За стеной

— Чжухон? — удивленно расширил глаза Хосок, пробегаясь взглядом по парню, который только что появился на пороге. В некоторых местах одежда темнела от запёкшихся пятен крови; рукав и штанина были изодраны, открывая глубокие раны. Но первое, что бросилось всем в глаза — это порез от когтей на шее, отчего вся кожа и воротник были залиты кровью. Первым опомнился Кихён, подскочив с места и в мгновение ока оказавшись рядом с Чжухоном. Он еле-еле стоял на ногах, хрипло вдыхая воздух, которого ему, кажется, совсем не хватало. Парень быстро закрыл дверь и, подведя красноволосого парня к дивану, усадил его, чуть ли не пинком согнав Минхёка. Блондин тут же скрылся в ванной и вернулся с аптечкой в руках, он не переставал обеспокоенно кусать губы, не отводя взгляда от своих рук. — Что с этим чокнутым профессором? — спросил Кихён, роясь в аптечке, пока Хосок осторожно зажимал полотенцем рану на шее Чжухона. Он был уже очень бледен, видимо потерял много крови. — Профессора я не видел… Но когда пробегал мимо его кабинета… всюду была кровь… — прошептал Чжухон, прикрыв глаза. — Хэй! Не закрывай глаза, смотри на меня, хорошо? — одёрнул его Кихён, начав обрабатывать раны Чжухона, которые по его мнению были наиболее серьёзными. Руки слегка подрагивали от волнения и… вины? Да, теперь от винил себя, что ушёл без Чжухона. Если бы они сбежали все вместе, он бы не пострадал. Хоть совсем недавно они друг друга люто ненавидели, готовые в любой момент убить друг друга, но… Почему-то теперь Кихён просто не мог позволить ему умереть. Как угодно, только не так. — Ты разве не сразу ушёл? Почему ты сейчас в таком состоянии? — Я пытался вынести тело Ганхи… Мы с ним росли вместе с самого детства… Он мне ближе, чем друг… Мы же с ним словно братья… Сколько всего мы с ним пережили… Сколько трудностей, слёз, улыбок… Мы всегда были друг для друга поддержкой и опорой… Я… — Чжухон сжал зубы, не отрывая взгляда от Кихёна, как тот и сказал ему. Рыжеволосый парень замер, так как руки стали дрожать ещё сильнее. Нужно успокоиться. — Если бы я знал, что всё закончится так, никогда бы не позволил нам связаться с этим профессором… Это было большой ошибкой… Ведь это я настоял на этом… Если бы я знал… Какой же я идиот… Хосок судорожно перевёл дыхание, перехватив получше полотенце, которое уже почти полностью пропиталось кровью из раны на шее Чжухона. Кихён смотрел на свои дрожащие руки, не в силах продолжать обрабатывать раны. — Ганхи ведь уже умер. Нужно было оставить его и самому спасаться. Зачем вернулся за ним? — сказал Кихён, не узнав своего собственного голоса. — Кихён… Давай я обработаю раны? Нужно скорее остановить кровь, — тихо сказал Минхёк и попытался забрать у парня ватку и бутылочку с перекисью водорода, но тот оттолкнул его. — Не лезь. Я сам всё сделаю! — рыкнул на него Кихён и вновь посмотрел на Чжухона, который не сводил с него взгляда. — Отвечай! Думаешь, Ганхи обрадовался бы такому исходу! Если уж он умер, ты должен цепляться за свою жизнь ещё отчаяннее, придурок! — Пусть даже ценой собственной жизни… Но… У меня получилось вынести его тело и похоронить… Я бы не смог спокойно жить, зная, что моего друга разорвали на части те твари… Что я тут, а он там, гниёт в этом проклятом подвале лаборатории, не упокоившись с миром… Я сделал это, но… почему я не чувствую хоть каплю облегчения?.. Почему?.. Кихён сжал зубы, опустив голову. В комнате повисла звенящая тишина. Хриплое дыхание Чжухона становилось с каждой секундой всё слабее, пока и вовсе не прекратилось. — Кихён… Сделай же что-нибудь… Он не дышит… — прошептал Хосок и слегка потряс парня окровавленной рукой за плечо. Но рыжеволосый парень крепче зажмурился, дрожащими руками сжав пальцы Чжухона. Ещё тёплые… — Теперь тебе легче?.. Теперь ты счастлив?.. Идиот… Ты умер, а мне теперь как жить с этим чувством вины? Ты спас мою никчёмную жизнь трижды, а я… Я даже сейчас не в силах был спасти тебя… Я не могу теперь вернуть тебе долг… Надеюсь, что ты простишь меня… Я ненавидел вас с Ганхи всем сердцем, но вы не заслужили такого… — совсем тихо прошептал Кихён, ниже опустив голову и ссутулившись. По голове его ласково и так успокаивающе погладили, отчего глаза защипало. Минхи положила подбородок на плечо Ки, тихо что-то зашептав на ухо, но тот ничего не понимал, не мог разобрать ни слова. — Хосок?.. Поможешь мне найти могилу Ганхи?.. Думаю, нужно похоронить Чжухона рядом… — Кихён поднял мутный взгляд на Хосока, который по-прежнему сжимал в руках окровавленное полотенце. Тот едва заметно кивнул и отвернулся, вытерев руки об свои же штаны, оставляя на них яркие кровавые следы. // Кихён сидел в углу комнаты, где никто не обращал на него внимание, и аккуратно выводил свои мысли в потрёпанной временем тетрадке. Карандаш словно порхал по бумаге, описывая все чувства, что ярким огнём горели глубоко внутри, обжигая грудную клетку. Он осторожно поднял взгляд, посмотрев на парочку, что сидела на диване, что-то тихо обсуждая. Длинные волосы девушки аккуратными волнами опадали за спину, а одна непослушная прядка продолжала лезть в её тёмно-зелёные глаза, отчего она морщила носик. Хосок осторожно завёл непослушный локон за ухо Минхи, а она заметно покраснела, опустив взгляд, на их сплетённые руки. Взгляд Ки остановился на их руках, а сил посмотреть в сторону не было. В груди что-то взорвалось, обжигая внутренности и мешая дышать. «Невыносимо», — в который раз вывел рыжеволосый парень на бумаге, после чего закрыл тетрадь и хотел было спрятать её под комод, как из неё выпал конверт. Кихён убедился, что по-прежнему остаётся незамеченным, и осторожно взял его в руки. Парень бережно провёл пальцами по аккуратно выведенному «Ю Кихён», а после достал из конверта письмо. Он пробежался глазами по дотошно идеальному каллиграфическому почерку, словно писал не человек, а машина. За последний год Кихён возненавидел человека, что постоянно отправлял ему эти письма, у которых содержание всегда было одним и тем же. Ни одна буква, ни один знак не изменился за этот год. Когда письмо оказывалось у парня в руках, он сначала прочитывал его от начала до конца, словно убеждаясь, что ничего не изменилось, а после разрывал на мелкие кусочки. Но это письмо сохранил… Почему? Заголовок из одного неровного слова «Сынок», словно у отца дрогнула рука, не позволял избавиться от этой бесполезной бумажки. Оно не такое, как все предыдущие, особенное… Впервые парень почувствовал сожаление за все свои негативные мысли в адрес отца. Кихён упрямо мотнул головой. Нет. Он предал его, бросил, отвернулся. Просто стоял и смотрел, как его садили в грузовичок с другими заражёнными тварями. Просто стоял и смотрел, как он вырывался и умолял отца помочь, ведь он не заражён. Просто стоял и смотрел… Кихён вздрогнул, отгоняя от себя болезненные воспоминания, и вновь посмотрел на письмо, в котором отец рассказывал ему о его матери и сестре, что пропали после первой вспышки эпидемии. Тогда правительство приняло решение уничтожить несколько районов в окраинах, где были обнаружены инфицированные и превращённые люди, а в рекордные сроки была возведена стена, которая опоясывала незаражённую часть города. В этих районах он с мамой и сестрой жили около восемнадцати лет назад, до всех этих страшных событий. Во время эвакуации Кихён сильно пострадал и не помнил практически ничего, разве что… Во снах воспоминания открывали перед ним свои широкие объятия, поглощая в пучине страха, боли, дыма, который мешал дышать. Парень вздрогнул, когда почувствовал лёгкое прикосновение к волосам, а нос защекотал лёгкий цветочный аромат. Он судорожно убрал письмо в конверт, который спрятал среди страниц своего дневника, и встретился взглядом с Минхи. Она пробежалась взглядом по его тетради, но промолчала, качнув головой. Хосока в комнате уже не было, а девушка сидела перед ним и никак не решалась что-то сказать, комкая в руках край кофты. — Что? Говори, — Кихён нетерпеливо вздёрнул подбородок, пряча тетрадь за спину и не прерывая зрительного контакта. — Мы с Хосоком хотим сходить в одно место. Хочешь пойти с нами? Я смутно помню, где оно находится и… Мне будет спокойнее, если мы пойдём все вместе, — Минхи опустила взгляд на свои руки, прикусив нижнюю губу. — Зачем вам третий лишний на свидании? — Кихён фыркнул, иронично выгнув бровь. Он сжал в руках карандаш, потому что вновь возникло желание написать ненавистное ему «невыносимо». — Это не свидание! — Минхи покраснела, сильнее закусив губу. — Мы хотели взять с собой и Минхёка с Хёнвоном. А то они уже полторы недели не выходили на улицу… Ки, не отрываясь, смотрел на девушку, внимательно изучая её, но тут же отвёл взгляд, когда из ванной вышел Хосок. Он подошёл к ним и положил руку на плечо Минхи, едва заметно сжав ладонь. — Хёнвону совсем нехорошо. Лучше бы ему не выходить на улицу. Даже свет ламп на него негативно воздействует, что уж говорить о солнечных лучах. Он уже опасен, и я боюсь оставлять Минхёка с ним одного, но идти с нами этот идиот категорически отказался. Лучше поскорее отправиться в путь, чтобы быстрее вернуться, — доложил Хосок. Он выглядел очень обеспокоенным и разозлённым. Ещё бы, он явно едва сдерживался, чтобы не придушить этого придурка Ли Минхёка, который совсем не думал о своей безопасности. И Кихён бы с радостью помог Шину, как бы не хотелось этого признавать. — А ты чего? С нами идёшь или будешь и дальше сидеть в пыльном углу? // Путь занял около двух часов. За это время они только и делали, что петляли по городу в поисках непонятно чего. Кихён начинал уже всерьёз злиться. Во-первых, ему так и не сказали, куда они идут и что вообще ищут. Во-вторых, в животе урчало, словно там началась атомная война, а эти двое совсем ничего не замечали. Даже на его нытьё не реагировали. В-третьих, он чертовски устал, а этот Шин ещё то и дело кидал на него недовольные взгляды. Ишь чего! Это он тут недовольная особа, которая вообще не понимала куда и зачем прётся. Ки и сам не заметил, как здания вокруг становились всё более разрушенными, а пейзажи больше напоминали руины после ужасного землетрясения. Кихён сглотнул, обводя взглядом всё вокруг. Они находились где-то на окраине города, как раз там, где и был весь тот ад из его снов. Зачем они здесь? Он посмотрел на Минхи, но она упрямо шла вперёд, пробираясь через обломки и обходя глубокие овраги. Ки заглянул в одну их таких ям, а перед глазами возникли маленькие точки, что стремительно падали с неба, постепенно увеличиваясь в размерах. Ещё мгновение и раздались оглушительные взрывы, звук разбивающегося стекла в окнах, а земля в тот момент тряслась так сильно, что его подбрасывало над полом. Рыжеволосый парень зажмурился, но когда вновь раскрыл глаза, видение пропало. Это не сны… Он ведь не спит… или спит? — Кихён! Не отставай! — крикнул ему Хосок, остановившись немного впереди. Он внимательно посмотрел на него, прищурившись, и продолжил следовать за Минхи. — Показалось… Ужасное место… Хочу убраться отсюда… — прошептал Кихён, но продолжил пробираться вперёд, пытаясь успокоить сошедшее с ума сердце, что как ненормальное билось о грудную клетку. Ещё немного и они нагнали Минхи, которая смотрела перед собой, судорожно вдыхая ртом воздух. Кихён остановился немного позади, обводя взглядом руины, на месте которых когда-то стоял дом. Парень почувствовал, как в груди что-то затрепетало. Это место казалось ему до боли знакомым… Ноги сами понесли Кихёна вперёд. Он с трудом пробрался через высокую траву, по тому пути, где когда-то была каменная тропинка, он знал, что она там есть. Он прошёл около двадцати метров и заметил, что трава стала ниже и реже. Парень остановился как вкопанный, смотря на раскинувшуюся перед ним синюю поляну. Рыжеволосый парень осторожно присел на корточки и провёл кончиками пальцев по маленьким синим цветочкам. В висках гулко застучала кровь, а по коже забегами мурашки. Когда-то за этим садом, в котором росли самые разнообразные цветы, трепетно ухаживала женщина. Её всегда можно было найти здесь, среди душистых трав, куда всегда безошибочно прибегал и сам Кихён с улыбчивой девочкой. Стоило женщине увидеть детей, как на её губах расцветала ласковая улыбка. Она часто обнимала их, так крепко и бережно, отчего в груди поселялось приятное тепло. Кихён мотнул головой, поморщившись от головной боли. Неужели это его мама и сестра? Почему воспоминания продолжали атаковать его? Если он когда-то давно тут жил, тогда почему Минхи привела их сюда? Что для неё значит это место? Вот перед глазами появилось новое воспоминание. Они втроём лежали на мягком ковре возле камина, в котором потрескивали дрова. В комнате царил уютный полумрак, а единственным источником света был огонь. Нежными и тёплыми руками женщина гладила детей по волосам, перебирая пряди тонкими пальцами. Она напевала колыбельную, а её мягкий голос буквально окутывал и усыплял уставших детей. Кихён обхватил голову руками, когда она заболела ещё сильнее, а на глазах проступили слёзы. Невозможно терпеть, голова готова взорваться… — Кихён, ты в порядке? — раздался приближающийся обеспокоенный голос Минхи. Перед глазами снова заплясали воспоминания. Его коленка щипала от падения с велосипеда, который валялся рядом, а колеса до сих пор продолжали крутиться. Сидевшая рядом девочка со смешными хвостиками заливалась горючими слезами, смотря на расшибленные ладони и коленки. «Хватит реветь. Что ты как маленькая? Моя сестра бы не стала плакать из-за маленьких царапинок», — подразнил он девочку и встал, вновь поднимая велосипед. Она опустила голову и вытерла слёзы подолом своего испачканного платья. Стоило подразнить её, как она тут же успокаивалась, не желая быть слабее брата и отставать от него. «Кихён, а ты в порядке? Твоя коленка разве не болит?» — обеспокоенно спросила сестрёнка, смотря на него большими тёмно-зелёными глазами. Кихён лишь мотнул головой и забрался на велосипед. «Садись, Минхи. Больше мы не упадём, обещаю. Ты только держись покрепче, хорошо?» — он улыбнулся ей, наблюдая, как её лицо озарилось ответной улыбкой. Сестрёнка села позади Кихёна и крепко обхватила ручонками брата за туловище, уткнувшись лицом в его спину. — Кихён… — вновь до парня донёсся голос подошедшей девушки, которая присела перед ним. Неужели… Минхи его сестра? Но… Как же… Кихён растерянно посмотрел на шатенку, словно видел её впервые. В голове никак не хотела укладываться эта информация, отчего виски пронзила резкая боль. Парень сжал зубы и опустил голову, крепче сжав её руками. — Минхи… Ты не помнишь меня? — прошептал Кихён, сверля взглядом землю под собой. Не мог же он совсем свихнуться, чтобы это всё было лишь плодом его больного воображения? Или мог? — Ты о чём? — голос Минхи звучал растерянно. Она совершенно не понимала, чего он пытается добиться. В голове вновь взорвался мини-фейерверк, и Кихён перенёсся в свои воспоминания. Но это он уже видел… Во сне… Совсем рядом раздавались взрывы, отчего земля сотрясалась, не позволяя устоять на ногах. Кругом люди в панике толкались, давили, не замечая ничего вокруг, словно безумные двигаясь в одном направлении. Кихён отчаянно звал маму, что даже горло заболело от надрывного крика, но она не откликалась, а его голос смешивался и растворялся в окружающем шуме. Новый толчок, от которого не удалось устоять на ногах, и Кихён упал на землю. Люди продолжали двигаться, совершенно не замечая его и наступая на упавшего ребёнка, у которого не было и шанса подняться. Кости хрустели, пронзая тело невыносимой болью, отчего он потерял сознание. Перед тем, как всё померкло перед глазами, до него донёсся отчаянный крик мамы, но откликнуться уже не было сил… — Кихён! Ты куда? Постой! Парень шёл вперёд, не зная куда направляется и зачем. Голова по-прежнему раскалывалась от боли, а перед глазами всё плыло и двоилось. Голос Минхи раздавался всё тише, постепенно отдаляясь. Кихён хотел, чтобы этот до боли знакомый голос и вовсе исчез, просто испарился из его памяти, как и сама девушка. Почему он сбегал? Он и сам не понимал, просто чувствовал, что это необходимо. Жизненно необходимо. Просто исчезнуть, уехать подальше, начать новую жизнь, ведь один раз у него это уже получилось. Значит и в это раз получится. Вот только нужно сделать последнюю запись в дневнике и избавиться от всех воспоминаний… Вычеркнуть всё из памяти…