Глава 4
23 июня 2016 г., 22:41
После того, как дверь захлопнулась, Реджина недоуменно спросила:
— Что происходит, Эмма? С каких пор ты стала следить за мной?
— Я уже сказала, что не слежу за тобой. Я беспокоюсь о сыне.
Эмма смотрела на Реджину невидящим взором, ее буквально трясло от невыплеснутой энергии. Миллс заметила это и попыталась смягчить ситуацию, несмотря на то, что она ничего не понимала.
— Эмма.
Реджина осторожно дотронулась до сжатых кулаков подруги. От неожиданного прикосновения блондинка вздрогнула, но очнулась от своих мыслей.
— У тебя кровь идет.
Эмма разжала кулаки и с удивлением посмотрела на окровавленные ладони, будто только заметила, что она ранена.
— Позволь мне.
Реджина потянулась к ней, чтоб излечить раны, но Эмма опередила ее. Она стояла и смотрела на брюнетку, будто видела ее впервые. Реджина сама удивилась, как ее настроение быстро поменялось: только что она готова была разорвать Свон на части, а сейчас, увидев замешательство и какую-то болезненную отстраненность подруги, она испытала жалость и непреодолимое желание ей помочь.
— Эмма, скажи мне, что происходит? — повторила Реджина, уже мягче.
— Я… Он...
Брови Реджины поползли вверх от такой неуверенности в голосе Темной. Она не могла припомнить, чтоб Голд раньше так себя вел, когда был Темным. На твое высказывание в запасе у него всегда было, по меньшей мере, пять ответов. И, что более странно, прежней Эмме тоже палец в рот не клади. Когда она только приехала в Сторибрук, они часто спорили с ней и были на равных - более того, последнее слово далеко не всегда было за Реджиной. Но сейчас она видела ее такой впервые.
— Он не достоин тебя, — неожиданно выпалила Эмма, от этих слов ее зрачки расширились, но она не переставала смотреть в темные глаза своей визави.
Сказанное вконец запутало Реджину. Она вглядывалась в глаза Эммы, пытаясь ее понять, но не увидела там ничего, кроме…неуверенности?
Эмма видела смятение Реджины. Ее взгляд прошелся по лицу брюнетки: по изящной форме бровей, по точеным скулам, по прямому идеальному носу, по соблазнительной родинке на щеке и остановился на чувственных полных губах, накрашенных красной помадой.
От Реджины не укрылся этот изучающий взгляд, она слегка смутилась и только сейчас поняла, как близко они стоят друг к другу.
Неловкость момента нарушил детский голос:
— Мама? Эмма? — Генри вошел на кухню. — Я слышал крики.
Эмма смущенно посмотрела на сына и улыбнулась в надежде, что он обнимет ее, но мальчик стоял в нерешительности, пытаясь понять, что здесь происходит. Реджина решила заполнить неловкую паузу и подошла к сыну, тронув его за плечо.
— Все хорошо, дорогой. Мы слегка не поняли друг друга с твоей мамой, но сейчас все хорошо. — Она взглянула на часы. — О, уже поздно, тебе пора спать.
Эмма кашлянула, привлекая к себе внимание. Реджина оглянулась и встретила взгляд, полный мольбы. Она колебалась, но в итоге решила позволить блондинке пообщаться с сыном. Этот вечер и так был слишком эмоциональным, чтоб снова тратить себя на объяснения, и она обратилась к сыну:
— Хотя подожди немного, Бэлль передала тебе одну книгу, думаю, она будет тебе интересна. Я сейчас! — и она вышла из кухни.
— Привет, — улыбнулась Эмма. — Я скучала по тебе.
— Привет, — неуверенно поздоровался Генри. — Мне тоже тебя не хватало.
— О, Генри! — На глазах Эммы навернулись слезы. Она протянула руки, и он кинулся в ее объятия.
Генри закрыл глаза и наслаждался ее теплом. Он представил прежнюю Эмму и так сильно зажмурился, будто надеялся, что, когда откроет глаза, его желание сбудется.
Реджина стояла в сторонке так, чтоб ее не увидели, и наблюдала за ними со стороны. От нахлынувших эмоций она сама не смогла сдержать слез. Она так любила Генри: его боль была ее болью. И она любила подругу, больше всего на свете ей хотелось вернуть ее. Никто не заслуживает такой участи. Только не Эмма… Пусть это будет кто-то другой.
Реджина намеренно громко стучала каблуками, чтоб мать и сын не оказались в неловком положении, на случай, если им захочется скрыть свой порыв. Когда она вошла, они уже стояли друг напротив друга. Эмма была собрана и решительна, как всегда.
— Спокойной ночи, парень! — улыбнулась она. — Можно встретить тебя завтра после школы?
Генри с надеждой посмотрел на приемную маму, и та легонько кивнула. Лицо мальчика просияло.
— Конечно, приходи!
Он счастливо обнял Реджину, пожелал обеим спокойной ночи и убежал готовиться ко сну.
Между женщинами возникла неловкая пауза. Обе не привыкли оказываться в таких ситуациях.
— Спасибо, — тихо прошептала Эмма и легонько дотронулась до ладони Реджины.
Брюнетку словно огнем обожгло, и не успела она что-либо сказать в ответ, как Эмма исчезла в облаке дыма.
***
Реджина лежала в кровати без сна. Что, черт возьми, это было? Она пыталась проанализировать события прошедшего вечера, и с каждым новым воспоминанием новые вопросы одолевали ее. Она вспомнила, как девушка ранила себя и даже не заметила этого. Вспомнила, какой растерянной она выглядела в тот момент. Внутри нее все перевернулось, когда она вспомнила этот взгляд. Сначала она подумала, что Эмма просто решила позлить ее, но, вспомнив, какой она была кроткой и смущенной после ухода Робина, отмела эту идею. Может быть, это ревность? Но Эмма прежде никогда не интересовалась Робином. Она влюблена в Крюка, и, казалось, они были счастливы. Снова тупик. Про себя Реджина отметила, что при первой же возможности нужно поговорить с Крюком и выяснить, какие у них сейчас отношения. Не одна Реджина в ту ночь страдала от бессонницы. Вернувшись домой, Эмма не находила себе места. Она силилась объяснить свой необдуманный поступок, но ничего из этого не вышло. Что вызвало такую ярость, что она не смогла сдержать себя? Вопросы. Вопросы. Вопросы. А ей нужны были ответы. То, что касалось ее прошлой жизни до перерождения, не вызывало таких трудностей в понимании себя. Но сейчас все было по-иному. Она не могла видеть сына, пока не разберется в причине своего гнева. А что, если она навредит ему или близким ей людям? Эмма не хотела никого ранить. Может, она и была Темной, но о прошлой своей жизни она помнила.***
Реджина сидела в своем офисе и уже в пятый раз читала одно и то же предложение, тщетно пытаясь уловить суть. Головная боль начинала усиливаться. Закрыв глаза, она начала массировать виски в надежде, что боль отпустит. Ночь без сна дала о себе знать. Вся эта ситуация не давала ей покоя, что-то тревожило ее, но что конкретно, она не могла сказать. Неизвестность угнетала. Телефонный звонок заставил ее подпрыгнуть. — Я же просила меня не беспокоить! — сорвалась Реджина на ни в чем не повинной Меган. — Я знаю, мисс Миллс. Мистер Джонс сказал, ему назначено. Последние слова секретарши заставили ее забыть о мигрени. — Пусть войдет. Через некоторое время дверь распахнулась, и в кабинет вошел Крюк во всей красе. — По правде говоря, выглядишь паршиво. — И тебе доброго дня, Реджина, — наигранно поклонился Крюк. — Присаживайся, куда захочешь. — Моя королева, как Вы великодушны! Реджина закатила глаза. — Сядь уже, и покончим с этой формальностью. Крюк уселся напротив и раскинулся в кресле. Реджина признала, что он действительно выглядит ужасно: щетина отросла, волосы взъерошены, налитые кровью глаза и запах вчерашнего алкоголя было ни с чем не перепутать. — Какие проблемы? — нагло спросил он. — Я думаю, у всех жителей Сторибрука сейчас одна проблема. Имя ей Эмма Свон. — Услышав знакомое имя, Крюк скривился, словно от удара. — Мне необходимо знать, что происходит между вами? Крюк внимательно смотрел на нее, словно взвешивая, стоит ей доверять или нет. Затем вздохнул и, глядя на свои руки, сказал: — А ничего не происходит. — …? — Я пытаюсь достучаться до нее, но это словно говорить со стеной! Она совершенно не слышит меня. Она… она изменилась. Крюка прорвало, и Реджина не собиралась останавливать его. — Я люблю ее! И знаю, она любит меня, но… она говорила ужасные вещи… Тьма изменила ее. Она утверждает, что любовь — это слабость, и что мы воспринимаем ее не так. Обладание — есть любовь, но это же безумие, Реджина! Киллиан смотрел на нее с мольбой. Реджина молчала. Она догадывалась, что у них не все так гладко, но признание пирата было неожиданностью. — Я думала, она любит тебя, — прошептала Реджина. Киллиан опустил голову между ног и обхватил руками. — Я тоже так думал… — чуть слышно прошептал он. — Киллиан, — нерешительно произнесла она, — может быть, это Тьма на нее так влияет, и это ничего не значит? Пират поднял голову и горько усмехнулся. — Не нужно меня утешать. Эмма сама мне говорила, что истинная любовь всегда побеждает. Кем бы ты ни был, настоящие чувства всегда живут в тебе, и что бы ни случилось — любовь победит. В доказательство она привела в пример своих родителей…. и тебя. — Меня? — Да. Тебя и Генри… как он спас тебя от Тьмы. — Это правда! — улыбнулась брюнетка. — Его любовь и вера в меня помогли мне пережить темные времена. Поэтому и ты не должен падать духом! Верь в нее, не отступай, и ваша любовь спасет Эмму! Реджина ободряюще смотрела на пирата. — Спасибо тебе, Реджина. Я вижу, любовь и вправду творит чудеса. С этими словами он поднялся и вышел из кабинета. Реджина Миллс никогда не пила на рабочем месте. Но после встречи с Крюком это было необходимо. Она ожидала найти ответы, но получила еще больше вопросов. Реджина помнила времена, когда называлась Злой Королевой, она помнила все то зло, какое причинила людям, но любовь к Дэниэлу всегда была в ее сердце. Если бы каким-то чудом он воскрес и явился перед ней, в ту же минуту, не раздумывая, она пошла бы с ним хоть на край света и была бы счастлива в радости и в горе. Но то, что поведал Крюк, разительно отличалось от Настоящей Любви. Эмма играла с ним. Она была кошкой, он — мышкой. Реджина сама не раз играла в эти игры. Так она развлекалась. И то, что Эмма назвала власть любовью, говорило само за себя. Она осушила второй бокал вина и почувствовала, как головная боль начала отступать. Ну, хоть в чем-то облегчение. Брюнетка решила при встрече с Эммой осторожно расспросить ее о Робине, хоть вчерашнее поведение и не показывало симпатии к нему, но кто знает? Решительно поставив пустой бокал на стол, она взяла сумку и вышла из офиса.***
Голд разбирал вещи в своей лавке, пока Бэлль встречалась с подругами. В голове он прокручивал тот разговор в библиотеке. Все получилось почти идеально. Он не врал жене, но и не был до конца честен. Главное, что она поверила ему, а это все, чего он хотел. Он любил ее, но еще он любил силу, которая покинула его. Он не мог признаться жене в этом — она могла его не понять. Пусть продолжает думать, что все его действия, связанные с поиском информации по освобождению Эммы, связаны с искренним желанием помочь Спасительнице. Эмма ему действительно нравилась, но главной целью было снова вернуть себе звание Темного. Получить эту силу так, как он сделал это в прошлый раз, означало бы потерять Бэлль, потерять доверие людей, которые только начали верить ему. В данный момент это его волновало — все же человеческая натура сделала свое дело. В этот раз должно быть все по-другому. Ему хотелось найти способ вернуть силу без кровопролития, но каждый день бесплодных поисков приводил его в отчаяние. Для себя же он давно решил: если не получится по-хорошему… что ж, придется уничтожить Эмму, как бы ему ни был неприятен такой исход. От мыслей его отвлек звон колокольчика, оповестивший о появлении гостя. — Мадам Мэр, приятно удивлен! — радушно улыбнулся Голд. — Чем обязан такой чести? — Румпель… Голд заметил несвойственную нервозность в голосе и поведении брюнетки. Ее явно что-то тревожило. — В чем дело Реджина? Генри в порядке? — нахмурился Голд. — У Генри все хорошо, я по другому поводу. — Реджина нервничала и не знала с чего начать. — Осмелюсь предположить, дела темные? — намекнул Голд. Брюнетка подняла глаза и посмотрела на него. — Так и есть, — выдохнула она. — Скажи мне правду, ты что-нибудь знаешь о том, как вытащить Эмму из этой передряги? Голд внимательно следил за брюнеткой. Он предполагал, что она придет с подобным вопросом. Это означает, что у него могут быть проблемы с достижением цели. — Реджина, поверь, если бы я что-то знал, ты бы первой об этом узнала, — серьезно сказал он, сцепив руки в замок. После его слов брюнетка шумно выдохнула и дотронулась до своих волос. Она шла сюда в надежде получить хоть какую-то зацепку, но и здесь ничего не нашла. — Ты столько лет был Темным магом, ты побывал в местах, о существовании которых даже я не подозреваю, ты встречал множество существ с магической силой и ты не знаешь, и даже не предполагаешь, как все исправить? — Нет, Реджина, я правда не знаю. Видишь ли, в любом случае, тьма, живущая в ней, должна покинуть ее тело и найти себе нового хозяина. Но когда она выйдет из нее — Эмма умрет. Ни я, ни ты — никто не может воскресить мертвого. — Но ведь мы спасли Киллиана! — крикнула Реджина, и на лбу проступила пульсирующая вена. — С Эммой такое не пройдет — это иная магия, она не подвластна ни нам, ни богам. Она сама по себе, и у нее нет правил. — Такого просто быть не может, Румпель! Всегда есть запасной вариант! Просто мы его не знаем… Голда изумляло поведение Реджины. — Я и не предполагал, что вы так сильно сдружились. Можно подумать, ты переживаешь за нее поболее Снежки и Дэвида… в чем дело, Реджина? Я утратил волшебную силу, но проницательности мне не занимать, — прищурившись, улыбнулся Голд. Брюнетка слегка покраснела, но выдержала этот взгляд. — Она спасла мне жизнь. Я ее должница. — Не похоже, что она жаждет возвращения долга, — усмехнулся он, — два месяца ты жила как ни в чем не бывало, играя в счастливую семью с Робином, а теперь вот носишься как ужаленная и пытаешься горы свернуть. Я знаю тебя, Реджина. Может быть, ты скажешь правду? Миллс сверкнула глазами, и, не сказав ни слова, гордо удалилась.
