Outsiders

Джима ожидала нелегкая работа. Но он нашел множество способов, как развлечь себя и превратить собеседование в настоящий кошмар для приходивший в его дом людей. Парочку нанимавшихся мужчин он попытался соблазнить, что у него вполне себе удачно получилось. Это сразу выявляло некомпетентность таких телохранителей, и они отправлялись восвояси. Для кого-то Мориарти тут же нанимал киллера — ему не нравился человек, и консультирующий преступник не хотел, чтобы вызывавшие у него омерзение люди переводили кислород. В общем, добрая половина соискателей благополучно слилась после одного дня. Для них, видите ли, оказалось слишком сложно самостоятельно вычислить своего работодателя. Пустоголовые охранники, видимо, привыкли быть симпатичным аксессуаром для своего хозяина. А Джеймс любил, чтобы его окружали красота и интеллект. Тот самый Себастьян Моран, который пришел раньше всех и буквально покорил Мориарти своим характером и вежливым поведением, он казался достойным того, чтобы быть не просто личным телохранителем, а, возможно, даже приносить свой вклад в некоторые дела. С самым пристальным вниманием консультирующий преступник следил именно за действиями Себастьяна. Подключиться к камерам видеонаблюдения всего города не составило особого труда — в компьютерах Джим разбирался. А когда он узнал, что Моран купил себе билет на концерт Листа, Мориарти тут же поменял себе место. Он решил, что это может быть довольно забавно: они оба будут сидеть в партере и не иметь возможности заговорить (это же в крайней степени невежливо, отрываться от прекрасной музыки ради разговора). Чтобы не быть замеченным зорким снайпером, Джим прошел через служебный вход и занял свое место. Теперь оставалось дождаться, пока ему составит компанию новоиспеченный личный телохранитель Его Величества Короля Преступного Мира. И правда, не отличить легкомысленного и ветреного персонажа, созданного за пять минут, от уверенного в себе, всегда сосредоточенного консультирующего преступника было нельзя, просто невозможно. Строгий костюм, зализанные волосы, серьезный взгляд и ровная, почти королевская осанка говорили сами за себя. Джим не произнес и слова, когда Моран опустился на кресло рядом с ним. Только бросил довольный взгляд и улыбнулся уголками губ. Даже в его взгляде, при желании, можно было увидеть удовлетворение и практически детскую радость: он нашел себе умную и на редкость догадливую игрушку. Тем не менее, поздравления и радостное подписание контракта предстояло отложить на несколько сладостно-прекрасных часов, пока музыканты будут ублажать достопочтенную публику произведениями мастера. Концерт начался с тех самых Венгерских Рапсодий. Не даром Джим в свое время помог руководителю оркестра избавиться от надоедливых соседей. Ему готовы были ноги целовать, только Мориарти был слишком высоко, чтобы эти мелкие сошки могли до него дотянуться. Широко распахнутыми глазами консультирующий преступник наблюдал за игрой, смотрел, как плавно скользят руки пианиста по черно-белым клавишам, как выступают у него на лбу капли пота. Джеймс даже слегка возбудился от восхитительной игры. Нельзя сказать, что полковник был любителем симфонической музыки. Нет, пожалуй, за последние годы это был первый посещенный им подобный концерт. И тем не менее, воспитание, образование и определенный вкус к жизни полноценно позволили проникнуться моментом. Лист был восхитителен, как и его исполнение. Пожалуй, Себастьян мог сказать, что давно не проводил время с таким удовольствием, и музыка была только одной из составляющих. С юности равнодушный к любого рода соревнованиям, он все же был несказанно доволен тем фактом, что оказался в выигрыше. Время пролетело незаметно, вот, наконец, последний звук музыки умолк, и в то же мгновение зал разразился громоподобными аплодисментами. Мориарти не сдвинулся с места. Ни когда люди расходились в разные стороны, ни когда зал окончательно опустел. Он все ещё словно бы и не обращал на Морана никакого внимания, просто анализировал музыку, заставляя потревоженные струны души перестать вибрировать. Когда зал опустел, Себастьян продолжал сидеть, не подавая ни единого признака нетерпения или спешки. Это тоже было привычкой, приобретенной на службе. Как метко выражался Перес-Реверте о ремесле солдата. «есть приказ — стреляем, нет приказа — спим». Сейчас, метафорически, приказа не было. Можно было насладиться моментом, что Моран и делал, позволив себе обратить взгляд на Мориарти и беззастенчиво разглядывая своего холеного нанимателя. Наконец, когда в зале воцарилась полнейшая тишина и казалось, что слышно, как бьется сердце, Джеймс все же соизволил обратить свое внимание на полковника. — Вам понравился концерт? — совершенно спокойно, как будто так и надо, Мориарти решил завязать светскую беседу. — Концерт был восхитителен, — дождавшись все же вопроса и выдержав положенную неспешным светским ходом разговора паузу, ответил полковник. — Спасибо, что пригласили. В последнее время, признаться, я был далек от светских мероприятий. — Как и я, — Мориарти растянул губы в приторной улыбке, а его голос звучал мурлыканьем Чеширского кота, он опьянял и старался обворожить собеседника своим голосом. — Мне показалось, что это довольно приятное место. Подходящее для знакомства. Джим встал с места. Они сидели во втором ряду, и брюнет беззастенчиво встал на кресло, своими дорогими лакированными ботинками вдавливая мягкую обивку. Он легко перешагнул на первый ряд и повернулся лицом к Себастьяну. Джеймс любил представления. Если бы люди не нуждались в его помощи, он бы вполне мог стать Королем театральных подмостков. Но до сих пор у него не было ни зрителей, ни самой сцены. — Вы уже догадались, кто я? — Мориарти сверкнул обворожительной улыбкой и не совсем ясным взглядом. Сцена манила его и опьяняла. Но Джим все ещё сдерживался, давая полковнику шанс. Что можно было сказать однозначно, Мориарти был уникален. Сложно было понять, где кончается один образ и начинается другой, и может ли вообще этот человек быть откровенен. Он, казалось, переигрывает себя самого, и итогом этого становится удивительное зрелище. Моран остался сидеть, провожая мужчину взглядом, наблюдая за ним с нескрываемым вниманием. — Иначе меня бы здесь не было, — кивнул полковник взамен прямого ответа. Чутье подсказывало, что лучше позволить Мориарти доиграть представление самостоятельно, не забирая у него право представиться во всей красе. — Вы — мой новый работодатель. — Это скучно, — Джим говорил своим голосом, но вдруг резко перешел на октаву выше, пародируя «Кингсли», — мистер Мооран. Мориарти понимал необходимость представиться так, чтобы его представление запомнилось надолго, чтобы его имя и его профессия всегда оставались где-то на кончике языка, его лицо навсегда отпечаталось на сетчатке, его голос всегда звенел в голове. Джеймс буквально взлетел на сцену и на мгновение замер спиной к зрительному залу. Мышцы расслабились, голова словно невольно откинулась назад, отчего несколько особо непослушных локонов испортили весь вид прически. Но это длилось не более пяти секунд. Брюнет резко развернулся на пятках и стал пристальным взглядом сверлить Себастьяна. — Джеймс Мориарти, — мужчина сделал реверанс налево, — Король преступного мира, — поклон направо, — Паук в самом центре человеческой паутины, — Джим чуть качнулся на пятках и послал снайперу воздушный поцелуй, — И просто единственный в своем роде консультирующий преступник. Себастьян откинулся на спинку кресла, не без удовольствия наблюдая за представлением. Он был собран, привычки не позволяли ни на минуту забыть о том, что Мориарти в первую очередь — крайне опасный противник, и подвоха стоит ожидать с любой стороны. И в то же время Мориарти увлекал ровно настолько, чтобы искренне наслаждаться происходящим. Моран усмехнулся, склоняя голову в приветствии. — Приятно познакомиться, мистер Мориарти, — сказал он, не сводя внимательного взгляда. — Ваше… тестовое задание было для меня редким удовольствием. Полагаю, сам я не нуждаюсь в представлении? Вы похожи на человека, который заблаговременно узнает о собеседнике всю подноготную, даже то, чего не знает о себе он сам. — Мистер Кингсли мне все сообщил, — Джим задорно рассмеялся и спрыгнул со сцены. Время дурачиться кончилось.