Where The Lonely Ones Roam

All my friends are heathens, take it slow Wait for them to ask you who you know Please don't make any sudden moves You don't know the half of the abuse Twenty One Pilots – Heathens

Я приезжаю в аэропорт с утра, невыспавшаяся и раздраженная. Вчера мы потратили весь день и полночи на ложный след, свято уверенные, что вот-вот поймаем гулей. Местные чайки, наверно, знатно повеселились, когда наш отряд вломился в один из многочисленных складов. На сон у меня ушло всего часа два, и это с учетом, что я не услышала будильник и выхватила лишние тридцать минут. В таких условиях мне нужно было искупаться в кофе, чтобы чувствовать себя лучше, но времени не хватило даже на одну чашку. Поэтому сейчас я стою злая как пресловутый демон и сжимаю в руке стаканчик из местного автомата. Бабушку замечаю не сразу. Несмотря на то, что сейчас утро, народу в аэропорту все равно много. Разглядев, наконец, знакомое лицо, выбрасываю стаканчик в ближайшую урну и быстро иду вперед. — Выглядишь уставшей, — говорит она, я лишь силюсь улыбнуться. — Ты плохо спишь? — Это все из-за расследования, — поясняю, забирая у нее сумку, и киваю в сторону выхода. — Идем? О приезде бабушки я узнала два дня назад. Подозреваю, что это как-то связано с новым следователем, о котором, без преувеличения, говорит все CCG. Мы встретимся с ним и Мадо-сан лишь завтра на совещании, чтобы ввести их в курс расследования. Слухи расходятся очень быстро, а ведь Сасаки Хайсе официально появился всего несколько дней назад. Впрочем, ничего удивительного, для CCG он — феномен. Такого не было никогда и вряд ли будет еще раз. Джузо на известие о том, что с нами будет работать следователь, который является не совсем человеком, отреагировал абсолютно спокойно. Мнения отряда разделились. Накарай заявил, что это явно ошибка, Тамаки и Абара последовали примеру своего начальника и остались нейтральны, Микаге сказал, что все было космически предопределено. Поскольку мне уже доводилось достаточно тесно работать с гулем, я отнеслась к новости спокойнее, чем могла бы пару месяцев назад. Но решение руководства о принятии на работу кого-то подобного меня, мягко говоря, ошарашило. И еще никак не могу понять, зачем нужно ставить новоявленный феномен работать с тем, кто косит его собратьев пачками? Я не смогла найти о Сасаки хоть какую-то информацию, помимо той, что представлена в досье. Такое ощущение, что он возник из ниоткуда. Нет даже фотографий. Несколько недель назад его просто не существовало. — Не обращай внимания, — говорю я, когда мы проходим в квартиру. — Сегодня приедет специалист и соберет его. В углу коридора стоит наш новый шкаф. В перспективе, конечно. Сейчас он представляет собой набор деревянных панелей разной величины. Я полдня провела в мастерской, пока мы подбирали нужный дизайн. Все это привезли еще вчера вечером, сборку назначили на сегодня. Мой чудесный начальник дал мне выходной, хоть я и просила его об обратном. Провести весь день в бабушкиной компании — то еще удовольствие. Если б я была занята, ее бы встретила Ками или папа. Спасибо Джузо. — Поставлю твой чемодан в комнате, — говорю я и спешу ретироваться, но бабушка меня останавливает. — Не нужно. — Она удивленно смотрит на тапочки в виде кроликов. — Оставь его здесь. Я поживу эти несколько дней у твоего отца. — Почему? — спрашиваю, обернувшись, и все-таки пристраиваю тяжелый багаж на пол. — Я освобожу тебе спальню, а мы поспим на диване. Ой, кто вообще за язык-то тянет? Таким взглядом, каким на меня смотрит бабушка после последней фразы, можно убивать. Внезапно приходит понимание. — Ты не хочешь здесь оставаться из-за Джузо? — мрачно спрашиваю я, сложив руки на груди. — Не говори глупостей, — спокойно произносит она и идет на кухню. Я в сотый раз напоминаю себе, что это все-таки мой родственник, поэтому нельзя на нее ругаться. К сожалению, традиционное японское почтение к старости у меня из всей семьи выражено в наименьшей степени. Просто обычно местные бабушки ведут себя чуть менее вызывающе. Пусть едет к отцу, нам с Сузуей так даже лучше. Не придется терпеть уничижительные взгляды и пренебрежительный тон. Оставив чемодан в коридоре, иду следом за бабушкой. Она стоит рядом с холодильником и что-то рассматривает. Сначала мне кажется, что предметом ее интереса стали рисунки, но потом я вспоминаю про снимок. Вчера мне в голову пришла идея распечатать и поставить в рамку наше с Джузо фото, которое было сделано в клубе, где мы ловили гуля. Собственно, из совместных оно у нас единственное. Подходящих рамок дома не нашлось, и я прикрепила снимок магнитом к холодильнику. И забыла. С утра было как-то не до него. Трясу головой, напоминая себе, что уже взрослая и не обязана краснеть из-за своей личной жизни. — Будешь кофе? — как ни в чем не бывало спрашиваю я, проходя мимо бабушки. — Ты же знаешь, что я не употребляю кофеин, — говорит она, повернувшись ко мне. — И тебе не стоит. Неопределенно машу рукой. У меня не так уж много зависимостей, всего две. И вторая гораздо опаснее этой. Но ничего, живем ведь как-то. Я завариваю для бабушки черный чай. Не сильно крепкий, без сахара. Какой магией пользуются люди, которые пьют несладкие напитки? Никогда так не умела. — Спасибо, — степенно благодарит она, когда я ставлю перед ней чашку и вазочку с печеньем и конфетами. От еды мадам Кэтрин также отказалась. — Как у тебя дела на работе? — интересуется бабушка, осторожно пробуя чай. Ой, да ладно, всего один раз перепутала соль и сахар, а доверять мне теперь не будут до конца жизни. — Все отлично, — бодро сообщаю я, присаживаясь на соседний стул. — Новые ребята очень хорошо сработались с Джузо. — Вот как? — с сомнением протягивает она. Я сжимаю обеими ладонями кружку. Да чего все к нему так прицепились-то? Даже раньше он никого не трогал, если его не провоцировали. Вообще, если подумать, ко мне Сузуя тоже никогда не проявлял никакой открытой агрессии. Та фишка с пауком, по его словам, была всего лишь шуткой, и, зная Джузо, я в его юморе нисколечко не сомневаюсь. Серьезно, он всегда относился ко мне достаточно спокойно. Мои претензии к нему возникли из-за наплевательского отношения к работе и к зависящим от него жизням. Потом уже подтянулось все остальное. Рисование на отчетах, предложения повышивать на коже, горы фантиков в офисе — все это мелочи. Сузуя действительно никогда не стремился к конфликту со мной. Возвращаясь к нашей теме… — Нам, конечно, не хватает Шинохары-сана, — говорю я, сделав вид, что не заметила иронии в ее словах. — Но мы справляемся. Джузо быстро учится, я бы даже сказала, что он — прирожденный лидер. — Ты им восхищаешься, — с подозрением в голосе говорит бабушка. Да что такое, второй раз уже. Я пожимаю плечами и делаю глоток кофе, и только потом отвечаю: — Это вполне естественно. Во-первых, он — мой начальник, во-вторых, Джузо действительно хорош в своей работе. Бабушка внимательно на меня смотрит, и мне становится неуютно под таким изучающим взглядом. Я нервно ерзаю на стуле и стараюсь не встречаться с ней глазами. Заметив с другой стороны стола коробку с карандашами, привстаю и передвигаю ее на другой край. На тот обычно приземляются коты, а я потом ползаю по полу и собираю ее содержимое. Бабушка резко подается назад и сдавленно охает. Испуганно смотрю на нее. — О, нет, — шепчет она, глядя на меня круглыми от удивления глазами. — Нет, не может быть. Я осторожно возвращаю коробку обратно. Ну ладно, если это так важно. — Ты в него влюблена, — произносит бабушка, качая головой. Хорошо, что я не успеваю сделать глоток, остановив чашку в паре сантиметров ото рта. Иначе точно подавилась бы. Влюблена? Да я как-то и не задумывалась. А даже если и так, то это вполне логично. Мы вместе, он мне нравится, нам хорошо вдвоем. Вполне закономерно. Или мне нужно было выронить кружку от ужаса? — Бабуль, все нормально, — осторожно говорю я, поставив чашку на стол. — Мы с Джузо встречаемся, ничего… — Ничего не нормально, Шика, — резко перебивает меня она и встает. — Как ты могла такое допустить? Немыслимо! Ты пустила в свой дом такого опасного человека, а теперь еще и влюбилась в него! Почему ты не ушла, когда ваш наставник погиб? — Он не погиб, — мрачно поправляю, глядя на то, как бабушка ходит туда-сюда. — Шинохара-сан в коме. И я не понимаю, из-за чего весь театр? — Шика. — Она останавливается и выглядит предельно расстроенной. — Тебе не справиться с этим, я же тебя знаю. А когда ты признаешь поражение, он сорвется. Мальчик искалечен, не только психически. Как ты вообще себе представляешь ваши взаимоотношения? — В красках, — зло огрызаюсь я и делаю над собой усилие, чтобы не поддаться на провокацию. Ссориться — плохо, как сказал семпай. — Послушай, что значит: «Я же тебя знаю»? С чего ты взяла, что я не справлюсь? — Ты не ищешь проблем, Шика, — со вздохом поясняет она. — Не смотри так, неужели, по-твоему, я не могу просчитать особенности характера собственной внучки? Стоит всплыть подводным камням, и ты бежишь. — Тебе не приходило в голову, что я пытаюсь измениться? — Зачем? — устало спрашивает бабушка и, встретив мой взгляд, констатирует: — Для него. — Послушай, Джузо пережил много плохого в своей жизни, — терпеливо начинаю я, отставив подальше полупустую кружку. На всякий случай. — Он, как никто другой, заслуживает быть счастливым, и я хочу сделать его таковым. Не потому что я весь из себя такой ангел и цепляюсь нимбом за притолоку. Просто так получилось, что мы вместе работаем и живем, и он мне стал очень небезразличен. И если ты считаешь, что я не справлюсь, так помоги мне. — Мой совет ты знаешь, — говорит бабушка, возвращаясь на стул. — Но уже поздно, насколько я могу судить. — Она вздыхает и даже выдавливает подобие улыбки. — Мне казалось, у тебя другие вкусы. Ответить я не успеваю, потому что слышу, как поворачивается ключ в замке. Ну наконец-то! Чересчур поспешно вскакиваю со стула и иду в коридор. Мимо проносятся коты, которые где-то прятались до этого момента. Вопреки ожиданиям, это совсем не Ками. Джузо закрывает за собой дверь и прислоняется к ней спиной. Выглядит до предела усталым. — Ну и дельце, — с вялой усмешкой заявляет он, наклонившись, чтобы погладить живность. На светлой двери очень хорошо видно кровавые следы. — Тебя ранили? — тут же спрашиваю я, подскакивая к нему. — Что? А, нет. Просто тот гуль, которого мы считали свидетелем, оказался не свидетелем, и очень сопротивлялся аресту, — поясняет Джузо, игнорируя все мои гримасы. — Его допросят… Ну, если смогут. — Он беззаботно пожимает плечами и снимает пиджак. На нем не видно, а вот синяя рубашка, которую мы недавно купили, капитально забрызгана кровью. — И я опять испачкался. О, шкаф для ножей еще не собрали? Жаль, хотел заодно пересчитать наш арсенал. Кстати, надо будет поговорить с профессором Чигьо, может, он сможет сделать в протезе еще пару секций под ножи. И я порвал швы на руке. А ты чего? Он удивленно смотрит на меня, я с едва слышным стоном закрываю лицо ладонью и забираю у него другой рукой пиджак. Все попытки сделать достаточно выразительную мимику полетели прахом. — Я тут подумал, тот гуль… — Сузуя замолкает, его взгляд перемещается мне за спину. Он выпрямляется и приветливо улыбается. — О, Мидзуно-сан, вы уже приехали. Добро пожаловать. Ну, пойду переоденусь. — Я тебе помогу! Хватаю его за рукав и тащу в комнату. Только закрыв дверь спальни, чувствую себя в относительной безопасности. — Да я бы и сам справился, — удивленно говорит Джузо, расстегивая рубашку. — Я теперь с ней в одной комнате ни за что не останусь, — шепчу, подходя к нему, и тянусь к пуговицам. Сузуя послушно опускает руки и спрашивает: — Ты чего такая нервная? — Ну как тебе сказать. — Я усмехаюсь, когда пальцы не могут справиться с одной-единственной застежкой. — Еще легко отделалась. Она слишком сильно любит читать людям нотации. — Из-за меня? — С чего ты взял? — Я знаю, что твоя бабушка не рекомендовала допускать меня к работе в CCG, помнишь? — усмехнувшись, говорит Джузо. — Да кого волнует, что она там не рекомендовала, — бормочу я, аккуратно снимая с него рубашку. Слышится легкое позвякивание ножей. В швейной мастерской еще долго подозрительно косились на меня, когда я объясняла, что нужно сделать с вещами. Придирчиво осматриваю открытые участки тела. Вроде ничего не задето. Плюнув на все, заставляю его снять майку и обхожу вокруг. Действительно, кровь только на одежде. Закончив обследование, прошу показать руку. Он вытягивает ее вперед. Найти порванный шов не составляет труда. Он находится на запястье, вокруг него засохло немного крови. Что ж, этого следовало ожидать. Сузуя отмахивается и говорит, что переделать его — проще простого. Я сгребаю с пола грязные вещи и направляюсь к двери. — Иди в душ, я сделаю тебе чего-нибудь перекусить. Стоит коснуться пластмассовой ручки, как пальцы тут же накрывают чужие, исчерченные швами. Я хочу повернуться и спросить, в чем дело, но Джузо прижимается к моей спине. Он опускает голову мне на плечо и едва слышно бормочет: — Может, останешься? Я поглаживаю его по руке чуть выше порванного шва и негромко спрашиваю: — Устал? Он утвердительно мычит. Ну еще бы, вторые сутки не спит, так еще и за гулями гоняется. Кто угодно вымотается. Я чувствую прикосновение горячих губ к плечу, и все внутри вопит, что нужно выпроводить бабушку и остаться. Искушение так велико, что я почти готова ему поддаться. Мозг, как всегда, берет верх. — Нужно ненадолго составить ей компанию, — тихо говорю я, не пытаясь скрыть сожаление в голосе. — К вечеру она уедет к отцу, обещаю. Джузо вздыхает и отходит, я спешу убраться, чтобы не передумать. Закинув вещи в стирку, возвращаюсь на кухню. Бабушка сидит за столом, и у меня ноги с порога прирастают к полу от ее взгляда. Да что такого-то? Я работаю в организации, которая занимается поимкой и ликвидацией гулей, и живу со следователем. Само собой, иногда он возвращается в неприглядном виде. — Я сказала Камико, что ты поужинаешь вместе с нами сегодня, — говорит бабушка и смотрит еще пристальнее. — Вряд ли, у нас слишком много работы, — произношу я, почти не соврав. — Не получится. — Почему же? Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Мимо проходит Джузо с довольной ухмылкой на лице. Он надел черную майку и старую белую рубашку поверх. Когда Сузуя садится за стол, отчетливо можно услышать металлический звон ножей. — Я ведь твой начальник, — заявляет он, подперев подбородок рукой. — Могу отпустить тебя. Так что не волнуйтесь, Мидзуно-сан, мы придем. Мы?..