Глава 22
23 июня 2016 г., 23:21
Дворники работали на максимальной скорости, но дорога просматривалась с трудом. Ближний свет фар встречных автомобилей ослеплял, ухудшая и без того почти нулевую видимость. Приходилось бороться с собой, чтоб не втопить педаль газа в пол, останавливало лишь то, что, если они попадут в аварию, — им никогда не спасти ее. Липкий страх подбирался, словно паук к жертве, — беспощадный и не знающий жалости. Она с силой вцепилась в руль, сжимая его до боли в руках. Пару раз их чуть не занесло на поворотах, но она смогла справиться.
В машине двое. Он постоянно подгоняет ее. Они ругаются. Нет, она не слушает его — слишком высока цена потерять контроль, а с ним и управление. В висках пульсирует. Глаза на дороге. Мысли далеко.
Вот уже виден силуэт огромного темного дома, зловеще сверкающего во вспышках молний. Новый раскат грома заставляет болезненно щуриться от боли в ушах. Погода такая, что на похоронах дьявола веселее.
Она выбегает вся мокрая и замерзшая, прорезая пелену дождя; ветер яростно хлещет по лицу, но это ее не останавливает. Ветер играет распахнутой дверью, грозя сбить с петель. Плохой знак.
Они в доме. Он зовет и ищет ту, которая была ее любовью, ее сердцем и душой. Но она знает, где Она может быть. С каждой пройденной ступенькой ноги наливаются свинцом, воздух отказывается поступать в легкие. Страх полностью овладел ею. Она должна двигаться дальше.
В свете вспыхнувших молний лежала она — ее единственная. Мертвенно-бледное лицо, белые руки, испачканные в чем-то темном, раскинулись по полу. Из груди уродливо торчал серебряный кинжал.
— Нет! — судорожно хватая ртом воздух, кричала Реджина. Тело сотрясала дрожь, сердце грозилось выскочить из груди. Она оглядела свою безмолвную, такую привычную и пустую комнату. Это всего лишь сон, убеждала она себя. Вот только он снится ей чуть ли не каждую ночь.
***
Больница Сторибрука не была большой, но в ней было все необходимое, для оказания помощи больным и пострадавшим. Как правило, работы у персонала клиники было не очень много. Влияло ли это заклятие или нет, но горожане не болели ничем серьезным. Чаще всего к ним поступали дети с различными травмами… потому что все дети так или иначе получают их, и неважно, были они сказочными персонажами или нет. Иногда поступали рабочие с травмами, но все обходилось наложением швов или несколькими днями под наблюдением. До появления Эммы Свон в больнице, самым серьезным случаем в практике доктора Вэйла была многолетняя кома Дэвида Нолана, но и она не доставляла таких хлопот. Медперсонал, состоявший в основном из молодых девушек, с удовольствием ухаживал за неизвестным мужчиной. Со Свон была другая ситуация: медсестры боялись ее и с невероятным облегчением заканчивали свои смены. Доктору даже пришлось уменьшить время дежурства, но и это не помогало. Чего только они не придумывали, лишь бы не дежурить у палаты Эммы. Вот и сегодня не обошлось без разборок. Молодая Сьюзан Трэвис должна была поступить на дежурство час назад, но так и не появилась. Доктор Вэйл лично позвонил ей — узнать, в чем причина такой халатности, но она утверждала, что у нее расстройство желудка и она не могла даже к телефону подойти. Он устал от такого поведения подчиненных, но ничего не мог с этим поделать — он понимал причину их страха, поэтому был снисходителен. От помощи она отказалась, поэтому он лишь пожелал ей скорейшего выздоровления. Доктор положил трубку и подумал, кого же вызвать. Пока он думал, в дверь кто-то постучался. — Да-да, войдите. Дверь приоткрылась, и в кабинет вошла их новенькая медсестра, еще совсем юная Бэтти Вильямс. — Здравствуйте, доктор Вэйл. — Мисс Вильямс, проходите, не стесняйтесь, — девушка смущалась, явно хотела о чем-то попросить, — чем могу помочь? — Я, я… — начала заикаться девушка. — Смелее, — подбодрил ее доктор. — Я знаю, что работаю совсем недавно и отгулов еще не заработала, но мне надо помочь сестре с переездом, и я бы хотела взять пару дней за свой счет. Девушка так волновалась, что выпалила все буквально на одном дыхании. Доктор Вэйл с облегчением выдохнул, словно судьба сама привела ее к нему. — Конечно, Мисс Вильямс, я отпущу вас. Но с одним условием: сегодня вы поработаете сверхурочно, подежурив вместо Мисс Трэвис в палате Эммы Свон. Бэтти была застенчивой девушкой, но не из трусливых. Также она не была сплетницей, поэтому никогда к ним не прислушивалась. С шерифом Свон она раньше не сталкивалась лично, но знала, что люди ее уважают и любят. Бэтти связала свою жизнь с оказанием помощи людям, которые в ней нуждаются, поэтому она уважала профессии, посвященные служению народу, именно поэтому шерифа она уважала заочно. Она спокойно отнеслась к просьбе доктора Вэйла, ее не страшили сказки про Темную, и она искренне не понимала, отчего все так ее боятся. Бэтти верила в добро в людях, несмотря на жизненный опыт. Последний раз она дежурила в палате Свон два дня назад. Бэтти от природы не была слишком внимательной, поэтому даже не обратила внимания на то, что шрамы на теле пациентки стали значительно лучше выглядеть, а в некоторых местах совсем исчезли.***
Реджина Миллс всегда считала себя трудоголиком: «Либо выполняй работу на 100%, либо вообще не берись» — этого правила она придерживалась во всем. Но в последнее время большую часть ее обязанностей исполнял ее помощник и правая рука. Она и знать не знала, что у нее есть помощник, пока в один день Меган не смогла ее увидеть из-за стопок бумаг на столе. Тогда она любезно предложила вызвать мистера Дональдса помочь разобраться с документами. Реджина сначала сопротивлялась, но в итоге признала свое поражение. Теперь она относилась к этому нормально и была рада, что немного разгрузилась. Ее душевные переживания и неизвестность относительно состояния Эммы не давали ей покоя. Груз вины за то, что скрыла правду от любимой, давил на нее. Если бы только она могла обернуть время вспять… Генри утешал ее, просил не изводить себя, ведь прошлого не изменить, надо думать о будущем и о том, как все исправить. Их сын был очень разумным мальчиком, и она понимала, что он прав. Она купила большой букет белых роз, как две капли воды похожих на те, что она подарила на ее день рождения. Она не видела ее больше суток. Ей повезло — Крюка не было, медсестра в регистратуре сказала, что он сегодня уже навещал ее. Какое облегчение! Стоит отметить, Реджина более терпимо стала относиться к нему. Пират бывал у Эммы, возможно, чуть реже, чем она сама. Она видела, как сильно он переживает за нее, и не могла не отдать ему должное. — Здравствуй, любимая, — она поцеловала ее в приветствии, — сегодня ты выглядишь намного лучше. Реджина села на кровать, немного отогнув одеяло, бинты были сняты, и она свободно могла брать ее за руку. Кожа была розовой и бугристой. Реджина посмотрела на руку и нахмурилась. Она готова была поклясться, что шрам стал более светлым по сравнению с прошлым разом. Она мотнула головой, списывая все на освещение. — Эмма, ты должна как можно быстрее поправиться! Ты не представляешь, что вчера пришлось мне пережить! Генри надоело играть одному, и он пытался научить меня управлять твоим джойстиком… но, как ты догадываешься, ничего из этого не вышло. Он сказал, что я безнадежна, — Реджина закатила глаза, — я не понимаю, как можно нажимать две-три-четыре кнопки одновременно и знать, какая отвечает за ту или иную часть тела… Ты знаешь, вы так похожи, когда чем-то увлечены, он так же, как и ты, поджимает губы и морщит нос. Это так мило. Раньше я этого не замечала. Реджина тяжело вздохнула. — Где ты сейчас, Эмма? В каком из миров? Хотелось бы мне быть твоим маяком и освещать твой путь. Ее прервало чье-то покашливание. — Здравствуй, Реджина, — Мэри-Маргарет вошла в палату, — не хотела тебя напугать. Реджина отдернула руки от Эммы. — Здравствуй, Мэри-Маргарет. Я не слышала как ты вошла. Снежка села в кресло напротив и поздоровалась с дочерью. Было видно, как сильно она переживает. Вот уже долгое время у нее не было возможности нормально поговорить с ней, обнять. Теперь возможность есть, но это не то, чего бы она хотела. Миллс собралась уходить, ей не хотелось нарушать их семейное единение. Она уже приподнялась, как внезапно рука Снежки легла поверх ее руки. — Реджина, не делай этого. Брови брюнетки взметнулись вверх. — Не уходи, если, конечно, тебя не ждут важные дела. Миллс на секунду задумалась и решила остаться. Некоторое время они сидели в молчании. Наконец Снежка не выдержала. — Можно задать тебе личный вопрос? Реджина всегда считала Мэри-Маргарет неуравновешенной, но сегодня она ее удивила своим загадочным поведением. — Попробуй. — Я знаю тебя давно, и я не могу не заметить, как ты изменилась, и сейчас я говорю не о Злой Королеве — те времена уже забыты. Речь о Реджине Миллс — мэре Сторибрука. Изменилось твое отношение ко всем нам: ко мне, Дэвиду… Эмме, — последнее имя она намеренно выделила, наблюдая за реакцией, — я знаю, вы подружились, не раз спасали друг друга… Ты воспитываешь ее сына, и в последнее время Эмма доверяла только тебе. Мэри-Маргарет смущенно отвела глаза в сторону, говоря следующую фразу: — И я случайно подслушала, как ты говорила с Эммой… Реджина уже догадалась, каким будет вопрос. Она знала, что рано или поздно она окажется в этой ситуации, но тогда она думала, что с Эммой они вместе пройдут через это. — Скажи мне правду, что происходит между вами? — Она испытующе смотрела ей в глаза. Реджина не собиралась врать или скрывать свои чувства, не в том она возрасте. Также она не стыдилась своих чувств, и если для Мэри-Маргарет такие отношения неприемлемы, то хуже будет только ей. Миллс гордо выпрямилась в кресле. — Я люблю Эмму. Реджина ожидала незамедлительной реакции Мэри-Маргарет и готовилась защищаться, но ничего подобного не произошло. Снежка некоторое время смотрела на нее, переваривая услышанное, и кивнула. — А она тебя? Вопрос застал ее врасплох, она сама много раз задавалась этим вопросом, но точного ответа не знала. Мэри-Маргарет видела, как изменилось лицо Реджины. — Я не знаю, — она опустила голову и нервно теребила руки, — надеюсь, что да. Реакцию Снежки она видеть не могла, потому что перед глазами все поплыло. Она отвернулась и пыталась незаметно смахнуть слезы. Неожиданно кто-то заключил ее в объятия. Снежка повисла на ней и прижалась мокрой щекой к ее шее. — О, Реджина!.. Миллс не ожидала такой реакции и, забыв о своих чувствах, принялась утешать мать своей возлюбленной. Через некоторое время Снежке удалось справиться с эмоциями, и она, вытирая слезы, сказала: — Я догадывалась, что между вами что-то происходит, с тех самых пор, как Эмма стала Темной. Дорогая, я очень рада за вас! Ты и Эмма как никто другой заслуживаете счастья и любви. Однажды я разрушила твое счастье, и сейчас я рада, что моя дочь может стать твоим хэппи эндом! — Она снова кинулась на шею Реджины. — Спасибо, Белоснежка, спасибо, что веришь мне. — Конечно, верю! Вы просто созданы друг для друга! И как мы раньше этого не замечали? А приходите завтра с Генри к нам на ужин? Отпразднуем это событие всей семьей! — Снежка заметила беспокойство на лице Реджины и поспешно добавила. — Можем устроить ранний ужин, а позже ты сможешь навестить Эмму. — Думаю, Генри понравится эта идея. Реджине самой было по душе предложение Мэри-Маргарет, она не прочь была отвлечься от последних событий и почувствовать себя нужной.
