Still Dark one/ Все еще Тёмная

      Как она и ожидала, Генри был очень рад тому, что они вместе идут к Чармингам. Но больше всего он радовался, что мама, наконец, раскрыла свой секрет. Он ни секунды не сомневался в том, что бабушка с дедушкой одобрят их выбор, — в конце концов, это было логическим концом их отношений, делом времени. Если не брать в расчет факт, что его мама находилась в коме, он был счастлив.       Духота стояла с самого утра. Невозможно было находиться на улице, а в помещении без кондиционера не представлялось возможным работать. Продавцы мороженого и лимонада ловили свою удачу. Реджина любила выглядеть безупречно, но в такую жару тяжело было держать марку. Она прихватила с собой запасную блузку. Времени на то, чтоб заехать домой, не было. Сегодня у Генри были дополнительные занятия, поэтому ей еще надо заехать в школу. К пяти часам их ждали в доме Ноланов. Реджина встала пораньше и испекла яблочный турновер, чтобы прийти не с пустыми руками.       Мадам Мэр любила, чтобы все шло по плану, точность и пунктуальность — залог ее успеха, без этих качеств политиком не стать. Любое же изменение выводило из себя. Вот и сейчас она вышла в 16.15 из здания мэрии с освеженным макияжем и выглаженной, с иголочки, одеждой. В руках она несла блюдо с пирогом. Подойдя к машине, посмотрела на небо и нахмурилась: огромная черная туча надвигалась на город, чувствовалось, как ветер крепчает и в воздухе витает такое напряжение, какое бывает только перед сильной бурей. А вот это уже плохо, подумала она. Сев в машину, она поехала за сыном. К тому времени, когда они подъехали к дому Ноланов, ветер усилился так, что Реджине пришлось крепко держать блюдо, чтоб порывом ветра его не выбило из рук. Гром гремел, оглушая, молнии сверкали где-то вдалеке. Не лучший день для прогулок, подумала она.       Они забежали в дом, Реджина передала блюдо и пыталась привести сбившиеся волосы в первоначальный вид, что было практически невыполнимым.       Мэри-Маргарет тепло поприветствовала их, обнимая каждого по очереди. Реджина не была готова к такому приему, но приняла объятия.       — Проходите к столу! Дэвид с малышом сейчас спустятся, — радостно говорила Снежка. — Мы разожгли камин, в такую погоду он просто незаменим!       — Посмотри, кто к нам пришел! — Дэвид спускался со второго этажа, неся на руках малыша Нила.       — Твой дядя Генри и бабушка Реджина… Или нет… — Он остановился и задумался. — Это Ты дядя Генри, а Реджина…       — О, хватит! — Реджину слишком пугало выяснение родства в этой семье, все было слишком запутано. — Думаю, он может называть меня просто Реджиной, когда вырастет.       Дэвид передал сына жене и подошел обнять гостей.       — Я так рад, что ты заботишься о нашей дочери! Думаю, этот союз вас обеих сделает лучше. Добро пожаловать в семью! — И он заключил ее в медвежьи объятия.       Еще немного, и она привыкнет к обнимашкам этих двух. От этой мысли ее передернуло, но она улыбнулась.       — Спасибо за теплые слова, Дэвид, я люблю Эмму, она очень много для меня значит. И это большое счастье для нас обеих, что вы приняли нас и поддерживаете. Для Эммы очень важна ваша поддержка. — Сказав это, Реджина погрустнела, думая о своей возлюбленной, находящейся в коме.       Дэвид заметил это и положил руку ей на плечо:       — Все будет хорошо, Реджина, Эмма — наша дочь, и она справится.       Малыш лежал в своем креслице, радостно пуская слюни и болтая ножками. Они сидели за столом, наслаждаясь ужином. Реджина представила, что за пустым стулом возле нее сидит Эмма, и что они все вместе сейчас, как одна большая семья. Сердце наполнилось теплом и любовью. Она хотела этого всем сердцем. Именно к этому она шла всю свою жизнь. Из мира грез ее вырвал звонок мобильного. На экране высветился номер управления по чрезвычайным ситуациям.       — Алло? — Ее тон в мгновение переменился на деловой.       — Мадам Мэр, старший командир Джонсон на связи. Докладываю, что в городе введен режим чрезвычайной ситуации. На нас идет буря с востока, и объявлено штормовое предупреждение. Все учреждения закрыты, дети эвакуированы. Все экстренные службы в полном снаряжении и готовы к любой ситуации. По радио и телевидению периодически крутят ролик о мерах предосторожности и рекомендуют не выходить сегодня из дома. Синоптики прогнозируют, что только к утру буря утихнет.       — Спасибо, старший командир Джонсон, я на связи. Если понадобится — звоните, сделаю, что могу.       Пока она разговаривала, Дэвиду тоже позвонили, и он уже надевал куртку, поднимая воротник до ушей. Реджина вопросительно посмотрела на него.       — Звонили из участка, им нужна моя помощь. Сегодня будет усиление патруля, опасаются мародеров.       Он поцеловал сына и супругу и попрощался с гостями. Через минуту его машина скрылась в бушующей стихии.       Реджина вздохнула.       — Похоже, сегодня будет жаркая ночка.       — Главное, чтоб на улицу никто не выходил. Вы можете остаться у нас, если хотите, — предложила Мэри-Маргарет, — или ты всегда можешь перенести вас с Генри домой.       Мэри-Маргарет заметила, как Реджина закусила губу и отвела взгляд.       — Что? Я чего-то не знаю?       — Я до сих пор не восстановилась после истории с пожаром. Было затрачено много магии на тушение, поэтому я никого не могу переносить с собой…       — Оу! Ну, Генри может остаться у нас, а ты — домой, если, конечно, не захочешь переждать бурю с нами. Мы были бы рады.       — Хорошая идея.       Реджина была благодарна Снежке за приглашение — кому хочется сидеть одному дома и слушать, как бушует стихия?       Когда они принялись за турновер, на улице полил дождь. И это был не просто дождь, а настоящий ливень. Дом напротив дома Ноланов исчез из виду, ветки деревьев гнуло к земле от ветра и дождя. На душе Реджины было тревожно, и с каждой минутой тревога возрастала. Она то и дело смотрела на часы и мобильный телефон, будто ждала чего-то.       — Мам, все в порядке? — Генри заметил, как изменилось ее поведение.       — Вроде бы, просто…       Договорить ей не удалось, зазвонил домашний телефон. Женщины переглянулись.       — Слушаю? — Подошла к телефону Мэри-Маргарет.       По лицу Снежки было видно, что связь тоже пострадала от стихии, она то и дело морщилась и прислушивалась к собеседнику. Внезапно ее лицо вытянулось, она широко улыбнулась и посмотрела на Реджину. Желудок брюнетки сжался в тугой узел.       — Хорошо! Да! Спасибо, доктор Вэйл. До свидания!       Кровь отлила от лица Реджины. Значит, звонили из больницы. Она хотела и боялась услышать, что же ей сообщили. Мэри-Маргарет повесила трубку и дрожащим голосом сказала:       — Эмма очнулась.

***

      Если хочешь, чтобы все было по-твоему, — сделай это сам. Румпель давно убедился в правдивости этого высказывания. И сегодня именно это он и собирался сделать. Сегодня он покончит с Эммой Свон. Он давал ей шанс — ждал и терпел долго. Слишком долго. Не стоило рассчитывать, что он найдет Кинжал Темной. Эмма была не настолько глупа, чтоб оставить его, скажем, в ящике стола. Но, по сути, он ему и не понадобится, ведь Темная сейчас лежит в своей палате совсем беззащитная и не сможет противостоять ему. Для этого случая в лавке он отыскал подходящий кинжал, для верности смазал острие отравленной кровью огра.       Благодаря тесной дружбе его супруги с Мэри-Маргарет, он знал, что сегодня Реджина будет у них в гостях вместе с Генри. За пирата он не беспокоился — даже если тот будет трезв, он сможет справиться с ним своей тростью, в худшем случае применить кинжал и к нему.       Но удача была на его стороне. Объявили штормовое предупреждение и всех горожан просили оставаться в своих домах. Он рассчитывал, что стихия отвлечет персонал и они утратят бдительность, что позволит ему остаться на некоторое время в палате Свон. Самое главное — вогнать кинжал в сердце и освободить Тьму, а там уж он разберется со всеми.       — Ты сегодня какой-то тихий, — заметила Бэлль за ужином.       — Старая травма дает о себе знать, особенно в такую погоду.       Бэлль сочувственно улыбнулась мужу.       — Хочешь, я сделаю травяной чай, он поможет снять боль.       — Спасибо, дорогая, но я, пожалуй, перетерплю. Мне надо ненадолго отлучиться.       — Что? Куда? В такую-то погоду?!       — Да. Дело запланировано давно, и никто не предполагал, что погода сыграет злую шутку. Я воспользуюсь автомобилем.       — Но, Румпель… твоя нога! Позволь мне отвезти тебя!       — Нет, дорогая, — мягко, но твердо остановил ее, — дождем и ветром меня не напугать.       Бэлль знала, что на этом их разговор окончен. Она лишь тяжело вздохнула и принялась убирать со стола.       Он ехал очень медленно. На дороге ему не попался ни один автомобиль — как и было велено, все сидели дома. Но даже при этом он двигался с минимальной скоростью — лобовое стекло заливало дождем. Яростные порывы ветра раскачивали машину, так, что создавалось впечатление, что автомобиль сейчас перевернется. Через некоторое время он припарковался на гостевой автостоянке, выбирая самое дальнее место, между двух машин. В вестибюль он зашел промокший насквозь. Медсестра в регистратуре разговаривала с кем-то по телефону, поэтому не удостоила его и взглядом. Румпель направился в палату к Эмме. В больнице было неспокойно: персонал куда-то спешил, суетился — видимо, были перебои с электричеством. Подойдя к нужной палате, он остановился: несколько врачей во главе с доктором Вэйлом находились внутри, а медсестры заходили и выходили с испуганными лицами.       — Дорогуша, я пришел навестить Мисс Свон, могу я узнать, что случилось? — Остановил он молодую медсестру, которая только что вышла из палаты.       — А вы ей кем приходитесь? — Подозрительно посмотрела на него девушка.       — Я — дед ее сына, — сказал он правду.       Глаза девушки расширились от волнения.       — Точную информацию вам скажет Доктор Вэйл, но я знаю лишь то, что она очнулась.       — Очнулась?! — Шок и ужас отразился на лице Румпеля, но он быстро исправился, видя реакцию девушки. — Какая радость! Я могу ее повидать?       — Эээ… она сейчас в бессознательном состоянии, насколько я знаю. Она открыла глаза, когда дежурила одна из медсестер, и ее шрамы… они просто исчезли! — Было видно, какое сильное впечатление это произвело на девушку. — Извините, мне надо идти.       — Конечно, конечно! Вы мне очень помогли!       Румпель оперся спиной о стену и закрыл глаза. Что же теперь делать? Эмма очнулась! Именно сегодня! Да что же он так долго медлил? Нет, возвращаться домой с пустыми руками он не хотел: все должно закончиться сегодня, так или иначе. Внезапно его посетила идея.       Он стоял и ждал. Никто не обращал на него внимания. Рано или поздно суета утихнет, и тогда он проникнет в ее палату. Когда все положенные процедуры были сделаны, врачи оставили Эмму в покое. Какое-то время медсестра оставалась, но потом и она ушла, так как ее вызвали помочь напуганным пациентам. Румпель вошел и прикрыл за собой дверь. Эмма лежала, словно спала. Раны и шрамы от ожогов сошли, кожа приобрела цвет близкий к нормальному. Она медленно вдыхала и выдыхала, приборы мерно пикали, и на экран выводились замысловатые графики. Он стоял и смотрел на нее. Под пиджаком находился кинжал, которым он собирался воспользоваться, если удастся. Он потянулся за кинжалом, в это время Эмма открыла глаза. В течение нескольких секунд она пыталась сфокусировать взгляд, потом заморгала, увидев, кто перед ней стоит.       — С возвращением, Мисс Свон!       — Где я? Почему я не чувствую своего тела? — Блондинка смотрела по сторонам, двигая одними лишь глазами.       — Вы в больнице, и ваше тело парализовано вследствие падения дерева.       Эмма широко открыла глаза, воспоминания нахлынули на нее: пожар, Генри, Реджина…       Темная аура накрыла ее тело от макушки до ног — она излечилась. Блондинка резко вскочила с постели, вырывая трубки и датчики.       — Что с Генри?! Реджина? — Страх и паника отражались на ее лице.       — С ними все в порядке, если не считать незначительных ран и ушибов. Мисс Миллс позаботилась о Генри. Они живы и здоровы, — Голд сделал паузу, наблюдая, как на лице женщины отразилось облегчение, — чего не скажешь о несчастном дровосеке, оказавшимся не в то время и не в том месте…       Эмма резко посмотрела на него.       — Что ты имеешь в виду?       — Если ты не заметила, то в тот злополучный день ты подожгла сотни гектаров леса. Мисс Миллс спасла город от пожара, но никто не знал, что дровосек оказался в западне. Его тело нашли на следующее утро — вероятно, он задохнулся от угарного газа. Поздравляю, Темная, ты отняла свою первую жизнь! Не беря в расчет сотни бедных лесных животных…       Эмма впала в ступор. Она уставилась в одну точку и не шевелилась. Ее разрывали эмоции и мысли: она погубила невинного человека, человека, который был ни в чем не виноват, человека, которого она должна была защищать и оберегать, как шериф этого города, а не убивать… у него, вероятно, есть семья, которая никогда уже не сможет увидеться с ним, никогда не обнимет и не скажет, как они любят его. Боже, она стала монстром! Монстром, от которого бежала. А Генри? Реджина? Она могла погубить их! Они могли погибнуть от ее ярости и гнева, что же она натворила?! Нет. Так продолжаться не может. Она думала, что ее сил и самообладания хватит на то, чтоб усмирить в себе Темную, но, очевидно, это не так.       Она разжала сомкнутые челюсти и обратилась к Голду. Боль, отчаяние и мольба слышались в ее голосе.       — Что же мне делать?       Голд не был уверен, что его план сработает, но он не ошибся в Эмме.       — Ты знаешь ответ.       Долгое время они смотрели друг на друга. Эмма закрыла глаза и тяжело сглотнула.       — Передай Реджине и Генри, что я люблю их.       — Передам, — заверил Голд.       И в то же мгновение она испарилась в темном облаке.