Where The Lonely Ones Roam

— У тебя ведь есть план, да? — шепчет мне на ухо Ками, когда я обнимаю ее в знак приветствия. Конечно, есть. Сбежать отсюда как можно скорее. Вместо ответа лишь улыбаюсь, пытаясь выглядеть загадочной, а не раздосадованной. Джузо снова сделал то, чего от него не ожидали. Я краем глаза смотрю на него и в очередной раз пытаюсь представить, что творится в его голове. — Мидзуно-сан, мы очень рады вас видеть, — преувеличенно вежливо говорит отец, глянув на чемодан. — Взаимно, Мамору. — Мадам Кэтрин улыбается, но холод в голосе скрыть не так-то просто. — Я остановлюсь у вас, надеюсь, ты не против. — Бабушка просто не хочет мешать влюбленным, — невинно замечаю, пожимая плечами. Да, она — прирожденный психолог, но если ей что-то не нравится, то скрыть раздражение получается далеко не всегда. Джузо сейчас является для нее главным раздражителем, несмотря ни на что, поэтому после моих слов ее выражение лица меняется буквально на пару секунд. И отец, измученный годами презрительной вежливости, это замечает. О, да, я знаю, как можно создать объединенный фронт. Конечно, так делать нехорошо, но не мы начали войну. — Отличное решение, — с улыбкой заявляет папа и указывает рукой в сторону гостиной. — Я покажу твою комнату, — быстро заявляет Ками и, схватив чемодан, бодро направляется к лестнице. — Хорошо, что вы смогли выбраться с работы, — замечает отец, когда мы проходим за ним. Я оставляю комментарии при себе и снова смотрю на Джузо. Чего он добивается этим спектаклем? Отсиделись бы дома. У нас гора дел, и ни одно не терпит отлагательств. Завтра и вовсе нужно вводить в расследование новую команду, а у меня не готова и половина материалов. Вернее, они-то есть, но их нужно должным образом отсортировать. Не буду же я показывать Мадо-сан и ее напарнику-гулю фотографию моей стены в гостиной, где все уже давно развешено и пронумеровано. Джузо замечает мой взгляд и усмехается. Я качаю головой. Смотреть на него в такой одежде очень непривычно. В классике Сузуя пытался появиться лишь раз, когда Амон-сан его достал. Впрочем, тогда только хуже стало, и старший следователь быстро понял, что лучше будет просто Джузо не трогать. Сегодня его не заставлял никто. Я честно думала, что он забросит эти вещи в шкаф и забудет о них. На нем красуется темно-бордовая рубашка, черная жилетка в белую вертикальную полоску, извечный пиджак и штаны, которые, правда, классикой можно назвать очень отдаленно и с большой натяжкой. Ну, хоть вместо тапочек он нацепил кеды, в которых ходил на концерт. Рукава рубашки пришлось закатать до локтя, чтобы они не тревожили новые швы. Переделывать пришлось не один, а несколько, ибо «рисунок нарушен». Стоит ли говорить, что пока он их перешивал, кое-кто трусливо прятался на кухне. — Можешь оставить кейс здесь, — говорю я, указывая на небольшую тумбочку в углу гостиной. Тут же убираю с нее горшок с цветами и пытаюсь придумать, куда его деть. Джузо с сомнением смотрит на предложенное место. Пристраиваю цветок на журнальный столик и указываю на широкую арку, ведущую в столовую. — Ужинать будем здесь, никуда он не денется. Да, Джейсона пришлось взять с собой. Протезом в такой одежде Сузуя пользоваться не может, а ножей, которые он рассовал по ячейкам в пиджаке, ему показалось мало. Заметив плотоядный взгляд, направленный на мою сумку, я сразу пошла искать в шкафу клатч. Самый маленький. Не хватало только отрезать себе палец, когда полезу за мобильником. — Предлагаю аперитив, — заявляет отец, сияя подозрительно довольной улыбкой. Он держит в руках два стакана, в которых уже налито что-то светло-коричневое. — Это алкоголь, — чуть слышно поясняю, заметив растерянный взгляд Джузо. Папа почуял союзника, все понятно. Бабушка изводила его очень долго, она была решительно против, чтобы моя мама вышла замуж за японца и уехала из Соединенных Штатов. Изначально отец приезжал в Америку по делам, будучи тогда еще начинающим предпринимателем. Там он и познакомился со своей будущей женой. Мама, как можно догадаться, к бабуле прислушаться не пожелала. Примечательно, что через четыре года, когда умер мой родной дедушка, мадам Кэтрин самолично переехала в Токио, где через несколько лет нашла нового мужа. С моим отцом у нее отношения так и не заладились, она все еще не приняла тот факт, что кто-то может идти против ее мудрых советов. Их объединило лишь горе. Мама погибла, а мне была нужна помощь. Долго это, само собой, не продлилось. — Я не пью алкоголь, — говорит Джузо, пожимая плечами. — Он притупляет реакцию, а мне всегда нужна ясная голова. От меня ведь зависят чужие жизни. Мне с трудом удается не смотреть на него круглыми от удивления глазами. А потом закрадывается подозрение. Когда впечатленный папа отходит, я поворачиваюсь к Сузуе и спрашиваю: — Абара? — Ага, — с ухмылкой отвечает он. — И давно у тебя новый консультант по связям с общественностью? — интересуюсь я, скрестив руки на груди. Джузо загадочно молчит и уходит следом за отцом, который его позвал. Надо будет спросить Ханбее, что еще он там ему насоветовал. В случае с Сузуей лучше быть подготовленной. — Поможешь мне? — спрашивает Ками, пробегая мимо. Я киваю и иду за ней на кухню. Мама, конечно, переехала в Японию, но вытравить из себя Америку у нее не получилось. Дом выглядит типичным для какого-нибудь пригорода Калифорнии, даже снаружи он мало чем похож на своих соседей. Я обхожу широкую столешницу, установленную прямо посреди кухни, и смотрю, как сестра достает тарелки из ящиков. — Бабушка расспрашивала меня насчет тебя и Джузо, — говорит Ками, не отвлекаясь от своего занятия. — Чем твой парень ей так не угодил? — Она проверяла его перед тем, как он стал следователем, — негромко объясняю я, бросив быстрый взгляд на дверь. — И не одобрила. — Что так? Да, он странный, ну, а кто нет? — Тут все сложно. — Я беру у нее стопку тарелок и жду, пока она возьмет остальную посуду. — Не знаю, как объяснить. — Как есть? — невинно предлагает сестра. Легко сказать. Мы стоим друг напротив друга, и мне в голову не приходит ни одна нормальная мысль. О таких вещах не говорят. — Серьезно, я не понимаю, чего она так взъелась, — заявляет Ками, испытующе глядя на меня. — Бабушка считает, что он опасен, — тихо произношу я, прислонившись к столешнице. — Когда-то она вынесла вердикт о социопатии и никак не может понять, что ошиблась. — Как-то уж слишком, — бормочет Ками, качая головой. — Не похож он на социопата. — Джузо сильно досталось в прошлом. Бабушка просто преувеличивает последствия. — Я замолкаю, а затем ставлю тарелки обратно и сердито говорю: — Еще немного, и мы с ней поссоримся. Я просто не могу уже все это слышать, она своим отношением к нему выводит меня из себя. Мне кажется, что бы он ни сделал, мадам Кэтрин все равно будет настаивать на своем. Даже тот факт, что Сузуя самолично уничтожил гуля, который убил маму, не тронул ее. И почему она настолько упрямая?.. — Что он сделал? — помедлив, спрашивает Ками и тоже ставит посуду на столешницу. Смотрю на нее и понимаю, что прокололась. Я не собиралась ей говорить, что Когтя тогда не убили, как и то, что наша команда несколько месяцев назад занималась его ликвидацией. Для нее чудовище должно было оставаться давно мертвым. Черт возьми. — Он выжил, — мрачно говорю я, поняв, что отмазываться бесполезно. Проблем со слухом у Камико нет. — Извини, не хотела, чтобы ты знала. Незачем было тревожить старые раны. — Как он мог выжить? — непонимающе шепчет сестра. — Его ведь убили. — Гуль сбежал тогда и появился недавно. Моя команда занималась его делом. Джузо нашел и убил его, чтобы, как он сказал, я могла нормально спать. Прости. Ками молчит некоторое время, уставившись в одну точку, затем медленно поворачивает ко мне голову и спрашивает: — Он точно мертв? — Уж поверь. Джузо об этом очень тщательно позаботился. Она кивает и снова берет тарелки. — Я знаю, почему вы с бабушкой не ладите, — заявляет сестра, проходя мимо меня. Ошарашенно смотрю ей вслед и, придя в себя, хватаю посуду, направляясь к столовой. Что, вот так просто? Никаких истерик и обвинений? — И почему же? — настороженно интересуюсь, убедившись, что мы все еще одни. — Вы слишком похожи, — просто заявляет сестра, расставляя тарелки. — Ничего подобного! Я никогда не была такой… — Циничной? Упрямой? Уверенной в собственной правоте? Или, может, властной? — И как вы только со мной жили, — угрюмо бормочу, возвращаясь на кухню за стаканами. Может, она и права. Но я хотя бы пытаюсь побороть в себе эти мерзкие качества. Да, не всегда получается, но и Рим не сразу строился. В целом наши с бабушкой взгляды всегда были довольно схожи. Вот только я считаю, что людям нужно давать шанс, а леденцы из лакрицы — несусветная гадость. Насчет всего остального Ками не ошиблась. Всю свою жизнь я отдавала предпочтение разуму, а не чувствам, отсюда моя нелюбовь к проблемам. Казалось бы, сейчас нужно сказать, что это было большой ошибкой, но я все еще считаю, что лучше прислушиваться к мозгу, чем к сердцу. Если в старости стану такой же занозой — сдамся первому попавшемуся гулю. Я заканчиваю расставлять посуду как раз тогда, когда бабушка спускается вниз. Улучив момент, огибаю ее по широкой дуге, пока она разговаривает с Камико, и поднимаюсь по лестнице. В конце коридора находится комната, где я раньше жила. Отец сказал, что не будет ее трогать на всякий случай. Сейчас, открыв дверь, понимаю: он не шутил. Ну хоть кровать заправлена. В остальном все осталось на своих местах. Я подхожу к большому зеркалу, на которое наклеены вырезки из различных фотографий, иллюстрирующих мою школьную жизнь. Другие снимки стоят в рамках на широком приземистом комоде. На них я по большей части еще ребенок, а рядом мои родители и кое-где новорожденная сестра. Чересчур поспешно отворачиваюсь. Возле окна стоит письменный стол, а рядом книжный шкаф. Там и мои старые школьные учебники, и несколько книг, которыми я пользовалась в академии, и просто художественная литература. Читать мне всегда нравилось. Жаль, что после окончания школы я читала лишь профильные книги. Остановившись возле забитых полок, провожу пальцами по переплету сборника детских сказок и едва не подпрыгиваю, когда слышу скрип двери. Резко оборачиваюсь и вижу застывшего в проеме Джузо. — Твой отец сказал, что ты здесь, — говорит он, с интересом осматриваясь. — Он сегодня со мной очень дружелюбен. Я оставляю его слова без ответа, отлично зная, в чем кроется причина такой резкой перемены папиного к нему отношения. Подцепив ногтем один из старых учебников, рассеянно пролистываю пожелтевшие страницы. Этот мне когда-то пришлось выучить чуть ли не наизусть. Чувствуя прикосновение холодных рук к плечам, неосознанно подаюсь немного назад, чтобы исключить даже малейшую дистанцию. Джузо неторопливо проводит пальцами по коже, следуя одному ему известным линиям, а я замечаю, что держу книгу раскрытой на одной и той же странице уже довольно долго. В конце концов, прочертив путь по моим рукам, он дотрагивается до учебника и переворачивает его, чтобы видеть обложку. — Я думал, это что-то интересное, — тихо заявляет Сузуя, забрав у меня его. — Скучно. Хочу напомнить, что буквально недавно он читал похожее издание, только с другого курса, но молчу, глядя на то, как тонкие белые пальцы быстро пробегают по переплетам остальных книг. Кажется, что название Джузо даже не читает. Когда он вытаскивает тот самый сборник сказок, я только утверждаюсь в этом. У него самая яркая обложка. С губ едва не срывается вопрос, читали ли ему их, но я вовремя кусаю себя за щеку. Конечно, нет. Сузуя быстро пролистывает книгу, но на одной странице задерживается. Не успеваю увидеть, на какой, потому что он быстро захлопывает сборник, засовывает его на место и отходит. Я возвращаю на полку учебник и поворачиваюсь к Джузо. — Это ты? — спрашивает он, взяв в руки одну из фотографий в рамке. — Ага, — подтверждаю, подойдя к нему. На снимке изображена девочка, улыбающаяся тогда еще неполным набором зубов, и красивая женщина позади нее. Она с нежностью смотрит на непоседливого ребенка, который машет в камеру гипсом, раскрашенным всеми цветами радуги. Когда-то я думала, что умею рисовать. — А это моя мать. У меня вроде бы день рождения был, точно не помню. — Что с рукой? — Джузо хмурится, рассматривая изображение. — Тебя наказали? — Что? — Я удивленно смотрю на него. — Нет, конечно. Ты не поверишь, но я действительно сверзилась с лестницы тогда. Легко отделалась, кстати. Сузуя ставит фотографию на место и переводит взгляд на следующую. Я же возвращаюсь к полкам в надежде отыскать что-нибудь интересное. По идее, нам лучше спуститься вниз, где нас уже ждут, но мне не хочется уходить. Сейчас рядом с Джузо я чувствую какое-то необъяснимое спокойствие. Напряжение, которое не оставляло меня с момента, как я вошла в эту комнату, испарилось. — Ты здесь не такая, — протягивает Сузуя, и мне снова приходится обернуться, оставив книги в покое. Он стоит рядом с зеркалом, как всегда переместившись абсолютно бесшумно, и показывает на фотографию, где я дурачусь вместе со школьными подругами. — Не такая? — уточняю, прислонившись щекой к его плечу. — Мне было четырнадцать. Люди меняются. — Ты сейчас будто постоянно думаешь о чем-то, что тебе не нравится, — мрачно заявляет Джузо. — Это из-за меня? Ну, если не считать, что администрация шестого района жаждет моей крови за проломленный отрядом каменный забор, который шел на возрастной рекорд, то… — Нет, не из-за тебя, — мягко говорю я, встав перед Джузо, и приобнимаю его за шею, скрестив руки позади. — Работа у нас такая, и ты — одно из немногих светлых пятен в ней. Он недоверчиво хмыкает, притягивая меня ближе к себе. Взгляд его направлен поверх моего плеча туда, где стоит зеркало. Сузуя слегка наклоняет голову вбок, рассматривая отражение. — Нашел что-то интересное? — спрашиваю, потершись носом о его щеку. — Нет, — без каких-либо эмоций говорит он и лишь затем усмехается, но привычное выражение лица все равно отдает какой-то непонятной горечью. Я почти решаюсь спросить, что его так расстроило, но Джузо целует меня, и слова вылетают из головы. Однако, когда он отстраняется, взгляд у него все такой же удрученный. Я сама подаюсь вперед, чуть касаясь уголка губ со швами, и говорю: — О чем бы ты там ни думал — перестань. Знаю, что не хочешь говорить, но я не люблю, когда ты такой. Поэтому или рассказывай, или не накручивай себя. — А меня? — с усмешкой спрашивает Сузуя и снова склоняет голову набок. — Прости? Он прислушивается к чему-то, затем его ухмылка становится шире. Джузо подается вперед, зарываясь носом мне в волосы, и обнимает сильнее, не давая возможности вывернуться. А потом раздается скрип двери, и я понимаю, к чему все это было. Ему никогда не говорили, что если сунуть руку в пасть льву, то он ее откусит? Нет? Заметно. Услышав деликатное покашливание, я прилагаю усилия, чтобы отстраниться, и Сузуя послушно отступает на шаг. — Ками просила позвать вас к столу, — чопорным тоном говорит бабушка и скрывается в коридоре. Я укоризненно смотрю на Джузо, тот лишь мило улыбается. Вопреки опасениям, катастрофа за ужином не случается. Папа очень уж бодро расспрашивает Сузую о следователях, хоть раньше его данная тема не особо интересовала, мы с Ками вполголоса переговариваемся, обсуждая возможное двойное свидание. Бабушка сидит с абсолютно каменным лицом. Лишь раз все грозит покатиться к чертям, когда она заводит разговор о том, что мне пора бы повзрослеть и подыскать другую работу. Я молчу, пытаясь удержать своего внутреннего демона противоречия за хвост, но он явно будет посильнее. Неожиданно Джузо сжимает под столом мою руку и цепляет на лицо то самое выражение, за которое я ему вечно все прощаю, после чего заявляет, что их координатор является слишком ценным членом команды, чтобы его терять. Наш отряд не может себе такого позволить. Бабушка неодобрительно молчит, отец, кажется, готов аплодировать, злорадно хохоча. Домой, несмотря ни на что, мы возвращаемся в хорошем настроении. Я с тоской принимаюсь за работу. Журнальный столик подвигаю почти вплотную к дивану и раскладываю на нем материалы дела. Джузо отправляю спать в комнату, но он отказывается и остается в гостиной, оккупировав часть моего рабочего пространства. Согнать его невозможно, поэтому приходится смириться. Пристроив голову у меня на коленях, он вместе со мной просматривает наши данные. Я теряю момент, когда комментарии перестают звучать. Закончив работу, с подозрением смотрю на него и вслушиваюсь в мерное дыхание. Спит? Да вы шутите. Вроде и правда спит. Я легко касаюсь его плеча, и тут же на моем запястье смыкаются пальцы. Движение было настолько молниеносным, что заметить его, кажется, вообще невозможно. — Извини, что разбудила, — говорю я, когда он расслабляет хватку. — Я не спал, — сердито заявляет он. — Ты все? Киваю и встаю, чтобы сгрести готовые папки со стола в аккуратную стопку. Еще раз проверив, что все готово, желаю Джузо спокойной ночи и иду к себе. Пока принимаю душ, Сузуя волшебным образом дислоцируется из гостиной в спальню. При моем появлении бурчит, что я сама предложила. Пожимаю плечами и ложусь к нему. За последние двое суток мы настолько устали и так мало спали, что мне казалось, уснуть не составит труда. Однако я еще очень долго бесцельно изучаю взглядом потолок, прокручивая в голове события прошедших дней и завтрашнюю встречу, надеясь, что все пройдет хорошо, и мы сработаемся. Семпай уже заранее потребовал подробный отчет. Он недоволен тем, что руководство решило подкинуть нам странного следователя. Думает, что мне тяжело будет с ним работать. Уи просто не в курсе некоторых изменений в моем отношении к гулям. Джузо спит беспокойно, это я давно уже поняла. Он ворочается, дергается и иногда до хруста в пальцах сжимает одеяло. В ночной тишине выглядит жутковато, но ничего сделать я все равно не могу. Стоит к нему прикоснуться, как Сузуя тут же проснется. Успокаивается он ближе к утру, и мне остается лишь гадать, какие ужасы ему снятся. Надеюсь лишь, что Джузо их не помнит. На работу я, как обычно, прихожу первая. Наш начальник решил выползти из квартиры попозже, и, зная его, могу смело предположить, что путь будет пролегать через кондитерскую. Стоит мне отойти от входа в филиал, как охранник тут же машет рукой. Оказывается нас уже ждет какой-то светловолосый парень, который сейчас рассматривает мемориальный стенд. Одет он как типичный следователь, по дресс-коду, особенно светлый плащ выписывается. Многие работники CCG такие любят. Однако кейса у него нет. Может, это тот самый Сасаки? Хотя вряд ли, встреча назначена позже. Кажется, я знаю, в чем дело. Подходя к нему, замечаю отросшие черные корни. Выглядит забавно. — Здравствуйте, вы искали следователя Сузую? — говорю я и не успеваю опомниться, как он тут же сгибается в поклоне. Поборов оторопь, отвечаю тем же и продолжаю: — Его сейчас нет на месте. Меня зовут Сакураи Шика, я координатор отряда. Полагаю, вы пришли обсудить дело с тем забором? Спешу вас заверить, что наш отряд не причастен к его разрушению, у меня в офисе есть все необходимые документы, заверенные экспертами. Пройдемте… — Нет-нет, я здесь вовсе не из-за забора. — Парень виновато улыбается и достает из кармана пальто карточку. — Меня зовут Сасаки Хайсе, я работаю с Мадо-сан. — Простите, приняла вас за другого, — задумчиво бормочу, бегло читая удостоверение. Почему временное-то? — Встреча назначена на двенадцать часов, разве нет? — Да, конечно, просто Мадо-сан послала меня к вам пораньше, чтобы помочь с… чем-нибудь, — поясняет он и снова делает поклон. Давлю желание отступить на пару шагов и неуверенно оглядываюсь по сторонам. Так, на нас уже смотрят, отлично. — Поэтому я в вашем распоряжении. — Хорошо, пойдемте тогда, покажу вам, где мы будем работать. Сузуя-сан придет немного позже, у него возникли неотложные дела. Во сне. Я роюсь в сумке в поисках документов и собираюсь вернуться к охраннику. — Сакураи-сан, есть одна проблемка, — неуверенно произносит Сасаки и снова виновато улыбается. — Мадо-сан запретила мне предъявлять удостоверение кому-либо, кроме вас и следователя первого класса Сузуи. Странное решение. Хотя, если принять во внимание некоторые факторы и то, что CCG до сих пор обсуждает его появление в организации, такие меры становятся понятными. Стоит Сасаки предъявить охраннику удостоверение со своим именем, и через пять минут весь филиал будет в курсе его пребывания здесь. Я киваю и обдумываю варианты. Процесс затягивается, и парень на глазах сникает, явно предвкушая два часа ожидания в коридоре. — Давайте представим вас как свидетеля, — наконец предлагаю самый простой способ. — Я попрошу от имени следователя Сузуи выписать вам временный пропуск. — А так можно? — радостно спрашивает Сасаки и тут же будто одергивает себя, добавляя: — У вас не будет проблем? Я заверяю его, что все хорошо, и у меня есть все полномочия. На самом деле координаторы не могут просить временные пропуска. Здесь играет роль тот факт, что наша группа на особом счету. Это во-первых. А во-вторых, не будем упоминать, что охранник предпочтет работать со мной, а не с Джузо, поэтому вопросов не задаст. Я представляю Сасаки как свидетеля и называю первое пришедшее на ум имя. Дождавшись пропуска, мы идем к лифту, и я нажимаю нужный этаж. Только сейчас до меня начинает доходить полное игнорирование того, что рядом вообще-то гуль. Краем глаза смотрю на него, пытаясь представить, как ему удалось попасть в CCG? Странно, но я совсем не чувствую никакой опасности. Неужели опыт работы с Джо так повлиял на мое восприятие? А может, этот парень выглядит слишком безобидно. — Простите за доставленные неудобства, — говорит он, когда мы выходим из лифта. — Да не было никаких неудобств, — рассеянно произношу я, открывая конференц-зал и пытаясь не уронить рюкзак. Сегодня было решено идти на работу в повседневной одежде, потому что выглаживать офисную с утра времени уже не осталось. Думаю, мой начальник не будет сильно злиться, да. В рюкзаке, который висит у меня на одном плече, уместились все папки, на которые я вчера убила полвечера. Никуда больше они просто не влезли. Чертова торба все-таки соскальзывает, и я не успеваю опомниться, как Сасаки легко подхватывает лямку. — Спасибо, — удивленно говорю, освобождая руку. — Надо было просто кинуть его на пол. — Нет проблем, — с улыбкой заявляет он. — Давайте я его возьму, вам ведь неудобно. С подозрением глянув на него, открываю дверь и пропускаю следователя внутрь. Меня всегда напрягают слишком бодрые и жизнерадостные люди. Впрочем, я повторяюсь. — Вам удобно будет разместиться здесь? — спрашиваю по пути к окнам. Надо бы проветрить помещение. — Если нет, то в офисе есть свободный стол. — Не беспокойтесь, все в порядке, — быстро отвечает он и указывает на рюкзак. — Куда его положить? — Просто киньте на стол. Я открываю окна и поворачиваюсь к Сасаки. Он аккуратно кладет мой багаж на указанное место и стоит, неуверенно осматриваясь. Странный какой-то. — Располагайтесь, — на всякий случай говорю и сдергиваю с доски старую фотографию, которую просила ребят забрать в прошлый раз. — Я сейчас сбегаю за кофе, вам взять? На секунду даже пугаюсь собственной глупости, но затем осознаю, что зря. Все нормально, кофеин не вредит гулям. Снова в голове пробегает мысль о том, что я веду себя с ним слишком беспечно, но надолго не остается. — Давайте я схожу, — с готовностью предлагает Сасаки. — Меня ведь прислали вам помогать. Ну не кофе же мне таскать, честное слово. Указываю на рюкзак и говорю: — Тогда лучше вытащите оттуда папки. После чего спешно выхожу из зала, исключая возражения. Это точно самый странный гуль, которого я видела. Уже собираясь отходить от автомата, замечаю в дверях знакомые фигуры. Джузо и Ханбее как раз заходят внутрь. Отлично, я уж думала, что он явится именно к двенадцати. Предупреждаю Сузую о том, что новый следователь уже здесь и ожидает в конференц-зале. Так, на всякий случай. Втроем мы поднимаемся на наш этаж, Джузо любезно пропускает меня вперед и даже держит дверь. Подозреваю, такая учтивость как-то связана с тем, что его стакан тоже несу я. Сам он останавливается в проеме и некоторое время с интересом рассматривает Сасаки, который уже представился. Пауза затягивается, и я поневоле начинаю нервничать. Джузо усмехается и делает шаг вперед, роясь на ходу в карманах пиджака. Остановившись перед Сасаки, он протягивает ему руку со словами: — Возвращаю это. Деньги? Мы с Ханбее удивленно переглядываемся, Хайсе озадачен не меньше. Сузуя лишь пожимает плечами. — Спасибо, — неуверенно протягивает Сасаки. — Но… — Шика, что там у нас на сегодня? — перебивает его Джузо и проходит к месту во главе стола, игнорируя попытки следователя заговорить.