Outsiders

Что делать, если ты не горишь желанием возвращаться в пустыню, сколь бы миротворческой ни была миссия, но и все накопленные деньги постепенно подходят к концу? За четыре года участия в иракской компании и последний год в Сирии Себастьян понял две вещи: во-первых, он ненавидит песок, жару и привкус воды на дальнем востоке, а во-вторых, его слишком сильно раздражает отсутствие возможности сказать прямому руководству в глаза, что поступивший приказ — это не столько верная смерть отряда, сколько полнейший идиотизм. Вернее, возможность была. Но воспользоваться ей можно было только единственный раз. Он и воспользовался. Что делать, если ты не умеешь по жизни ничего, кроме как убивать людей, но совершенно не горишь желанием, да и не имеешь больше возможности нести демократию на территорию команчей и близлежащие земли? Владельцем охранного агентства был бывший сослуживец, ушедший в отставку после контузии, но не растерявший командирской хватки. И умения держать слово он тоже не растерял: звонок поступил на следующий же день после того, как Себастьян к нему обратился. Про Джеймса Мориарти было толком ничего не известно. Та информация, которую удалось найти в интернете, была слишком скучной — таким людям редко требуются телохранители. Ни серьезного бизнеса, ни положения в обществе, ни громкой популярности. Ничего. И тем сильнее было предчувствие, что здесь может найтись что-то интересное. Оказавшись за дверью после собеседования, Себастьян оглянулся по сторонам и пошел в сторону метрополитена, открывая папку на ходу. Содержимое не то чтобы давало явное понимание происходящего, но уже подталкивало к определенным догадкам. Итак. Что он имел на руках. 1. Несколько вырезок из газет, освещавших громкие и скандальные дела наряду с совсем неприметными происшествиями. 2. Порядка десяти адресов ирландских пабов, сосредоточенных в нескольких районах, имевших репутацию элитных. 3. Нотный лист с началом Венгерской Расподии Листа, на которой в правом верхнем углу красуется роспись Мориарти и рисунок паука, сделанный его же рукой. Моран пробежал глазами список пабов, затем вытянул из кармана телефон, наскоро фотографируя его и подпись в углу нотного листа, чтобы отправить Ребекке — вероятно, это могло помочь ей с поисками. Сам он свернул в один из пабов, благо, тот был по пути, и в нем наверняка был такой специальный темный угол, в котором можно было изучить газетные заметки как следует. Пока что список пабов был самым явным указанием. По всей вероятности, по этим адресам можно было встретить искомого человека хотя бы раз в неделю. С этим было относительно просто: нужно было сравнить записи с камер видеонаблюдения и найти тех людей, которые будут встречаться на всех. Тем не менее, от мысли о том, какой объем информации придется прогнать и как достать эти самые записи, стало вдвойне любопытно, кого именно искал себе на службу мистер Мориарти. На обычного телохранителя это не тянуло. Скорее, на ассистента не то в частном сыске, не то… черт его поймет. Все вырезки из газет были посвящены преступлениям, так или иначе. Версия про частный сыск все еще лидировала, только подтвержденная этим. Но какой частный сыщик будет прятаться, не оставляя о себе ровным счетом никакой информации в свободном доступе? Это как минимум нелогично — как тогда его найдут потенциальные клиенты? Ладно, к этому вопросу стоило вернуться позднее. Моран оставил оплату по счету за обед и поднялся из-за столика. Дверь, ведущая в служебные помещения, располагалась аккурат рядом с дверью в уборную. На то, чтобы достать запись с камеры над входом в паб за последнюю неделю, ушло не более пятнадцати минут. В конце концов, полковник тоже был не так прост, как можно предположить из личного дела типичного твердолобого вояки. Сообщение от Ребекки пришло уже ближе к полуночи, как раз к тому моменту, когда Себастьян вернулся домой, раздобыв все необходимые записи. Это оказалось почти просто: дважды сработал подкуп, один раз пришлось предъявить поддельное удостоверение сотрудника спецслужб, в остальных случаях достаточно было дождаться, когда охранник отлучится, по своей воле или благодаря усилиям проспонсированной блондинки. Моран с интересом изучил переписку на нескольких форумах в подсети, где так или иначе упоминался мистер Мориарти. Конкретики все еще не было, никакой. Но судя по репликам, складывалось впечатление, что Мориарти — это… советник? Вроде того. Серый кардинал, дающий рекомендации в том, как именно провернуть то или иное незаконное дело. Выбор профессии был, прямо сказать, оригинальный. И определенно разжигал интерес. Дело оставалось за записями. Именно на них ушло больше всего времени, и результат был не слишком утешительный. Как минимум четверо человек встречались на записях во всех указанных пабах. Что любопытно, среди них был и Кингсли. Казалось бы, ничего удивительного — ассистент просто сопровождал своего босса, — но нет, он был там один. Помимо него претендентами были невысокий округлый мужчина лет пятидесяти с довольно идиотскими усами, молодая темнокожая особа, азиат неопределенного возраста и, собственно, сам Кингсли. Поразмышляв, Моран не стал списывать его со счетов, хотя мысленно поставил на девушку. Это было бы забавно. Последним шагом была рапсодия. Было это совпадением или нет, Себастьян не знал, но, если он верно понял Мориарти, верить в совпадения не стоило. Поэтому он ничуть не удивился, что именно в тот день, когда истекал срок его поисков, в Лондонская филармония давала концерт музыки Фиренца Листа. Себастьян справедливо решил, что если проиграет, то, по крайней мере, насладится музыкой. Поэтому он появился у входа в здание за четверть часа до начала, в классическом черном костюме, против привычной формы и обыкновенных для гражданки джинсов. Регламент, в конце концов, требовал. Предыдущие полтора часа он наблюдал за входом из окна одного из зданий напротив, но ни один из претендентов так и не появился. Что ж. У него как раз оставалось время на последнюю сигарету, пока последние запаздывающие зрители подтягивались ко входу. Время шло, стрелка на наручных часах отсчитывала последние минуты перед третьим звонком, но Мориарти так и не появился — ни один из четырех подозреваемых. Себастьян поморщился с недовольством на себя самого. Все же что-то упустил, расшифровал не так. Очевидно, что задание он не прошел — что же, значит, не судьба. Впрочем, что-то подсказывало, что после возвращения домой он переворошит все материалы и все же найдет нужную зацепку. Как иначе? Моран затушил окурок о край урны, поправил манжеты рубашки и прошел внутрь, доставая из внутреннего кармана пиджака билет. Предъявив его молодой даме на входе в зал, он прошел вглубь, отсчитывая ряды и рефлекторно отмечая обстановку зала, расположение охраны, выходов и прочие ключевые вещи, и потому осознал, кто именно сидит на соседнем кресле, только когда подошел к своему ряду. Полковник остановился, окидывая взглядом Кингсли — не Кингсли, Мориарти. Тот сейчас порядком отличался от того образа, что предстал на коротком собеседовании. Губы медленно расползлись в довольной улыбке. — Мистер Мориарти, — Себастьян кивнул в знак приветствия, спокойно, как старому знакомому, и более не произнес ни слова — свет в зале погас, а тяжелый бархатный занавес пополз в стороны, обнажая сцену.