Shut up, please!

POV Женя

      Из школы я выходила в смешанных чувствах. В смысле — я не женщина? Очень даже женщина, если судить по больничной карточке и регулярным «гостям из Краснодара» (уважаемые жители Краснодара, я никоим образом не хочу вас обидеть). «Реагируешь не как девушка, женщина, а как пацан какой-то», — а как я должна реагировать? Краснеть, визжать и отбиваться? Тоже идея, но не мой это принцип. Слишком велик был испуг, чтобы я могла визжать. «Ты просто не хотела шум поднимать! — вставило второе Йа. — С твоим-то голосом ты подняла бы на уши не только школу, но и соседние многоэтажки. Все сбежались бы, и тогда не обошлось бы без похода к директору. Танцуй, детка, пока можешь!» Я представила, что ступеньки школы это шея историка (ну ни фига себе шея!), и радостно поскакала вниз, сильно наступая и даже припрыгивая иногда на этой воображаемой «шее». Увлекшись этим занятием, я совсем не заметила в окне первого этажа, как раз в окне того кабинета, где у нас проходит история, высокую фигуру Андрея Алексадровича, чьи насмешливые и вместе с тем пронзительные карие глаза цвета кофейных зёрен внимательно наблюдали за моими движениями. «Странная девчонка», — хмыкнул учитель, совершенно не видя смысла в моих манипуляциях. Тут в кармане его джинс зазвонил телефон и он отвернулся от окна. «Да, Зинаида Григорьевна? Да-да, конечно, ничего страшного…» — Ну и что Вы мне сделаете, господин историк, если я не приду завтра? А? А? Что сделаете? — приговаривала я по пути домой. Даже не зашла в книжный, поскольку серьёзно опаздывала. Не сносить мне теперь головы — не уверена, что тетка в этот раз поскупится на мозгоплавительную речь.       В доме царила суета. Туда-сюда бегали горничные, в кухне гремели посудой, а из гостиной то и дело доносились визгливые приказания тетушки. Мое появление, естественно, не укрылось от её всевидящего ока. Поражаюсь этому её умению — знать все и обо всех. А, может, у нас просто очень хороший и квалифицированный дворецкий, раз знает, что и когда надо говорить моей тете, при этом не попадая в переплёт. Она к нему только и не придирается. — Евгения! Ну наконец-то! Почему так долго?! — тетя Зина на мгновение отвлеклась, отчитывая служанку за нерасторопность. Отчитывать — это единственное, что любит эта женщина, и это, по-моему, единственное, что у неё получается. — Я жду ответа! Это чистой воды бескультурие — игнорировать поставленные вопросы! Вы совсем распустились, девушка! Я сдержала рвущееся наружу веселое фырканье. — Простите, тетя. Меня задержал новый преподаватель истории, он… — Ну вот! Что я говорила! — перебила тетя, нарушая одно из собственных правил — перебивать некультурно. — Ты, верно, схлопотала «неуд» и учитель, как самый порядочный человек, дал тебе возможность исправить? Ты ведь сказала «спасибо»? Ну, отвечай, что молчишь? — Нет, тетя, — вздохнула я, подавляя желание громко и сочно выругаться от безысходности, а потом хорошенько посмеяться над тетиной манерой общения, да и вообще над тетей. Но это, конечно, не здесь, не на виду у всех. — Это было не совсем так. Андрей Александрович всего лишь попросил меня остаться, чтобы обсудить со мной некоторые организационные вопросы, я же все-таки староста… — Что за вопросы? Не знала, кстати, что ты староста. «Неудивительно. Когда тебя волновали мои успехи? Всегда только мои неудачи приводили тебя в возбужденно-деловое состояние», — обиженно подумала я, а вслух сказала: — Он попросил меня рассказать о классе. Кто как учится, к кому надо быть внимательнее и терпимее… ну и там ещё что-то, я не помню… «Ври, да не завирайся, Жень, — проснулось второе Йа. — Решила тут из него ангела с нимбом над бестолковкой слепить. Будет он терпимее, ага, как же». Тетя отвернулась к поварёнку, разбившему что-то, и принялась втирать ему какую-то дичь. Видимо, это надолго. У меня как раз появилось время на перепалку у себя в голове. «А что тебе не нравится? — возмутилась я. — Пусть лучше она думает, что он вполне себе нормальный, среднестатистический историк, а не местный гопарь. Не буду же я рассказывать, что он весь такой плохой мальчик, домогался меня. Не дай Бог, тетке моей вздумается припереться в школу, ещё и жалобу подаст на него. А то и вовсе меня оттуда заберёт, бате настучит. Мне проблемы не нужны.» «А почему тебе так не хочется, чтобы на него жалобу подали? — съехидничало второе Йа. — Волнуешься за него, да?» «Вовсе нет. Мне просто не нужны лишние разбирательства». Тетя Зина закончила шпынять несчастного и готового разреветься поварёнка, и повернулась ко мне. — Что ты там говорила?.. Ммм… А, ну да… Ладно, поверю тебе на слово, — на удивление быстро согласилась она. Видимо, на отчитывание пацана у неё ушло много энергии. — Но что бы такого больше не повторялось! Из-за того, что ты задержалась, мне пришлось отменить важную встречу с работодателем… Слава Богу, он вошёл в наше положение и согласился встретиться и обсудить все в следующий раз. Я облегченно выдохнула. Частые встречи со всеми этими дурацкими работодателями наводили на меня тоску и дикое желание убиться об стенку. — Повздыхай мне тут! — гневно воскликнула тетя Зина и пригрозила пальцем. Этот тонкий указательный палец с длинным наманикюренным ногтем, быстро двигающийся вверх-вниз и дрожащий точно желе, вызвал у меня веселый фырк. Наткнувшись на возмущённый взгляд женщины и её уже открытый рот, готовый исторгнуть новый поток поруканий, мне пришлось пару раз деланно кашлянуть. Вроде прокатило. Тетя продолжила. — Я ведь для тебя стараюсь, дурочка! Нанимаю людей, верчусь как белка в колесе… Покорно проглотив «дурочку» вместе с этими якобы стараниями, я выдавила кивок. — Все, свободна, иди уже, — наконец махнула рукой тетя и сварливо пробурчала. — Глаза мозолишь тут, работать не даёшь… Я кивнула, стараясь не показывать радости от своеобразной свободы и поднялась к себе в комнату. Там я упала в кровать и все думала, думала, думала…       Работает она, ага, как же! Я тоже могу целый день сидеть дома и обзванивать кого только можно и не можно. Раздражение накатывало крупными волнами. И все из-за тети и этого историка. Вроде такие разные люди, но столь схожие в желании потрепать мне нервы. Да, к тёте я не справедлива, она же все-таки для меня старается. Но как я ни старалась оправдать поведение Андрея Александровича, у меня не выходило найти иных мотивов его поведения. Я все не видела ключа… Зато я отлично видела перед собой насмешливые глаза странно быстро затесавшегося в мои мысли пресловутого учителя. Карие, оттенка то ли горького шоколада, то ли кофе, они издалека казались почти черными, а при детальном рассмотрении сводили с ума своей… Но вдоволь насладиться достоинствами глаз да и впрочем всего Андрея Александровича в целом мне не дал громкий вопрос тетушки: села ли я за уроки. Это у неё такая привычка — кричать на весь дом, а не подойти к человеку и спокойно задать свой вопрос. А потом я ещё и виновата, что она месяцами не может вылечить больное горло. Видите ли, из-за меня ей приходится постоянно повышать голос. Странный человек.       Пришлось сесть за уроки и прокричать тете: «Да». Я же не хочу, чтобы она голос из-за меня сорвала! Шучу, хочу вообще-то, но это уже садизм. За домашкой зато отвлекусь ненадолго от мыслей о преподавателе. Но перед глазами вместо разлинованных тетрадных листов я видела совершенно наглым образом скачущую по этим самым листам рожицу историка, показывающую мне язык и вытворяющую всяческие кренделя. «Влюбилась, влюбилась! Наша дурочка влюбилась!» — вновь встряло второе Йа. На манер детских песенок-обзывалок оно меня дразнило, пока я не легла в кровать вздремнуть до ужина. Уроки я к тому времени сделала и мне не помешало бы отдохнуть. Впрочем, во сне было не легче — вместо долгожданного сна с розовыми единорогами, в голову влезли отвергнутые «варианты развития событий», исчезнувшие ещё в классе. Они терроризировали мой мозг всяческими непотребствами вплоть до того момента, пока меня не разбудил дворецкий и не позвал ужинать.       За ужином я видела в тарелке с творогом мини-историка, который развалился в твороге точно на пляже, щеголяя голым торсом перед моим неискушенным такими вещами взором. Я не могла больше есть творог (ведь в нем валялся историк, пусть не настоящий, но это все же негигиенично!), но заставила-таки себя доесть, успокаивая себя мыслями об интересной книге, той самой, которую я недавно купила в «Книжном». Но и почитать мне не удалось. То и дело мне слышался голос Андрея Александровича, взывавшего ко мне, и я исступлённо вертела головой в надежде увидеть его, надавать по морде и/или попросить его убраться из моей головы к чертовой бабушке! На улице машина взвизгнула шинами о мокрый асфальт и через несколько минут во входную дверь нашего дома позвонили. Кому-то приспичило заявиться к нам в гости в такое позднее время. Интересно, как этот кто-то сумел уговорить охранника пропустить его? Я прислушалась к тому, что происходит внизу. Дворецкий открыл дверь, а тетушка с ворчанием, которе было слышно даже у меня в комнате, пошла смотреть кто пришёл. Ворчание резко прекратилось и до меня доносились обрывки фраз. — … рады Вас видеть… — это явно голос тети Зины. — … за гостеприимство. Я, правда, не хотел… — мужской голос, странно знакомый, но распознать мне его не удалось. — … хотел бы увидеть… — Я позову её, — на удивление близко и четко прозвучал голос тети и в мою комнату постучали. — Да, входите, — ответила я и вскочила с кровати. В дверном проеме показалась тетя. Она шепотом приказала мне переодеться и спуститься вниз. Привыкшая повиноваться и не задавать вопросы, я выполнила указания. В гостиной в кресле сидела тетя, на столике стояли чашки с чаем, а в другом кресле сидел… Ну кто бы мог подумать! Он меня преследует, черт возьми! — Женя, присаживайся, — непривычно мягким голосом пригласила тетя. Я упала в кресло, не сводя глаз с довольного как кот Андрея Александровича. Эти карие глаза, которые сводили меня с ума весь сегодняшний вечер с интересом впились в меня, наблюдали за реакцией. На зло ему, я стёрла с лица эмоции, как любила проделывать это на особенно скучных встречах. — Знакомься, это твой работодатель, Андрей Платонов, — вновь обратилась ко мне тетя Зина. Я промолчала. Не было сил отвечать. Слишком много Андрея Александровича за день. — Мы знакомы, — ответил за меня историк. — Я веду у Жени историю.