Where The Lonely Ones Roam

И так в груди сжимает, Что сердце замирает, Огонь, во мне пылая, с ума меня сведет. Ведь слезы бесконечно, Как дождь, не льются вечно, Со временем утихнут, и, может, все пройдет. DIXAN — Как дождь (акустика)

— Расскажите, какие сны вам снятся? Я поднимаю взгляд на женщину лет сорока, которая сидит напротив и мило улыбается. Это штатный психотерапевт CCG, и она пытается лечить меня от ПТСР. «В легкой форме», как выразилась Хасимото-сан. Объяснить ей, что дело вовсе не стрессовом расстройстве, вернее, не только в нем, я не могу. Данная процедура является стандартной для следователей и координаторов, у нас впереди еще семь сеансов. Прошло только три. Хасимото-сан считает, что я намеренно закрываюсь от нее. — Что вы хотите услышать? — устало спрашиваю, растирая здоровой ладонью ноющую шею. — Что мне снятся полчища безумных гулей, и я до рассвета трясусь от страха? — Ваш страх перед гулями вполне объясним… — Вы ведь знаете, с кем я живу, правда? — Предположим, — с улыбкой кивает женщина. — Вы бы на моем месте боялись гулей? — со всем возможным скептицизмом интересуюсь, складывая руки на груди. — Страх — это естественная человеческая реакция, здесь нечего стесняться… Я опускаю взгляд в стол и дальше уже не слушаю. Смысла в этих сеансах нет, рассказать доброму психотерапевту, что меня мучает на самом деле, я не могу. О том, что произошло, знает только Джузо и Уи. Остальные члены нашего отряда подошли позже и увидели лишь труп гуля и плачущую меня. Вопреки моим ожиданиям, семпай ничего и никому не сказал, просто ушел. Официальная версия следующая: гуль похитил одного из координаторов, следователь особого класса Уи настиг его первым и убил. Жертва отделалась сильным потрясением, ушибами и разодранной ладонью. Руководство сделало выговор за нарушение техники безопасности. Все. Оцепление было поставлено на случай побега кого-то из гулей. Каков же итог? Масуми мертв, вопреки всем моим стараниям, я облажалась и не спасла его. Семпай теперь меня ненавидит. Он не заговорил со мной больше ни разу. Итог неутешителен. Сейчас переживания заменила звенящая пустота, и меня это устраивает. Я устала грызть себя изнутри. Я вздрагиваю, когда дверь распахивается. В кабинет заходит Сузуя, позади маячит Ханбее. — Простите, но вы прерываете сеанс, — строго говорит Хасимото-сан, благоразумно опустив замечания по поводу плохих манер. — Сеанс окончен, — усмехнувшись, заявляет Джузо. — Мы больше не нуждаемся в ваших услугах. Шика, пойдем. Я встаю и направляюсь к нему. — Но… — Ваше руководство в курсе, — перебивает женщину Сузуя и делает мне знак в сторону выхода. — Я сказал, что эти сеансы мешают работе моего координатора. Удачного дня. Хасимото-сан пытается что-то сказать, но Джузо ее уже не слушает, только подталкивает меня вперед. Когда за нами закрывается дверь, я поворачиваюсь к нему и с подозрением уточняю: — Ты действительно связывался с руководством? — Ага, — довольно заявляет Сузуя. — Завтра ты возвращаешься к работе. Желание броситься к нему на шею и расцеловать крепнет с каждой секундой. Дабы не смущать Ханбее, ограничиваюсь словесной благодарностью. Уже полторы недели я сижу дома с двумя котами и маюсь от безделья, чувства вины и отвращения к себе. Не самое приятное времяпрепровождение. Я не пыталась связаться с Уи, просто не знаю, что сказать. Все варианты сделают ситуацию только хуже. Джузо упоминал, что семпай спрашивал его обо мне и просил ему позвонить. Мой мобильник отключен уже неделю к неудовольствию сестры, папы и бабушки, которой какая-то добрая душа рассказала про «несчастный случай». За все это время я несколько раз связывалась с Джо по электронной почте. На всякий случай мы решили не встречаться и не созваниваться. Будем поддерживать отношения так, пока все не уляжется. Гуль сожалеет, что Масуми удалось улизнуть от него. Я не могу перестать извиняться за то, что не смогла помочь его другу. Джо называет меня дурой. Говорит, ему достаточно, что я жива. — Проверишь мой отчет? — интересуется Джузо возле командного центра. — Ты сам его писал? — удивленно спрашиваю, отпирая дверь. — Почти, — отвечает он. Ханбее за его спиной чуть улыбается. Все понятно. Я пропускаю Сузую в кабинет, Абара возвращается в офис. Что-то мне подсказывает, что Джузо «свой» отчет даже не читал. Пока я включаю компьютеры и пытаюсь разобраться, откуда здесь столько непонятных документов, он занимает свое любимое место на столе. — Вы просто свалили все материалы из конференц-зала сюда? — мрачно спрашиваю, поняв наконец, в чем подвох. Судя по ухмылке, так они и сделали. Покачав головой, сгребаю все бумаги и фотографии в сторону, чтобы открыть хотя бы клавиатуру. Отчет Сузуи уже есть в базе данных, значит писал его точно не он. Открыв файл, несколько секунд смотрю на него, затем не выдерживаю и поворачиваюсь к Джузо. — Почему ты ни о чем не спрашиваешь? — негромко интересуюсь, глядя, как он подбрасывает в руке леденец. Серьезно, ни одного вопроса за все полторы недели. У меня совершенно не было настроения делиться своими переживаниями с кем-либо, а Сузуя делал вид, что ничего странного не произошло. — Я собирался, — отвечает он, пожимая плечами. — Но потом вспомнил, что ты никогда не задавала вопросов и все, что я делал, просто принимала. — Джузо усмехается и протягивает мне леденец. — Думаю, в этот раз я могу ответить тебе тем же. Но только в этот. Я смотрю на конфету, потом поднимаю взгляд на Сузую. Медленно встаю и обнимаю его, уткнувшись в плечо. — Только не рыдай больше, — со смешком просит Джузо, скрестив руки у меня за спиной. — Не буду, — говорю я, честно пытаясь этого не делать. — Уи-сан снова спрашивал о тебе. Поговори с ним, он мне уже надоел. О чем? Не хочу лишний раз слышать, что семпай меня ненавидит. Я сознательно прямо перед ним нарушила закон. Он ничего не рассказал о моем преступлении. Возможно, в силу того, что между нами было. — Раз уж сегодня твой последний выходной, может, пойдем домой? — спрашивает Джузо. Я не успеваю ответить, дверь кабинета распахивается. Оборачиваюсь, чтобы посмотреть, кто взял дурной пример с моего начальника, и вижу на пороге откровенно недовольную бабушку. Когда она уже уедет, а? — Шика, почему ты покинула сеанс? — строго произносит она, сложив руки на груди. — Я посчитал, что ей больше не нужна помощь психолога, — спокойно говорит Джузо, не давая мне отстраниться. — Психотерапевта, — раздраженно поправляет она, и я отлично знаю, что это ее больная мозоль. — Ты думаешь, что можешь решать подобные вопросы? Сузуя задумывается, потом усмехается и говорит: — Фактически, я единственный, кто может решать подобные вопросы в отношении моих подчиненных. — Вот как? Не забывай, что в результате твоих неправильных решений ее едва не убили, — жестко чеканит бабушка, сверля Сузую злым взглядом. Покачав головой, отворачиваюсь и трусь носом о щеку Джузо. — У меня на примете есть отличный фильм, который можно посмотреть, — негромко говорю я, напрочь игнорируя разъяренную родственницу. — Сейчас мне нужно съездить к Мурате-сану и забрать заключение, чтобы завтра отвезти все документы в главное управление. По пути забегу в магазин. — Тогда я закажу ужин к твоему приходу. — Сузуя кивает, ухмыляясь. О, он отлично понял правила игры. — А что за фильм? — Старый, но очень хороший. Тебе понравится. За спиной громко хлопает дверь. Ничего, она успокоится. Я устала объяснять, что Джузо не виноват в том, что произошло. Расположить фургон так близко к объекту зачистки было общим решением. Кстати, следователи, что нас охраняли, живы. Вскоре выйдут на работу. Ладно, пройдет немного (или много) времени, и бабушка остынет. В крайнем случае, я всегда могу рассказать ей, что пошла сама, дабы спасти гуля, который является другом моего друга, а он тоже гуль. Закончив проверку отчета, я утверждаюсь в мысли, что хвалить нужно Ханбее. Джузо успевает где-то потеряться, поэтому просто отправляю файл и, попрощавшись с ребятами, направляюсь в больницу. Никаких глобальных повреждений у меня нет. Сбитые колени, множественные ушибы и, как следствие, синяки, несколько царапин на щеке и руках и ссадина на ладони. Последняя воспалилась, но ничего удивительного. Мурата-сан заявил, что я родилась в рубашке. Мое мнение по этому вопросу несколько отличается, но я благоразумно держу его при себе. — Заживает, — удовлетворенно констатирует доктор, осматривая мою ладонь. — Но выглядишь больной. — Это аристократическая бледность, — вяло шучу я, Мурата-сан скептически хмыкает. — Я сказал, что ты выглядишь больной, а не бледной. Сейчас выпишу витамины. Пожимаю плечами. Пусть будут витамины. Вряд ли они избавят меня от душевных переживаний, но и не навредят. Я забираю заключение и рецепт и спускаюсь на первый этаж. Мой мозг в последнее время грызет еще одна проблема, осознание которой пришло только недавно. Когда Масуми тащил меня за собой по лесу, я постоянно ждала появления Джузо. Потому что сама ни на что не способна. Нет, я и раньше знала, что слабая, но в подобную ситуацию попала впервые, не считая того случая в подростковом возрасте. Ощущение собственного бессилия ударило очень больно. Я даже не могла себя защитить, когда та девушка, Харука, напала на меня. Вдруг это выиграло бы нам больше времени? Плюс один пункт к моральным терзаниям. Будто их мало было. — Простите, — бормочу я, столкнувшись с кем-то в холле первого этажа. Взгляд все еще бегает по готовому заключению. — Шика. Я останавливаюсь, врезавшись в следующего прохожего. Снова извиняюсь и, сделав над собой чудовищное усилие, поворачиваюсь на голос. Джузо — предатель. Я его заставлю смотреть «Дневник памяти». Дважды. Трижды. Всю оставшуюся жизнь. А пока лишь склоняюсь в поклоне. Только бы не поднимать взгляда. — Добрый день, семпай. Простите, что налетела на вас. Я пойду? — Нам нужно поговорить, — безжалостно заявляет Уи. Нет, не нужно. Я не хочу знать, как сильно вы презираете меня. Что угодно, только не это. — Хорошо, — обреченно говорю я, все еще не найдя в себе сил посмотреть ему в глаза. Наша встреча не может быть случайной. Уи просто нечего делать в больнице. Операция окончилась успешно, сопротивление было подавлено объединенными силами двух отрядов, когда их командиры ушли, чтобы спасти меня. Раненых нет, если не считать Тамаки, который подвернул ногу на лестнице. Бункер зачищен. Живых гулей тоже не осталось. Мотивы группировки не выяснены, но это мало кого волнует. Следом за Уи я выхожу из больницы. Он сказал, что проводит меня до дома. Пока мы идем молча, и у меня в голове вертится лишь несбыточная мечта о побеге. Никакие оправдания не помогут. Я защищала гуля, я плакала над его трупом. У семпая были все основания обвинить меня в нарушении закона, чего он не сделал. До дома мы доходим, не проронив ни слова. Возле подъезда Уи останавливается и оглядывается. Убедившись, что рядом никого нет, он произносит: — Мне нужно знать, что произошло в лесу. — Вы там были, — робко напоминаю, глядя себе под ноги. — Вот именно. Ты умоляла меня не убивать гуля, который тебя похитил. Вот, что я видел. — Семпай, он… Я замолкаю. Нет таких слов, которыми можно себя оправдать, потому что я не смогла бы поступить иначе. И всю правду сказать тоже не могу. — Семпай, тот гуль ведь тоже был жертвой, — осторожно говорю я, комкая в руках несчастный рецепт на витамины. — Мне показалось, что… — Ты называла его по имени, — жестко перебивает Уи. Я должна соврать, что гуль сам мне его сказал. Что я просто пожалела измученное существо. Но почему же не могу? Коори — единственный человек на свете, которому я всегда говорила правду. До недавнего времени. — Простите, семпай, — шепчу, покачав головой. — Мне нечем себя оправдать. Он молчит, а я просто не знаю, что еще сказать. … — Я подготовилась, — торжественно заявляю, опускаясь на траву рядом с Уи. Он заинтересованно смотрит на книгу в моих руках. Вокруг нас галдит толпа людей, которые тоже пришли сюда посмотреть фейерверки. Мы расположились на склоне небольшого холма. Внизу можно наблюдать множество разноцветных шатров, увешанных традиционными фонарями. Среди них то тут, то там развиваются пестрые украшения из бумаги. — Ты принесла с собой книгу? — насмешливо интересуется Коори. — Ага. Про созвездия. Я раскрываю потрепанный томик и пытаюсь найти хоть одно знакомое. — У тебя слишком много свободного времени, — констатирует Уи, откидываясь на траву. — А вам давно пора найти себе девушку, но я же молчу. — Увы, но все мое время уходит на присмотр за маленьким ребенком, — с притворным сожалением вздыхает семпай. — Я не ребенок, — по привычке беззлобно огрызаюсь, водя пальцем по странице. — Вот! Нашла! Я радостно хлопаю в ладоши, указывая сначала в книгу, затем на небо. — Совсем не ребенок, — с ухмылкой говорит Коори, вставая. Он внимательно смотрит на страницу, потом переводит взгляд на звезды. — Это не оно. Ищи лучше. — Что? Но… Блин, и правда, — расстроенно протягиваю я, присмотревшись. Уи смеется и ерошит мои волосы, я с визгом пытаюсь увернуться. — Вон там, — говорит он, указывая в небо. — Видишь?.. Я закрываю глаза, пытаясь избавиться от навязчивых воспоминаний. Сердце предательски екает. Мне даже некого обвинить, во всем виновата только я. Шах и мат. — Как твоя рука? — тихо спрашивает Уи. — Почти зажила, — быстро отвечаю, глянув на ладонь. — Шика… Мне пора, увидимся позже. Я хочу остановить его. Схватить за руку, попытаться объяснить, умолять простить меня. Но вместо этого просто смотрю ему вслед. Шах и мат. Победителей нет. Я медленно поднимаюсь по лестнице, игнорируя лифт. Первыми меня встречают коты, через несколько секунд в коридор выглядывает Джузо. — Ты долго, — заявляет он, усмехаясь. — Не заходила в магазин? — Нет, — мрачно бормочу, скидывая кроссовки. — Тогда я молодец, потому что сам зашел. Он скрывается в гостиной, мне хочется кинуть чем-нибудь вдогонку. Как обычно, сдерживаюсь и иду на кухню, чтобы сделать себе кофе. На столе рассыпаны карандаши, и среди них я замечаю пачку угля для рисования и упаковку акварельной бумаги. Вот как раз черных следов нам по всему дому и не хватало. Раздражение растет в геометрической прогрессии. Злиться на себя еще больше я уже не могу, значит, нужно выбрать другой объект. Впрочем, на Джузо долго сердиться никогда не получалось. Разбирая коробку с фильмами в поисках нужного, нахожу тот самый «Дневник памяти». Ладно уж, оставим до следующей выходки. Я вытаскиваю диск с «Вороном» и иду готовиться к просмотру. Ужин Джузо действительно заказал, поэтому весь вечер у нас полностью свободен. Зайдя в спальню, вытаскиваю домашние штаны и майку и скидываю надоевшие джинсы, после чего расстегиваю рубашку. Вид своего обнаженного тела мне и раньше не нравился. Сейчас к шрамам прибавилось несколько внушительных синяков, которые уже пожелтели. Жаль, менее мерзкими не стали. Потянувшись к майке, замечаю в зеркале Сузую. Он подходит сзади и кладет голову мне на плечо. Взгляд скользит по синякам в отражении, задерживается на рубцах. Я закрываю их майкой. Он закатывает глаза и забирает ее, прижимает ладонь к шрамам. Мне все еще некомфортно из-за них, хоть прошло уже много лет. Наверно, сыграло еще и то, что почти никто из моих парней не касался их, иной раз даже старались не смотреть. Не могу никого обвинять, рубцы действительно выглядят ужасно. Я поворачиваю голову и целую Джузо в щеку, следующий поцелуй он ловит уже губами. — Пойдем? — спрашиваю, отстранившись. Он кивает и отходит, я быстро переодеваюсь. Выбранный фильм и правда довольно старый, но менее любимым со временем не стал. Я даже успеваю рассказать историю трагической смерти исполнителя главной роли. Джузо заявляет, что нужно было пустить в фильм настоящие кадры. Объяснять ему, что пленка была заменена из уважения к человеку, бесполезно, поэтому спорить даже не пытаюсь. После первой части фильма, мы сразу переходим к третьей, потому что вторая мне не нравится. Утром приходится встать пораньше, чтобы успеть заехать в главное управление. Сузуя желает мне удачи и переворачивается на другой бок. В последнее время он стал лучше спать, и будить его просто рука не поднимается. Отдав оригиналы документов, я неуверенно стучусь в офис, где работает Мадо-сан со своим напарником. Сегодня они на месте, и мой визит вежливости превращается в объяснение того, что произошло (то есть банальное повторение официальной версии), и заверения, что все в порядке. Пока Мадо-сан отходит, я продолжаю беседовать с Хайсе. — Знаешь, что самое отвратительное? — в сердцах спрашиваю, вцепившись здоровой рукой в край стола. — Я даже не могла ничего сделать. Будь у меня оружие… И умей я им пользоваться… Впрочем, ничего бы не изменилось. Не обращай внимание, я только недавно осознала всю глубину своей физической бесполезности. — Все не так плохо, — с улыбкой говорит Сасаки, и я почти благодарна ему за попытку отрицать очевидное. — А знаешь… Заинтересованно смотрю на него. Хайсе отводит взгляд и неуверенно продолжает: — Знаешь, я мог бы попробовать тренировать тебя. — Тренировать? — удивленно переспрашиваю, он кивает. Это мне в голову не приходило. Раньше все попытки заканчивались неудачей. Логичнее, конечно, попросить Джузо, но вряд ли его стиль подойдет кому-то вроде меня. А ведь в последние дни я столько думала о том, что могла бы сделать, будь у меня хоть какие-то навыки, но даже не собиралась ничего исправлять. Может, пора? Больше смахивает на самоубийственную миссию. — Буду очень благодарна, — наконец говорю и сгибаюсь в поклоне. — Я… хочу стать сильнее. Скорее всего, это кончится очередным гипсом.