Трудный путь

- Как дети? Побелевшие искусанные уста впервые разомкнулись за этот долгий день для тихого вопроса. До этого Альфард не был уверен, слышит она, осознает ли что-либо вообще. Не канула в никуда вслед за Орионом эта вечная строптивица, казалось, не способная на немую покорность судьбе. Теперь же боль Вальбурги, страшная, немая боль была очевидна всякому, кто посмотрел на нее дольше одного мгновения. От таких ран не оправляются, каким бы сильным ты не казался другим. Умирают просто медленно, сгорая в огне, который не потушить. Вальбурга была непримиримой, упрямой и зачастую просто невыносимой... Ему было за что ее ненавидеть. Память о пережитой по ее вине потере не потускнела даже спустя десятилетия. Но Вал всегда была в его жизни. И трудно было вообразить, что Вальбурга может истаять, словно свечной огарок. Раньше Альфард посмеялся бы над невозможностью, абсурдностью такого ухода для нее столь непримиримой в любви и ненависти. Но не теперь. Для той, которая любит только себя... Да кто придумал эту чушь? Уж Ориона она точно любила всем сердцем. Любила настолько, что сейчас оплакать его не могла. И каждая невыплаканная слеза становилась могильным камнем для нее самой. Поэтому он очень обрадовался этому вопросу. - Регулус отдыхает, Сириус с Джеймсом Поттером и той рыжей девочкой. Тонкая ручка в его ладонях на миг дрогнула, и Вальбурга прикрыла глаза - словно короткий разговор отнял у нее все силы. Здесь в тишине личных комнат она могла выплеснуть горе, больше не было необходимости молчать... Но все, что он увидел, это бессильное оседание на ковер и тихий шепот, повторяющий одно имя. Имя того, кому уже не дозваться ни одному из живых. Альфард знал, что должен был сейчас заниматься делами, искать пропавших Нарциссу, Беллатрикс и малыша Альтаира, но оставить Вальбургу? Да еще в таком состоянии? Лучше уж она разнесла бы половину особняка, рыдала, проклинала, требовала мести... А не так, словно скоро они положат ее рядом с Орионом. Долгое время Альфард считал ее лишь чудовищем, забыв о тех узах, что их связывали во имя той, которую Вальбурга сгубила. Он искал забвения в беспутной жизни и плевать хотел на Род. Он был им ничего не должен и избегал, как мог. Надеялся, что Вальбурга, которая была к нему столь безжалостна, сама познает ту же горькую чашу. И теперь? Чувствовал ли он, Альфард Блэк, себя отомщенным? Нет. Та, которую он любил все эти годы, скорее всего, жалела бы его сестру в этот день всем сердцем. Отмщение за сломленную любовь, за растоптанную юную жизнь, за его разбитое сердце ничего не значило. Он не мог упиваться ее болью. Напротив, искал способ утешить лежавшую поломанной куклой Вальбургу. Так, как будто какие-то слова в данном случае могли помочь. Но он был единственным, кого она не гнала. Позволяла держать себя за руку и быть рядом. - Теперь я понимаю, что ты чувствовал тогда, когда из-за меня умерла она. Просить прощения неуместно и поздно. Так что я не буду... Альфард, помоги мне сесть и пусть кто-то из домовиков принесет укрепляющее зелье. Под синими глазами залегли огромные черные тени, и этот лихорадочный блеск ему совсем не нравился. Но он покорно усадил ее и отдал указание эльфу, добавив от себя еще и тарелку бульона. Если очнулась от своей окаменелой летаргии, значит, ей есть что сказать... И возражать, спорить с Вальбургой сейчас бесполезно. Пусть выговорится, а он как-нибудь удержит ее от абсолютного безумия. Орион, будь он жив, никогда бы не доверил свою семью и будущее рода Блэк такому, как он. Но выбирать не приходилось. Альфард напоил Вальбургу сначала зельем, а потом помог съесть бульон, точнее проследил, чтобы она доела. Вальбурга натянула одеяло повыше, словно замерзала в теплой комнате, и посмотрела на него с нехорошим, до боли знакомым прищуром. - Мы должны вернуть девочек и Альтаира во что бы то ни стало. Иначе война, Род и все остальное просто не имеет смысла. Нас переиграли. Не будь он урожденным Блэком, отшатнулся бы, настолько ее глаза горели яростью при абсолютно спокойном тоне. На секунду Вальбурга прикрыла глаза, и пламя в ней вновь потухло. - Белла, это она... Кричер огрел ее вазой по голове, и я думала, она очнется не скоро. Но Беллатрикс пришла в себя раньше и напала на меня, когда я вела "беседу" с самозваным Лордом. Ее Авада убила Ориона. Тонкие пальцы сжали его запястье до боли. Вальбурга привстала и прошептала: - Слышишь меня, Альфард, никто и никогда не должен узнать, кто нанес удар. Беллатрикс не знала, что творила, а это знание убьет ее навсегда. Моего мужа убил проклятый полукровка Риддл. Вальбурга говорила, что они с самого начала ошиблись - недооценили ни Тома, ни его кукловода. Как она самонадеянно думала, что порвала те сети, которыми носферату опутал Беллатрикс в ту роковую ночь, и как сеть снова натянулась. Да так, что Белла впустила врага в дом семьи, отдала им собственного сына и безропотно пошла за ним. Что все, что они успели узнать о Риддле и древнейшем, скорее всего, ложь или уловка. Что гибель привычного всем им мира близка как никогда. Что все усилия не изменили фактически ничего. И все эти два года они гонялись за тем, чего не было. Если кратко, то они прохлопали все, что можно и нельзя в своей слепоте. И теперь платят такой ценой за ошибки. - И худшее, Альфард, нам никто не поверит. Если мы сейчас заявим, что Темный Лорд чужая пешка, то это вызовет лишь глумливый смех. Том внушает ужас... И в тени этого ужаса прячется тот, кто направляет его. Вальбурга промолчала о том, что полукровке известна тайна Нарциссы, оглашение которой верный способ сделать Блэков изгоями. Или что еще хуже... Альфард любил прикидываться беспечным идиотом, но не был же им на самом деле. Поэтому всю тяжесть положения прекрасно понимал и искал выход. Да, им нанесли невосполнимый урон, Лорд и его кукловод переиграли их, как слепых котят. Но они ведь тоже недооценили Блэков, иначе бы вырезали всех под корень. Риддл уверен, что они повержены и не скоро оправятся, если вообще оправятся. Он ведь еще тот самоуверенный говнюк, носферату не покажет носа из своей норы в ближайшее время. Альфард чуял, что древний будет оставаться в укрытии до самого последнего момента. Носферату не рискнет открыться, пока все уже не будет решено, пока победа не будет у него в кармане. Нарцисса и Беллатрикс живы, малыш Альтаир тоже, значит, еще ничего не потеряно. Альфард знал их характер... Пусть Белла выведена из игры чужой волей, но их милая, нежная Нарси точно пребывает в себе. Вот уж кого гни сколько угодно, но ни за что на свете не сломишь. Нарцисса сумеет сберечь и племянника и сестру, каким бы ни было безнадежным положение. Там, где все остальные признают поражение, эта златовласая крошка идет дальше - вопреки. Такова ее суть. Убивать Лорду и носферату Беллатрикс и Альтаира смысла нет. Они нужны им живыми - потенциальный наследник Рода Блэк, и действующий рода Селвин и законный регент при нем. Им не причинят вреда. Нарси тоже зачем-то нужна им живой, иначе бы убили сразу же. А не тащили живой такую страшную опасность, как некромант. - Андромеда должна найти их. И дома она будет в большей безопасности, чем где-либо. Как ее дочь и муж... В конце концов, несмотря на явное желание Меды жить своей жизнью, она по-прежнему Блэк. И маскарад с изгнанием больше не имеет смысла. Тем более, в ситуации, когда она тоже под ударом. Весьма сомнительно, что Лорд забыл о ней, и упустит шанс навредить им еще и через Андромеду. - Я пойду с вами... Возражения оборвались под яростным натиском ее глаз и пониманием, что Вальбургу не удержать. Она твердо для себя все решила. Да есть ли смысл ей мешать? Пусть займется делом, банально отвлечется на месть, и, быть может, ей станет легче. Боль в любом случае навечно, но погаснуть она себе не сможет позволить - когда Род и ее сыновья в такой страшной опасности.

***

Регулус проснулся от того, что ему жарко и хочется пить... Знакомые стены спальни в родовом гнезде привели его в смятение - почему он не в Хогвартсе? Что случилось? Одно биение сердца и пришло воспоминание - отец... Преодолевая боль во всем теле и слабость, он встал, шикнул на надоедливого домовика и вышел в коридор. К кому идти? К матушке или брату? Комната Сириуса была ближе родительских покоев, и это все решило. Все же сил в нем было на донышке. - Регулус?! Джеймс, держи его... Кричер, мать твою эльфийскую за ногу, где тебя носит? Тащи укрепляющее зелье и нюхательную соль. Пронзительный голос брата раздавался где-то там. Все вокруг слишком плыло. Регулус чувствовал, как его уложили в постель, чьи-то нежные руки заботливо придерживали голову. Встревоженное лицо Джеймса Поттера и горький привкус зелья во рту. Наконец он очнулся от противного запаха. - Тебе нельзя было вставать. Кричер, матушку не тревожить, я сам разберусь. Уйди с глаз долой, ничего с драгоценным Регулусом не случится. - Не кричи на него. Попросил он вполне осознанно, зная, что от заботливого Кричера ничего криком не добиться. Сделает, как считает нужным, пусть потом себя за это накажет... У брата всегда так, очевидных вещей не понимает. Так, как будто Кричер, брюзжа, не нянчил их обоих. - Ты меня напугал. Сириус махнул рукой эльфу "мол, убирайся" и сел рядом. Старший брат выглядел не лучшим образом: усталый и какой-то беспросветно замученный. Но он не был один? Поттер стоял рядом, а его девица вытирала руки полотенцем и бросала встревоженные взгляды. Сколько его чистокровных друзей вот так возились бы с обморочным идиотом? Скольким из них можно было показать слабость и не получить удара в спину? Какая из знакомых девиц возилась бы с мальчишкой, который только и делал, что оскорблял ее все время? Он столько лет презирал Сириуса за недостойный выбор друзей и вот теперь... Более чем уверен, что случись что, никто бы не стал возиться с ним - вызвали бы колдомедика и все на этом. И еще в тот же день каждая собака знала бы, какой Регулус Блэк хлюпик и нюня. В то же время Жасмин Блад никому и ничего не скажет - просто потому, что не предает друзей, а он брат ее друга. А вечно дурной Поттер оторвет голову любому из сплетников за его брата. Вот это и есть настоящая дружба... - Мама, она в порядке? - Дядя сказал, что она уснула где-то час назад. И она бы точно не одобрила твою героическую беготню по коридорам в таком состоянии. Регулус, давай идиотизм ты оставишь мне, а сам по-прежнему будешь сначала думать, а потом делать? - Если в этой комнате, кто идиот, так это я... Регулус улыбнулся и сжал руку брата. От родного тепла чуть утихла выматывающая боль в груди - вечно шальной Сириус, заноза и ходячее противоречие теперь единственная надежда Рода. Его брат будет нести тот груз, что нес отец. И из своего дурного упрямства удержит тот груз, что на него внезапно упал. А он, Регулус Блэк, сумел бы? - Жасмин, Джеймс, я прошу у вас прощения за все, что наговорил вам тогда. Теперь я понимаю, почему мой старший брат так дорожит дружбой с вами. - Это прошлое, и тебе не стоит об этом беспокоиться, Регулус. За себя и девушку ответил Джеймс Поттер.

***

Ей не обязательно было покидать стены камеры. Теперь для нее вовсе не существовало преград. Носферату, видимо, рассчитывал, что тот холод, чьей вечной частью она стала, выморозит ей сердце, скует душу навсегда. Абсолютная свобода в пустоте... Только кто сказал этому немертвому, что она хочет такой свободы? Что оковы родственной любви слишком тяжелы? Он ей лгал, и она ему тоже. Когда дверь открылась, Нарцисса Блэк была готова...