопить. Я ведь способная. Вчера мне довелось узнать кусочек из прошлого Джузо. Примечательно, что спустя несколько минут он благополучно сбежал «гулять», напрочь игнорируя все мои протесты. Смею предположить, что ему до сих пор некомфортно говорить о своей жизни. Все это напоминает какой-то фильм ужасов, и, как по заказу, всю ночь мне снился несусветный бред, напоминающий «Восставший из ада». Сегодня я пыталась отрешиться от мрачных мыслей, но они все время возвращались. Поневоле начинаю желать Биг Мадам встречи с Аримой в темном переулке. Вопреки ожиданиям, кухня осталась цела, а горячий шоколад — вполне съедобен. Чудо. Правда, пришлось перемыть гору посуды. Досадная мелочь. Потоптавшись на месте, я беру кружку и осторожно, стараясь не создавать лишнего шума, иду в сторону спальни. Остается только радоваться, что дверь не скрипит. В комнате горит только настольная лампа на прикроватной тумбочке, даже свет неоновых вывесок почти не проникает сквозь плотно задернутые темные шторы. Джузо лежит на середине кровати в одних штанах и вроде бы даже спит, не удосужившись накрыться одеялом. Хорошо, что окно закрыто. Сначала я собираюсь уйти, но потом все-таки направляюсь в сторону Сузуи. Как обычно забыл снять заколки. Покачав головой, ставлю кружку на тумбочку, протягиваю к нему руку и вздрагиваю, когда его пальцы резко хватают меня за запястье. — Извини, — выдыхаю я, чувствуя стук сердца в ушах. — Не хотела тебя будить. — Я проснулся, когда ты подошла к двери, — хрипло сообщает он, принимая сидячее положение. — Слишком громко ходишь. — Позор мне. — Аккуратно освобождаю руку из цепкой хватки и прикладываю ладонь ко лбу, с сожалением отмечая, что он слишком горячий. — У тебя температура снова поднялась. Сейчас схожу за градусником и лекарствами. — Не надо. — Джузо морщится и опять вцепляется в мое запястье, освободиться в этот раз не получается. На мои попытки он ухмыляется и заинтересованно смотрит на чашку. — А что ты мне принесла? Снова задумавшись о снотворном, свободной рукой передаю ему кружку. Он с подозрением принюхивается, будто думает, что я подсыпала лекарство прямо туда. А ведь отличная идея, жаль раньше в голову не пришла. — Рей, даже простуду нужно лечить, — говорю я, снова попытавшись освободить руку. — Я не болею, — упрямо заявляет он, мотнув головой. — У тебя высокая температура, — терпеливо продолжаю, надеясь все-таки достучаться до останков инстинкта самосохранения. — И что? — Это плохо. Могут начаться осложнения. — Все равно. Джузо утыкается в кружку, явно давая понять, что тема закрыта. Я давлю желание стукнуть его чем-нибудь, в последнее время оно посещает меня слишком часто. Нужно просто досчитать до десяти, улыбнуться и сказать: — Ладно, тогда отпусти хотя бы мою руку. — Неа. Он смеется, и я поневоле тоже улыбаюсь, хоть до этого и старалась выглядеть серьезной. С Джузо невозможно сохранять невозмутимость, как и долго злиться на него. Сузуя все-таки разжимает пальцы, и я аккуратно снимаю с него заколки. Ненароком касаюсь лба, и беспокойство возвращается. Все-таки придется заставить его выпить лекарство. Сузуя ставит пустую кружку на тумбочку и ловит мои руки прежде, чем я делаю новую попытку встать и пойти на кухню. Он молчит, снова рассматривая тонкие полоски шрамов на тыльной стороне ладоней. Коты царапаются больно. Об этом я узнала еще в пять лет, когда полезла снимать с дерева лохматую рыжую кошку, которая удрала от своей старенькой хозяйки и, испугавшись собаки, забралась на ближайший клен. Животное было возвращено в целости и сохранности, зато мама потом долго ругала мою безответственность, когда промывала глубокие царапины. На следующий день они воспалились. — Рей, — негромко зову я, отвлекая его от созерцания следов моей глупости. — Расскажешь мне про свою маму? Джузо усмехается, но получается как-то невесело. Он зажмуривается, что-то вспоминая, затем снова опускает голову, глядя на шрамы. — Ты бы ей не понравилась, — говорит он, большим пальцем следуя за тонкой белой полоской. Я силюсь улыбнуться и интересуюсь: — Почему? — Потому что ты нравишься мне, — спокойно отвечает Джузо. Чудесно. Парень на секунду замирает, затем морщится. Я уже намереваюсь спросить, о чем он подумал, но молчу, когда Джузо сжимает мои руки и наклоняется ко мне. В голове мелькает мысль, что целовать больного человека не стоит, но кому какая разница, когда так хочется? Сузуя тянет меня к себе, я послушно сажусь ближе, чувствуя привкус шоколада на губах. Он разжимает пальцы, и я обнимаю его, поглаживая ладонями неровные шрамы, которые так хочется стереть прикосновением. Отмахиваюсь от тупого и неуместного чувства жалости. Когда я снова целую его, внутри все будто переворачивается. У меня никогда так не сносило крышу от парня. Горячие пальцы пробегают по плечу, оставляя после себя стайку мурашек. Джузо отстраняется, приникает губами к шее, легко кусает и прижимается лбом к коже. — У тебя жар, — шепчу я, он огорченно вздыхает. — Поэтому нужно выпить лекарство, чтобы не было этой противной слабости. Сузуя кивает, но не отстраняется, а я не пытаюсь его оттолкнуть. Мне слишком сильно нравится его близость, нравится перебирать пальцами мягкие черные волосы и чувствовать в груди щемящую нежность. — Останься завтра дома, хорошо? — Джузо недовольно возражает, но я не сдаюсь. — Тебе действительно нужен отдых. Я схожу на работу ненадолго, а потом будем целый день валяться на диване и смотреть фильмы. Хочешь? — Ладно. — Он отстраняется и кивает. — Тащи свои лекарства. Вот и отлично. Я быстро вскакиваю с кровати, пока Сузуя не передумал, целую его в уголок губ со швами и ретируюсь на кухню. Чтобы выполнить намеченный на завтра план, за те пару часов, что я проведу на работе, придется поднапрячься. На сегодня у меня все готово, поэтому можно с чистой совестью ложиться. Спать, как я понимаю, мы сегодня будем в одной кровати. Если б на месте Джузо был кто-то другой, вряд ли дело ограничилось бы сном. С ним же все не так просто, на такую стадию отношений мы еще не перешли. Сам переход будет представлять сплошной эксперимент. Сузуя послушно выпивает все, что я ему приношу, и сразу тянет меня к себе, заявляя, что больше работать сегодня не даст. Да никто и не собирался. Я забираюсь на кровать и тут же требую вытащить из-под подушки нож, на все сто процентов уверенная, что он там. Не прогадала, с ворчанием Джузо достает его и перекладывает на тумбочку. На всякий случай проверяю и свою подушку, после чего накрываю нас обоих одеялом и, заключенная в кольцо его рук, прижимаюсь к горячему телу. Утром снова заставляю Сузую померить температуру, с облегчением отмечаю, что сегодня она меньше, и начинаю быстро собираться на работу, обещая вернуться через пару часов. И я действительно намерена выполнить обещание. Была. Потому что стоит мне выйти на улицу и пройти несколько метров, как из ближайшего угла прямо передо мной выходит чья-то фигура. Я собираюсь обойти прохожего, но застываю, увидев знакомую толстовку, и поднимаю глаза. — Вы должны были уехать, — обреченно говорю я, чувствуя накатывающую волну страха. Почему он все еще здесь? — Планы изменились, — угрюмо сообщает Джо и разводит руками. — Нужна твоя помощь.