За стеной

   Прошла неделя, а Хосок так ни разу и не пришёл. Минхи только находила пакеты с продуктами, оставленные у двери, и даже пыталась подстеречь его, но ничего не вышло. Он армеец или призрак, ну в самом деле? Девушка злилась на себя, на него и на весь мир. Даже бедная малышка Соён несколько раз попала под раздачу, за что потом девушке было очень стыдно. Но сама девочка, казалось, игнорировала плохое настроение своей сестрички и счастливо улыбалась ей, так светло и открыто, что Минхи тут же забывала о своей злости и раздражении.    — Я хочу гулять, — однажды заявила Соён. — Дома скучно. Пойдём гулять. Ну пойдём, — продолжила хныкать она.    — На улице опасно, ты и сама ведь это знаешь, — вздохнула Минхи, продолжая читать книгу, а свободной рукой поглаживая по волосам малышку, лежащую рядом с ней на диване.    — Знаю, — снова захныкала девчушка. — Но мы недалеко. Только во дворе погуляем пять минуточек — и сразу домой. Ну пойдём.    Спустя минут десять Минхи сдалась, больше не в состоянии выдержать приставшую к ней Соён. А ведь она не отстанет, пока не получит своё. Как только они вышли на улицу, малышка побежала к качелям, и вот в воздух взметнулись её тёмные волосы и раздался счастливый заливистый смех. Минхи улыбнулась, сев в тени под раскидистой черёмухой. На улице и вправду была отличная погода; как хорошо, что Соён заставила её выйти из дома. Вставив в уши наушники, шатенка включила музыку на полную громкость и откинулась спиной на ствол дерева. Прикрыв глаза, она задумалась, как было бы замечательно иметь такую непоседливую сестричку, а может и дочку... Нет, второму уж точно не суждено сбыться. Она искренне не понимала, как в данной ситуации можно заводить семьи, детей. Ведь в любой момент кто-то из членов семьи может заразиться необратимым вирусом, и ты ничего не сможешь сделать, ничем не сможешь помочь. Она и сама так потеряла маму и отца. И терять ещё кого-то она не хотела, это слишком тяжело, тем более если речь идёт о потере своего собственного ребёнка или человека, с которым у тебя будет этот ребёнок. Может, поэтому Хосок и не переходит черту?    Минхи вздрогнула от испуга и резко распахнула глаза, когда на её плечо легла рука. Она уже была готова обороняться, выставив сжатые кулаки вперёд, но в это же мгновение узнала присевшего перед ней Хосока.    — Не пугай так больше... — прошептала Минхи, убрав наушники и глубоко вздохнув.    — А то что? Стукнешь меня своим маленьким кулачком? — губы Хосока растянулись в насмешливо-кошачьей улыбке, и он ткнул пальцем в её по-прежнему сжатый кулак.    — Стукну, если надо будет, — резко бросила девушка, вспомнив, что он не появлялся уже неделю и что она вроде как должна обидеться на него. Парень на это заявление лишь заливисто засмеялся, широко улыбнувшись. Почему-то теперь она не чувствовала обиды... Минхи была действительно счастлива, что он пришёл к ней, но нужно было хотя бы для приличия повредничать.    — Ты отлично выглядишь, Хи. Или это я по тебе так соскучился, потому что давно не видел? — Хосок уже сидел рядом и снова прожигал её своим взглядом, отчего щёки шатенки снова залила краска. Он поднял руку и коснулся кончиками пальцев её шеи — легко, почти невесомо, а она... отшатнулась. Отшатнулась так, будто коснулась горячего чайника. Нет, он не должен переходить черту. Она привыкла, что Хосок всегда был близко, но в то же время на расстоянии. Хоть она тайно и желала, что он когда-нибудь позволит себе что-нибудь такое, но сейчас не была к этому готова. Минхи вскочила на ноги, а парень резко схватил её за запястье, не позволяя сбежать. — Куда это ты? — от его голоса прошёл озноб по коже, а пальцы на её запястье он сжал слишком сильно.    — Я... мне... — пролепетала Минхи, бросив взгляд в сторону, и увидела, что во дворе качаются пустые качели, а Соён нигде не видно. В глазах помутнело от накатившей волны страха. Но не за себя, а за её малышку. — Хосок, пусти меня.    — Ты спешишь куда-то? — парень уже поднялся на ноги и только усилил хватку, чтобы у Минхи не было и шанса вырваться. — Всё ведь было нормально, чего ты опять начала? — страх девушки внезапно перерос в другое чувство — в ярость.    — Ты не пуп Земли, Шин! Для меня есть люди и поважнее тебя! Немедленно отпусти меня, иначе я закричу! — прошипела Минхи и с наслаждением заметила удивление на лице Хосока. Ещё бы, такой он видел её впервые, так ещё и по его самолюбию ударили.    — И кто же этот человек, что стал для тебя важнее меня? — парень дёрнул руку девушки так, что она ударилась спиной о дерево, расширив глаза. Вот теперь ей стало немножечко страшно. — И ты думаешь, что тебе кто-то поможет, если ты закричишь? Только прибегут ещё несколько армейцев, и тебе не поздоровится.    — Прости, — дрожащим голосом прошептала Минхи, а глаза даже слегка увлажнились. От этого зрелища парень едва заметно расслабился. — Хосок, прости. Я... не хотела. Прости меня, — девушка подняла их руки и прикоснулась губами к костяшкам его пальцев. Хосок слегка улыбнулся одними уголками губ, но потом зашипел, когда девушка вонзила зубы в его руку, отчего от разжал хватку. Минхи тут же рванулась на площадку, подальше от разъярённого такой выходкой Хосока. Где же Соён? Нужно скорее найти её.    — Ли Минхи! — грозно крикнул за её спиной армеец, раздались его тяжёлые приближающиеся шаги.    Девушка тихо выругалась себе под нос и побежала вперёд, нервно высматривая пропавшую Соён. Нужно было скорее уходить домой и закрываться на все замки, но оставить малышку одну на улице она не могла. В голове промелькнула мысль, что эти пять замков на её двери поставлены специально, чтобы прятаться дома от разъярённого Хосока. Тут она увидела Соён, которая сидела на лавочке рядом с каким-то мужчиной и кушала булочку.    — Соён! А ну быстро сюда! — крикнула ей Минхи, а мужчина тут же испарился, будто его здесь и не было вовсе, но сейчас она была не в состоянии об этом думать. Подхватив на руки испуганную Соён, всё так же сжимающую булочку в руках, девушка побежала к подъезду, боковым зрением заметив, что Хосок срезает путь через двор, явно намереваясь догнать их. Ещё мгновение, и она захлопнула дверь подъезда, ступенька, ещё одна, и вот они у двери в квартиру. Пальцы совершенно не слушались, и Минхи никак не могла попасть ключом в замочную скважину. Когда она наконец-то справилась с этой задачей, услышала тяжёлые шаги по лестнице, но уже захлопнула входную дверь и начала закрывать замки. Хосок грозно дёрнул за ручку, но ничего не произошло, что разозлило его ещё больше. Он зарычал и пнул дверь.    — Ли Минхи, а ну немедленно открой дверь, или я вынесу её к чёртовой матери!    — Всё хорошо, — прошептала шатенка, обняв девочку и прижав её к себе. — Мы дома, ничего не случится. Только не бойся, — девушка сама уже перестала понимать, кого она успокаивает — себя или Соён. Стук и угрозы продолжались ещё какое-то время, а потом резко прекратились. Наверное, ушёл, но у Минхи не возникло и мысли проверить это. У них достаточно еды, и в ближайшие недели две девушка и носа из квартиры не покажет. Ни за что на свете.    Минхи пошла в ванную и ополоснула лицо холодной водой, чтобы привести себя в чувство. Она никогда прежде не видела такую сторону Хосока. Теперь она представляла, что, должно быть, чувствовали заражённые, когда за ними приходили вот такие армейцы. Они ведь и так были перепуганы до смерти из-за того, что подхватили необратимый вирус, так ещё и такие неуправляемые блюстители справедливости являлись по их душу. Почему же она такая дурочка и безотказно ведётся на уловки Хосока? Как только он оказывается рядом, она на мгновение забывает, что, каким бы он ни казался, он жестокий армеец, который не знает пощады, и осознание этого факта всегда приходит к ней слишком поздно.    Глубоко вздохнув, Минхи выключила воду и, вытерев лицо полотенцем, вернулась в комнату. Соён свернулась калачиком на кровати и мирно посапывала; девушка облегчённо вздохнула и легла рядом, обняв малышку и притянув её к себе. Тут она вспомнила, что нашла её сидящей рядом с каким-то мужчиной. Кто это ещё был? Тогда не было времени об этом задумываться, но сейчас это всерьёз её заволновало. Взгляд упал на кусочек булочки, лежащий на краю дивана. Минхи взяла его и села, внимательно осмотрев. Ничего подозрительного, просто булочка со сгущёнкой, но... Девушка коснулась начинки и потёрла каплю между пальцами. Внутри всё похолодело, а в глазах предательски потемнело от страха. Начинка была перемешана с кровью. Поэтому-то и был такой приятный светло-розовый цвет; вероятно, изначально сгущёнка была белой. Тот человек... Он специально дал Соён эту булочку. С целью заразить. Минхи тяжело задышала от ярости. У самого-то иммунитет к вирусу, а для малышки это будет конец.    Сейчас шатенка ничего не могла сделать; оставалось лишь ждать проявления первых признаков и надеяться, что у Соён будет иммунитет и что всё обойдётся. Минхи не могла усидеть на месте, ходила по квартире и нервно кусала ногти. У неё никогда не было этой привычки, но сейчас она совсем себя не контролировала. Когда на часах было уже глубоко за полночь, она всё же заставила себя уснуть, по-прежнему боясь взглянуть на Соён.    Утро наступило предательски быстро. Только сомкнув глаза, Минхи уже проснулась от солнечного света, который освещал комнату; видимо, слишком уж поздно она уснула. Её руки коснулись холодные пальцы Соён, которая, казалось, ждала, когда её сестричка проснётся. Когда Минхи посмотрела на девочку, из груди вырвался жалобно-разочарованный вздох. Не в силах смотреть на маленькое побледневшее личико, девушка отвернулась.    — Минхи, солнце светит слишком ярко. Моим глазам больно, разве у тебя не так же? — прохныкала Соён. Девушка встала и плотно запахнула шторы.    — Да, сегодня солнышко слишком яркое, — непринуждённо улыбнулась шатенка. — Хочешь кушать? Я вчера приготовила твой любимый суп с клёцками, — она отвернулась и принялась накрывать на стол, пытаясь сдержать рвущиеся наружу слёзы.    — Можно я доем свою булочку? — внезапно спросила Соён, подойдя к девушке и сжимая лакомство в руке. Минхи посмотрела на девочку и присела перед ней на корточки, улыбнувшись.    — А ты не поделишься со своей сестричкой? Я ведь не пробовала булочку, а она, должно быть, очень вкусная, верно? — девочка закивала и улыбнулась девушке в ответ. Минхи открыла рот, и малышка скормила ей оставшийся маленький кусочек булочки. — М-м-м-м. Какая вкуснятина. А теперь кушать суп, — чмокнув Соён в щёку, она усадила её за стол, сев рядом.    Она ни за что не оставит свою малышку одну. Они заразятся вместе, попадут за стену вместе. И если уж этому ребёнку суждено умереть, то умрут они тоже вместе.    //    Прошла неделя, и всё это время Минхи с ужасом замечала изменения в Соён. Девушка не помнила, сколько проплакала, когда поняла, что ей повезло больше, ведь у неё иммунитет, а значит, заразиться вирусом она не могла. Сидя сейчас в пустой ванной, крепко обхватив колени, она тупо смотрела на стену перед собой. За это время она возненавидела Хосока за то, что тогда не позволил ей уйти; может быть, она бы успела спасти Соён от заражения. Но больше всего она ненавидела себя, ведь это именно она не уследила за своей малышкой, и теперь той суждено было страдать от этого вируса. Минхи каждый раз вздрагивала, когда видела какой-либо острый или колющий предмет, потому что её тут же посещали мысли о самоубийстве. Она не могла вынести того чувства вины, что ощущала всё это время, но её останавливало то, что она была нужна Соён, поэтому-то просто не могла её бросить.    Минхи совсем не узнавала свою девочку. Она стала раздражительной, часто кидалась на шатенку, и последней приходилось крепко держать её за руку, пока она не успокоится. Соён раздирала себе кожу в кровь, потому что всё зудело и чесалось. Она уже почти ничего не видела, что только прибавляло ей раздражительности. С каждым днём всё новые и новые симптомы продолжали проявляться у Соён, и Минхи становилось сложнее справляться с ней, ведь теперь девочка была намного сильнее неё.    Девушка вздохнула, вышла из ванной и тут же замерла, услышав подозрительный звук за дверью. Какая-то возня, топот. «Армейцы», — пронеслось в голове у Минхи, и она тут же рванулась к Соён. Девочка крепко обняла её, впившись ногтями в кожу на её спине. Она дрожала всем телом, но не кричала, не хныкала, а только судорожно, с хрипом дышала в шею шатенке. В одно мгновение дверь сорвалась с петель, в помещении тут же стало слишком душно и тесно от отряда армейцев, которые уже были в боевой готовности и наставили на них свои автоматы.    — Минхи! Ты совсем глупая? Отойди от неё! Она опасна! — вперёд вышел Хосок, хмуро смотря в глаза девушке. — Ты тоже можешь заразиться, и тогда...    — У меня иммунитет. Я отправлюсь за стену вместе с ней, — выпалила Минхи. Слёз не было, она давно уже все их выплакала, а голос звучал до ужаса спокойно. Брюнет сжал зубы, и девушка заметила, как его взгляд затуманился отчаянием.    — Не говори ерунды! — крикнул Хосок.    — Мы проверим, — вышел вперёд невысокий мужчина средних лет. — Сержант Шин, покиньте помещение. Вы знакомы с ними, а значит, здесь вам не место, — Хосок не мог противиться приказу капитана, хотя ему очень хотелось, Минхи видела это по его сжатым рукам на автомате и хмурому выражению лица. Парню пришлось покинуть комнату.    Другие армейцы подошли и грубо вырвали Соён из объятий Минхи. Девочка пыталась кричать, но изо рта вырывался только хрип, а у шатенки не было ни сил, ни желания противостоять им. Всё равно их с малышкой вместе заберут. Когда мужчина взял у неё кровь на проверку, аппарат подтвердил правдивость сказанного. Мужчина как-то странно, с грустью вздохнул и, взяв её за локоть, повёл к выходу, а она и не сопротивлялась. Когда они оказались на улице, дорогу им преградил Хосок.    — Это правда? У тебя иммунитет? — обеспокоенно спросил парень, заглядывая в глаза девушке, на что она утвердительно кивнула и продолжила путь до грузовичка, где уже находилась Соён. — Это ошибка! Перепроверьте, этого не может быть! — воскликнул брюнет и рванул было к грузовику, но его задержало несколько парней из его отряда, приказывая успокоиться.    Минхи посмотрела через плечо, чтобы увидеть, как Хосок всеми силами пытается противостоять своему же отряду и не допустить происходящего. На глаза всё же навернулись слёзы, но её уже грубо затолкнули в грузовичок и захлопнули двери, погружая всё в темноту и оставляя Минхи наедине с другими задержанными. Её тут же обхватили ручонки Соён. Она не одна, ей не должно быть страшно... Совсем не должно быть страшно...