Трудный путь

Языки пламени вырывались прямо из под земли, горел также и замок... Но если бы какой-то безумец решил неосмотрительно подойти ближе к освещающему ночь зловещими отблесками пожарищу, то он не ощутил бы жара от огня - только мертвый хлад. Ведь бушующее с яростной силой пламя обычным не назвать. Порождение совсем иного плана бытия, абсолютно чуждое этому живому, дышащему миру. Этот смертоносный, воистину очистительный огонь не потушить водой или же заклятием. Он создан, чтобы пожрать немертвую до конца плоть. И потухнет только тогда, когда дело будет завершено. Все-таки носферату просчитался в своей самоуверенности, как мальчишка. Он решил, что сможет держать на привязи принявшего свою суть некроса. Но дети Серой Госпожи не признают над собой чужой власти. Тем более, власти того, кто сам много веков мертв и живет, как паразит - за счет крови. Такой исход был предсказуем... И удобен. Все же им не придется подчищать за самоуверенным временным союзником, который сейчас познавал леденящую ярость некроса. А ведь кровосос был так близко к своей цели. Столько веков ожидания и такой бесславный конец. Все-таки, несмотря на дарованную вечность, носферату остался примитивным в своей сути. На его плечо опустилась прекрасная белоснежная впитавшая в себя матовый жемчужный блеск лунных лучей ладонь. Напоминая, что гибель Гнезда паразитов, конечно, занятное зрелище, но им лучше не задерживаться слишком долго. Древний камень трескался и крошился, словно был сделан из песка. А не добыт из нутра матери-земли. Но этот жар был так всесокрушающ, что даже стены, столетие за столетием выдерживающие все капризы погоды - бури, дожди, ветра, не могли устоять. Перекрытия на верхних этажах уже рухнули под напором огня, погребая под собой тех, кто надеялся выбраться из огненной ловушки кратчайшим путем. В языках пламени метались от безумной, неимоверной боли горящие фигуры. Огонь окутал их полностью, но они еще не умирали... Их собственная живучесть была направлена теперь против них, только продлевая агонию. Горя и сгорая до костей, когда плоть осыпалась пеплом в пламя, они не могли умереть. Таково было желание той, кто вызвала этот пламень в подлунный мир. Огонь то изгибался и тек, словно полноводная спокойная река, то вставал стеной, промораживая противоестественным жаром до самого естества. Стон, крик, шепот, мольба. Все тонуло в мерном гудении сытого зверя. Среди этого пламенного ада спокойно бродила девушка. Ей огонь не причинял никакого вреда, более того, ей было хорошо здесь. Ни с чем не сравнимый восторг захватил все ее существо - свободна! Наконец свободна... Нет страха, нет боли, и гнева тоже нет. Скоро все, кто обидел ее семью, отправятся за Грань. От серебристого очень мелодичного смеха в пламени вспыхивали голубые огоньки, которые слетались к красавице, стремясь собраться огненным венцом на златовласой голове. Но она их отгоняла. Зачем ей корона? Этому миру однажды гореть... Но не от нее. Синие, как ласковое в своей безбрежности весеннее небо, глаза смотрели как никогда ясно. Все ответы были у нее уже на ладони. Терзаний больше не было, как и тревог. Она другая, и этот мир другой отныне для нее. Ничто уже не важно... Есть только она и ее желание. Нарцисса скользит по коридорам все глубже и глубже под землю, временами замирая у одной или другой агонизирующей фигуры. Ей любопытно - все-таки у носферату запредельно высокая регенерация, да и ее пламя не спешит пожрать их. Пусть прочувствуют каждую секунду уготованной муки. Пусть ждут смерти, как наивысшего блага... Ведь боль бывает, пожалуй, просто невыносима. Как было больно ей там, где сейчас тихо бьется сердце. Которое навсегда отболело и больше не будет ее терзать. Из Гнезда обиталища проклятых вышли только трое - малыш, спокойно спящий на руках матери, ее сестра, несущая племянника, и тот полезный трус, которого Нарцисса пощадила. Бессмысленно убивать того, кто, переступая через свою натуру, пытался спасти их. Она оценила героизм поступка для такой дрожащей душонки, как у того вампира. Оценив его на чашах полезности, Нарцисса решила, что живым он пригодится больше, чем куском обугленной плоти. Позолоченные врата давно разрушились - золото превратилось в лужу расплавленного металла на камнях, а дерево вовсе сгорело в первые мгновения пожара. Ей стоило поблагодарить немертвого за его настойчивость, безжалостность и коварство. Ведь это он сделал ее совершенной. Заставил отторгнуть все, что было в ней от живой. Сейчас древнейший познает всю полноту благодарности некроманта... О нет, Нарцисса не ненавидела сейчас хитрую пиявку. Даже смогла оценить без вечно мешающих эмоций всю красоту его замысла... Просто носферату тронул то, что принадлежит ей. Он забрал у нее дядю, которого она так любила, отца, по которому столько плакала, и искалечил Белль. Достаточно, чтобы ощутить гнев? Но его не было, только кристальная ясность, четкое понимание, почему она это делает. Нарцисса перебирала, как бусины, воспоминания - поцелуй отца, дядя Орион, посадивший ее на плечо, чтобы она совсем маленькая дотянулась и сорвала так понравившийся ей сочный яблочный плод с ветки, шипящая себе под нос Беллатрикс, когда она разбирала колтун на ее голове... Они ей все еще важны. Она понимает, что любила, любит их, просто уже не чувствует этого. Именно любовь разорвала, разбила ей сердце... Делала ее уязвимой столько лет. И именно любовь сделала ее совершенной. Осколки сердца в груди глупой девочки заставили ее шагнуть за Грань и принять себя настоящую. Он единственный, кого огонь не тронул. Древнейший снова прекрасен и здоров. Ведь Нарцисса выполнила свою часть сделки: сняла крылатую печать, которая истончала его силы столько веков. Она не нарушила их сделки. Жизнь ее яростной Беллатрикс и малыша Альтаира за свободу от проклятия. Он ведь так верил, что оковы смогут удержать ее... Те самые, которые снял один из его проклятых по крови потомков. Снятие печати далось ей тяжело через боль. Крылатый защитник ощутимо клюнул ее в лоб, когда печать начала разрываться. Снова ощутить, пусть на миг, боль было до отвращения странно. - Задаешься вопросом, почему жив, когда все, что ты создал, сгорает? Нарцисса наматывает на тонкий палец прямую черную прядь волос носферату и ощутимо ее дергает. Он не может двинуться... На нем вечный покров Госпожи. Вкусив кровь и яд, вампир уже не жив, но и не мертв. И она властна над ним, как и властна над всяким, в ком есть отблеск Грани. Его глаза горят ненавистью, которую Нарцисса впитывает в себя, как лучшее из лакомств. - Каково это ощущать полное бессилие, когда твой мир гибнет? Он, пожалуй, смешон... Думал превратить в марионетку ту, для которой никогда не было оков. - О, ты умрешь, не волнуйся, но не от моих рук. Есть та, которая заслужила честь порезать тебя на куски на алтаре. Она мимоходом отвлекается от тыканья пальцем в щеку застывшего, словно статуя, носферату. Далеко ощущается что-то странное... Нарцисса хмурится всего пару мгновений, и привкус чужого присутствия исчез. Это не маги и не люди... Нет, не то. Они смотрели и понимали, что происходит, а потом просто ушли. Беспокойство отступает, как только холод Грани окутывает ее целиком. Ушли и демоны с ними. Хватит играть. Колоссальное пожарище и волна некро энергии переполошили стражей порядка сразу в нескольких странах. Она не хочет никого убивать. Поэтому пора убираться отсюда. Пусть все сгорит, так что останется лишь прах и никаких следов. Да, взбесившегося некроса будут искать, но не в Англии. Ей пора домой... Ведь она все еще Блэк. Пусть звезды погасли, и осталась только Тьма.

***

Джеймс просыпается и долго понять не может, что за смутное чувство тревоги его разбудило. Ведь он в безопасности. Жасмин спокойно спит у себя в комнате. Регулус и Сириус тоже видят десятый сон. Ласковый сумрак баюкает каждого из них, навевая лишь тихие, спокойные сны. Так почему он проснулся? Взгляд проклятого наследия кажется скептическим и привычно сверлит дырку в упрямой Поттеровской макушке. Джеймс, не оборачиваясь, показывает кукиш вечному спутнику и, взбив подушку, отрубается. День был слишком долгим и трудным... Чтобы искать причины для мимолетного чувства тревоги.

***

Ей не спалось, дом был насквозь чужим, как и магия... Умом, конечно, хорошо понимать, что она в безопасности. Но, кажется, Жасмин наконец становится ведьмой в настоящем понятии этого слова - не очень-то доверяет уму, парадоксально полагаясь на ощущения. И они ей говорили, что в уютной спальне небезопасно. Раньше можно было пойти растолкать чудовище. Но теперь это будет выглядеть слишком предосудительным. Они все-таки жених и невеста, на этом месте было почти истерическое хихиканье. Джеймс... Когда она перестала видеть в нем только надоедливого и опасного мальчишку? Другом он ей стал давно. Гулять ночью по дому Блэков было небезопасно, даже если ты гость. Правда, сон, в который она так легко скользнула недавно, ушел непонятно куда. Жасмин встала, перекинула тяжелую косу за спину и накинула на себя халат. Эльфы почему-то не отзывались на ее неуверенный зов. А ей нужно было молоко и, может быть, пару капель умиротворяющего бальзама. Стоило ей выйти в коридор, как темень рассеял мягкий свет свечей, которые тут же зажглись сами собой. И вовсе не страшно... Может, все-таки разбудить Джеймса? Но жалость к нему, такому уставшему, взяла верх над трусливыми мыслишками. Пусть отдыхает. А ее не сожрет неведомый монстр по дороге на кухню. Если не думать, чей это дом, то здесь роскошно и красиво. На совсем не сонных и полностью одетых Карлуса Поттера и Альфарда Блэка она натолкнулась на лестнице. Выглядели мужчины откровенно встревоженными. И стоило ей посмотреть в холл, Жасмин поняла почему... Беллатрикс Блэк, больше похожая на призрака, чем на живого человека, за руку ввела в дом непонятного типа в гротескном ярком совсем неуместном наряде. И этот франт держал закутанного в одеяльце ребенка. - Белль?! - Дядя... Она свалилась почти на пол, но у лорда Поттера реакция оказалась будь здоров. Он бережно удержал ее от падения и подхватил на руки. Отмереть было сложно, но Жасмин придала себе ускорение. Забрать ребенка у этого незнакомца... Одеяльце было холодным, а стоило его развернуть, у нее на руках оказался маленький ребенок, который совсем не спал и смотрел на мир серьезными густо-синими глазами Блэков. Жасмин коснулась пальцами его лица - теплый... Но все равно его нужно в детскую и показать колдомедику. - Жасмин, отнеси, пожалуйста, мальчика наверх. Альфард, буди Вальбургу... Да знаю, ее не стоит трогать. Но если не разбудим, она нам этого никогда не простит и, кроме того, с Беллатрикс что-то странное. В это же время по лестнице скатился встрепанный Сириус. - Белла? - Она жива, просто сильное истощение и обморок, я думаю. В детской уже ждала домовушка, которая помогла переодеть малыша и которая принесла смесь. Альтаир явно был голодным... Жасмин не рвалась выяснить, что произошло - прямо сейчас. Там наверняка все верх дном, и она только путается под ногами. А кто-то должен присмотреть за малышом. Лорд Карлус доверил его ей. Пусть Альтаир был еще совсем крохой, но он был Блэком. Он отказывался наотрез засыпать, стоило положить его в кроватку, и сопел только на руках у покачивавшей его Жасмин. Под бдительным оком цербера с ушами.