Still Dark one/ Все еще Тёмная

      — Очнулась?! — воскликнули Генри и Реджина, — Как она? Что говорит?       — Я не знаю! Связь ужасная, но доктор сказал, что она открывала глаза. Сейчас вроде бы она снова без сознания, но раны зажили!       Мэри-Маргарет металась по комнате от волнения.       — Я поеду к ней! — сказала Реджина, на ходу собираясь.       — Мы с тобой! — воскликнули Генри и Снежка.       — Нет!       Они удивленно посмотрели на нее. Реджина вздохнула.       — Не слишком подходящая погода, чтоб путешествовать с маленьким ребенком и Генри, а сама я смогу перенестись туда.       Мэри-Маргарет была вынуждена согласиться. Разочарование отразилось на лице Генри. Реджина погладила его по щеке.       — Не расстраивайся, обещаю, завтра ты сможешь ее увидеть.       Она попрощалась и растворилась в фиолетовом облаке.

***

      Реджина так волновалась, что слегка ошиблась с местом назначения и оказалась в вестибюле. Быстрым шагом она направилась в палату к Свон, зайдя за поворот, отвлеклась на телефон и сшибла кого-то с ног. Поднимаясь и машинально извиняясь, она помогла упавшему встать и остолбенела, увидев кто это.       — Ты? Что ты здесь делаешь?       Перед ней стоял Крюк, весь вымокший и трезвый.       — Я пришел к Эмме, как и всегда.       — Так ты не знаешь?       — Не знаю что?       Реджина, не дожидаясь ответа, направилась в палату к Эмме.       — Реджина! — Крюк схватил ее за руку и резко развернул к себе. — Что происходит?       — Эмма очнулась, идиот! Пусти! — Она вырвала руку и еле сдерживалась, чтоб не побежать.       На физиономии пирата отразилось удивление и шок. Он стоял, переваривая услышанное, и, очнувшись, побежал за брюнеткой.       Они шли бок о бок, пытаясь обогнать друг друга. От палаты Эммы их отделял один поворот и небольшой коридор, завернув за угол, они нос к носу столкнулись с Голдом.       Все трое уставились друг на друга.       — Голд?       — Мисс Миллс.       — Что ты тут делаешь?       — Вероятно, то же, что и вы, — навещал больную.       — В такую погоду? — недоверчиво спросил Крюк.       — Что поделать, родственные связи — они такие.       — Киллиан, проверь, как там Эмма, — не отрывая взгляд от Голда, приказала Реджина.       Он послушался, и почти тут же послышался его голос.       — Ее здесь нет!       — Что ты сделал?! — Реджина угрожающе медленно подходила к Голду.       Его же в свою очередь это забавляло, он знал, что Реджина уже не та Злая Королева и не навредит ему. Он ее не боялся.       — Я ничего не делал, а всего лишь ответил на ее вопросы, Мадам Мэр, — с улыбкой ответил Румпель.       Реджина схватила его за горло и прижала к стене.       — Какие вопросы? Где она? — Глаза брюнетки потемнели от злости, рука крепко впилась в шею мужчины.       Голд обеими руками схватился за шею, пытаясь ослабить хватку, но силы были неравными, и он заговорил.       — Она спрашивала, что произошло, я и рассказал все, как было.       От его слов внутри брюнетки все похолодело.       — Ты… Ты рассказал о дровосеке?       — Не мог же я солгать Темной…       — Ах, ты, мерзкий, жалкий калека… Я знаю, чего ты добиваешься. Ты хочешь вернуть свою силу! Ведь так?! — Она сжала пальцы так, что костяшки побелели, мужчина захрипел, его лицо приобрело фиолетовый оттенок.       — Реджина, ты убьешь его!       — Заткнись! — рявкнула Реджина. — Отвечай! — обратилась она к Голду.       — Д…да… — прохрипел он.       Реджина вытянула руку, сжимающую горло мужчины, вверх, и его ноги оторвались от земли.       — Что она задумала?       — Я…я не…       — Еще. Хоть. Слово. Лжи. Клянусь. Я. Убью. Тебя.       Голд с трудом мог дышать и тратил все силы, чтоб не потерять сознание, но смог увидеть во взгляде мэра проблески той женщины, которую все так боялись. Она не шутила. Он слегка кивнул головой, и она поставила его на пол.       Почувствовав, что хватка ослабла, Голд схватился за шею и принялся судорожно втягивать воздух и кашлять.       — Где она? — поторопила Реджина.       — Она… там… где кинжал… не знаю… убить… себя… — Дальше говорить он не мог, судорожный кашель одолел его.       Эти слова она запомнит навсегда. Они будут приходить к ней в самые темные дни, в самых страшных снах. Слова, которые пронзили ее сердце и раскололи на две части.       Липкий, холодный и всепоглощающий страх вытеснил злость. Первой ее реакцией было немедленно убраться отсюда и искать свою возлюбленную, но голос из прошлого остановил ее. Он принадлежал мужчине, который валялся сейчас у ее ног: «…оживит ее лишь поцелуй истинной любви… Любить должна Эмма…». Эта фраза молотом отдавалась в ее голове. Нет, она любит Эмму, а Эмма любит ее, хоть она никогда ей этого не говорила, но все ее действия и поступки кричали об этом. Но что, если Киллиан прав? Что, если Реджину любит Темная, а не Спаситель?       Уйти одной — значит, возможно, лишить любимую шанса на выживание. Уйти с Крюком — терять драгоценное время, но тогда у них больше шансов на спасение Эммы. Выбор был очевиден.       — Крюк! Ты на машине?       — Да, — автоматически произнес он, — а что?       — Давай ключи, поехали к Эмме.       Они побежали к автомобилю пирата, сшибая по пути медперсонал и пугая пациентов.

***

      Дворники работали на максимальной скорости, но дорога просматривалась с трудом. Ближний свет фар встречных автомобилей ослеплял, ухудшая и без того почти нулевую видимость. Приходилось бороться с собой, чтоб не втопить педаль газа в пол, останавливало то, что, если они попадут в аварию, — им никогда не спасти ее. Липкий страх подбирался, словно паук к жертве, — беспощадный и не знающий жалости. Она с силой вцепилась в руль, сжимая его до боли в руках. Пару раз их чуть не занесло на поворотах, но она смогла справиться.       В машине двое. Он постоянно подгоняет ее. Они ругаются. Нет, она не слушает его — слишком высока цена потерять контроль, а с ним и управление. В висках пульсировало. Глаза на дороге. Мысли далеко.       Вот уже виден силуэт огромного темного дома, зловеще сверкающего во вспышках молний. Новый раскат грома заставляет болезненно щуриться от боли в ушах. Погода такая, что на похоронах дьявола веселее.       Она выбегает вся мокрая и замерзшая, прорезая пелену дождя, ветер яростно хлещет по лицу, но это ее не останавливает. Ветер играет с распахнутой дверью, грозя сбить с петель. Плохой знак.       Они в доме. Он зовет и ищет ту, которая была ее любовью, ее сердцем и душой. Но она знает, где Она может быть. С каждой пройденной ступенькой ноги наливаются свинцом, воздух отказывается поступать в легкие. Страх полностью овладел ею. Она должна двигаться дальше.       В свете вспыхнувших молний лежала она — ее единственная. Мертвенно бледное лицо, белые руки, испачканные в чем-то темном, раскинулись по полу. Из груди уродливо торчал серебряный кинжал.

***

      — Нет! — закричала Реджина.       Обычно в этот момент она просыпалась вся в поту, запутавшись в простынях, но на этот раз ничего подобного не произошло. Кошмар, преследующий ее в последнее время, оказался сном наяву. Ее ноги налились свинцом, а тело стало ватным. Она не могла пошевелиться. Крюк отреагировал быстрее.       — Эмма, нет! Что ты наделала!       Он кинулся к ней и пытался вытащить кинжал.       — Реджина, помоги мне! — испуганно кричал он.       Паника в голосе пирата привела ее в чувство. Она подбежала, и они вместе вытянули извилистое лезвие из груди блондинки. Темная кровь струйкой стекала из открывшейся раны, быстро образуя лужу под ней. Дрожащими пальцами Реджина пыталась заткнуть рану, с силой надавливая на нее, но кровь просачивалась сквозь них. Она в панике смотрела на Эмму. Ее лицо было мертвенно-бледным, веки и губы посинели, щеки осунулись. Миллс пыталась применить свою силу, но ничего не изменилось. Эмма была мертва.       — Реджина, что делать?! — взмолился пират.       — Целуй ее! — в отчаянии крикнула Реджина.       Глаза жгло от непролитых слез, в горле застрял ком.       Киллиан наклонился и с чувством поцеловал Эмму.       Реджина лишь однажды видела, как работает поцелуй любви, когда Эмма спасла их сына от сонного заклятия. Все казалось таким простым: целуешь — просыпается. Но тогда человек был лишь очарован, а не мертв. Чего ждать и что делать сейчас, она не знала.       Пират отстранился и ждал. Ничего не происходило. Он поцеловал ее еще раз, более долгим поцелуем. Реджина молила Бога, чтобы глаза Эммы открылись, чтоб она сделала вдох, но ничего не происходило. Лишь теплая кровь продолжала сочиться сквозь ее пальцы.       Крюк отстранился и с отчаянием посмотрел на брюнетку.       — Почему не работает?! Реджина! Сделай что-нибудь!       Она слышала его, как будто откуда-то издалека. В голове звучало: она мертва-она мертва-она мертва. Медленно, словно во сне, Реджина нагнулась к лицу Эммы и поцеловала. Губы были холодными и жесткими. Она заплакала, и пара горячих капель упала на белую кожу.       — Я люблю тебя, — прошептала она в губы Эммы.       Больше сдерживаться она не могла, упала на грудь Эммы и разрыдалась.       Киллиан стоял рядом, опустив голову, и скорбел о своей утраченной любви.       Реджина думала, что уже никогда не испытает такую боль. После смерти Дэниэла она закрыла свое сердце, чтоб защититься. Но с Эммой произошло все само собой и так стремительно. Любовь вознесла ее к небесам, и она же обрекла ее на адские муки. Реджина оплакивала свою любовь, свое разбитое сердце и утраченную жизнь. Она надеялась, что их любовь окажется сильнее Тьмы, но время шло, а Эмма лежала так же неподвижно.       Она погладила ее по щеке, запачкав кровью, провела по волосам. Она смотрела на это прекрасное лицо и не верила в реальность происходящего.       — Эмма, не покидай меня, — шептала она, — я не смогу жить без тебя! Ты нужна мне! — Она покрыла поцелуями лицо Эммы, прильнула к губам.       — Вернись…вернись ко мне… я люблю тебя, Эмма…люблю…       Она продолжала плакать, пока не услышала удивленный возглас.       — Реджина!       Брюнетка подняла заплаканные глаза на пирата: он изумленно на что-то смотрел и показывал в сторону. Реджина повернула голову в том направлении и увидела причину такого поведения. Кинжал Темной, который они вытащили из тела Эммы, дрожал, словно большой магнит вот-вот притянет его. Реджина поднялась на ноги, завороженно глядя на это явление. Неведомая сила подняла его в воздух и переместила к груди Эммы. Острие располагалось прямо над ее сердцем. В то же мгновение кинжал начал вращаться вокруг своей оси. Узоры, украшающие его, засветились тусклым светом. Чем быстрее вращался кинжал, тем ярче становилось свечение. Им пришлось отступить на шаг назад и прикрыть глаза ладонью от нестерпимого света. Последнее, что увидела Миллс, перед тем как закрыть глаза, — как надпись «Эмма Свон» ярко вспыхнула и исчезла с поверхности. В то же мгновение из раны на груди Эммы стали вырываться черные тягучие нити. Они вытягивались, переплетая друг друга и заключая кинжал в сферу. Когда последняя нить покинула тело Свон, кинжал резко остановился. Острие будто всасывало тонкую нить, и когда вся Тьма была поглощена, он исчез с небольшим хлопком.       Звенящая тишина резала уши. Даже буря затихла в этот миг. Что сейчас произошло? Реджина и Киллиан смотрели друг на друга, пытаясь понять, не причудилось ли это им.       Оторвав взгляд от пирата, Реджина встала на колени возле тела Эммы. Она лежала такая же неподвижная и бездыханная, но кровь больше не текла. Миллс дотронулась до раны на груди — она исчезла. Ткань одежды была порвана, но кожа была совершенно гладкой, не считая запекшейся крови.       — Эмма!       Сердце бешено стучало в груди. Неужели она потеряла ее второй раз за вечер?! Рука потянулась к белой щеке, но не успела дотронуться.       Эмма резко открыла глаза, выгнула спину и сделала громкий судорожный вздох.

***

      Она стояла в своем доме посреди мансарды, в том месте, где все началось. Здесь все и закончится. Что бы она ни чувствовала, как бы сильно ни хотела остаться, она не могла. Боязнь причинить вред своему ребенку и женщине, с которой она разделила последние дни своей жизни, привела ее к отчаянному и бесповоротному решению. Она должна умереть.       Она прижала кинжал к груди. Резкое движение. Острая боль. Через мгновение ее бездыханное тело уже лежало на полу.       Представление людей о Рае и Аде всегда было однозначным: рай на небесах, там мир и покой, в аду — в подземном царстве — тебя ожидает огонь и вечные муки. Эмма открыла глаза и не увидела ни луча света, уходящего в небо, ни дьявольского огня преисподней. Вокруг не было вообще ничего, кроме плотного серого тумана. Последнее, что она помнила, — невыносимая боль где-то в районе сердца. Она машинально дотронулась до того места, где должна быть рана, но там ничего не было. Она не чувствовала боли, даже не так — она не чувствовала вообще ничего. Радость, грусть, счастье, ярость… для нее это были лишь слова. Смутные воспоминания о них теплились в душе, словно тень от ночной звезды. Эмма вытянула руки и пошла вперед. Трудно было понять, долго ли она шла, в правильном ли направлении? Лишь благодаря твердой поверхности она могла определить, где верх, а где низ. Пустота окружала ее. Что это за место такое? Сколько здесь ей находиться? Что ждет ее? Почему она здесь? Некому было ответить на эти вопросы. Она кричала, звала на помощь, в ответ — тишина. Она шла сначала в одну сторону, потом сворачивала и шла в другую. Она не останавливалась, пока не закружилась голова. Очень трудно было ориентироваться. Тогда она села, обхватила колени и закрыла глаза. Раз зрение ее подводит, значит, надо сосредоточиться на слухе. Долгие дни одиночества позволили Эмме быстро погрузить себя в транс. Поначалу она ничего не слышала, но спустя некоторое время до нее стали долетать какие-то звуки. Словно ветерок колышет траву. Еле слышный шепот десятка голосов мог создать такой звук. Разобрать ничего не представлялось возможным. Эмма сильнее сконцентрировалась, так, что жилка забилась на лбу, на висках проступила испарина. Шёпот стал ближе и отчетливей. Можно было разобрать отдельные слова: …прочь…не место…чужая…сердце…       Эмма резко открыла глаза, потому что уловила движение сквозь закрытые веки. Тени, чуть темнее, чем туман, летали вокруг нее. Они не имели какой-то определенной формы. Они не пугали ее, но она поняла, что ей тут не рады. Шепот исходил от них. Они пролетали рядом с ней, касаясь щеки и взметая пряди волос.       — Что вам от меня надо?!       Ответа не последовало. Тени продолжали кружить над ней и начали атаковать. Эмма попыталась убежать, но они преследовали ее, казалось, их становилось все больше. Шепот превратился в гул, словно рой пчел кружил над ней. Она собрала оставшиеся силы и мысленно повторила вопрос: «ЧТО ВАМ НАДО?». Внезапно одна тень отделилась от остальных и приземлилась прямо напротив Эммы. Постепенно она приняла очертания высокого человека. Это был мужчина, но лица она не видела. Он вытянул руку, и длинный палец почти уперся ей в грудь. Эмма опустила голову и увидела свое сердце, оно светилось ярким красным светом и билось, словно живое.       — Как такое может быть?! — Она не сразу поняла, что сказала это вслух.       После этих слов тени будто потеряли контроль: они нападали на нее, толкая и сбивая с ног. Эмма попятилась, не зная, как защитить себя.       Спас ее голос. Голос, который она узнает из миллиона. Голос, от которого ее сердце всегда замирало. Он позвал ее по имени. Эмма обернулась и, не думая ни о чем, кроме этого прекрасного голоса, побежала туда, откуда он доносился.       Жгучая боль разрывала легкие, перед глазами вспыхивали красные розы, голова словно чугунная. Эмма открыла глаза и судорожно вдохнула. Неужели новорожденные, делая свой первый вдох, испытывают такие же ощущения? Если это так, тогда понятно, почему младенцы забывают об этом, достигнув определенного возраста. С каждым последующим вдохом боль отступала.       Только сейчас она заметила, что на нее смотрит пара знакомых карих глаз.       — Ты вернулась…