Глава 4
28 июня 2016 г., 14:07
Звонок, разрывающий тишину дома, оказался с работы. В одном из ресторанов возникла проблема с поставками овощей. Оставить это без внимания Виктор не мог: если в одном заведении произошло ЧП, то значит и в других скоро начнутся похожие. Поставщики все были проверенные, уже много лет работающие с его сетью и раньше подобных накладок не случалось. Ситуация не критическая, но неприятная, поэтому управляющий и поставил в известность шефа.
Приняв информацию к сведению и дав необходимые указания, Виктор сделал пару звонков своим поставщикам и решил все-таки поехать в офис.
Что-то было во всей этой ситуации мутное, как вчерашний туман. И вчерашний день принес в его мир Никиту, то сегодняшняя муть подобного не обещала. Надо разбираться, и чем раньше, тем лучше.
Не став будить Никиту, разумно предоставив ему шанс выспаться, Виктор быстро набросал записку на листке и оставил ее на прикроватной тумбочке в спальне молодого человека. Переодевшись в костюм и проверив напоследок спящего, уехал обратно в столицу.
Проспав несколько часов в тишине, без оголтелых криков соседей, Ник потянулся в кровати всем телом и, ощутив непривычную мягкость последней, мгновенно открыл глаза. Резко сев в кровати, потер лицо, сгоняя последние остатки сна, прислушался. В доме не раздавалось ни звука, лишь за окном шумела листва, да где-то вдалеке переругивались собаки.
Смутившись отсутствию одежды и порадовался наличию боксеров. Отыскал взглядом свою одежду, сложенную на кресле в углу, Ник быстро встал, оделся, поправил постель, расправил покрывало на ней и только тогда заметил сложенный вдвое небольшой белый листок подсунутый уголком под лампу.
Четким, уверенным почерком с легким наклоном вправо, там было написано:
«Никита, я уехал в офис. Возникли кое-какие вопросы, требующие моего присутствия, но надеюсь, что это ненадолго. Дом полностью в твоем распоряжении, можешь пока освоиться и осмотреться, как следует. Если захочешь перекусить, кухня также к твоим услугам. На всякий случай оставляю номера телефонов офиса и своего сотового, звонить можно с любого телефона из кабинета или гостиной. Виктор».
Ниже в записке шли несколько номеров и Никита с трудом подавил в себе желание набрать хоть один из них. Виктор притягивал своей уверенностью, харизмой и добротой. Это удивляло и пугало его.
— Уехал?
Первой мыслью было уйти отсюда. Остановило же его незнание обратной дороги и всё то хорошее, что он увидел от Виктора за эти два дня. Да тот, в какой-то мере, навязчив и даже деспотичен в своем решении помочь, но так приятно когда о тебе кто-то заботится, терпит твои истерики.
Вспомнив, чем закончился завтрак, Никита залился румянцем стыда. Подобное поведение настолько для него нехарактерно, что сейчас было очень стыдно перед Виктором. Как он мог так расклеиться!
Надумав все-таки остаться и дождаться хозяина дома, прежде чем принимать какие-либо решения, Никита вышел из комнаты, чтобы осмотреться и лучше познакомиться с домом.
В спальню хозяина заходить не стал, лишь кинул взгляд в приоткрытую дверь. Светло-серые стены и темная почти черная мебель, а вот шторы, покрывало на кровати и обивка кресел, наоборот были белоснежными. Ковер закрывал пол почти полностью и был такого же цвета что и стены. Все вместе смотрелось ошеломительно.
Оторвавшись от восторженного созерцания, Никита двинулся дальше со своей исследовательской деятельностью. Спальни в другом крыле были похожи, только одна была в темно-синих тонах, а другая в изумрудно-зеленых. Все было элегантно и комфортно.
Закончив со вторым этажом, он спустился вниз, скользя ладонью по полированной глади перил, подавив в себе мальчишеский порыв съехать верхом.
Оставив кухню напоследок, так как он ее уже более-менее видел, Никита решил начать с кабинета.
Вот, где однозначно царил дух хозяина дома, начиная от расстановки мебели, выбора литературы и заканчивая едва уловимым запахом дорогого парфюма. Никита невольно вдохнул глубже: отчетливо чувствовался древесный хвойный аромат в сочетании с цитрусовыми нотками, слегка приправленный терпкостью табака. Так пахло от Виктора. Вчера, сегодня утром, в машине и в объятиях мужчины — у него было достаточно времени, чтобы запомнить и узнать это сочетание. Кровь прилила к щекам, стоило вспомнить о руках Виктора и Никита поспешил вернуться к изучению интерьера.
Напротив двери, сразу бросаясь в глаза, между двух окон стоял строгий тяжелый стол из темного дерева с внушительным офисным креслом, рядом с ним под углом расположился стол со всевозможной офисной техникой. Пара кожаных кресел удобно занимали нишу у камина слева от двери, а диван пристроился напротив них. Все остальное пространство занимали шкафы с книгами. Даже в приютской библиотеке Ник не видел столько книг сразу.
Плотно притворив за собой дверь, Никита направился в гостиную.
Эта комната поражала воображение. Занимая практически половину первого этажа, она была условно поделена на две части: столовую и собственно гостиную. В столовой зоне стоял прямоугольный стол темного дерева в обрамлении восьми стульев. Гостиная зона была средоточием уюта и комфорта: мягкие диваны и кресла расположившись у стен, оставляли центр относительно свободным. Два кресла стояли у камина, еще пара у стены напротив с шахматным столиком между ними, а два дивана, стоящие под углом друг к другу объединял журнальный столик на подножии причудливой формы. С потолка спускалась большая люстра, выполненная из дерева, несколько схожих с ней бра расположились по стенам. Плазма напротив одного из диванов и музыкальный центр под ней не вносили диссонанса в изысканный интерьер. Вся техника либо была в корпусах из дерева, либо, как телевизор, обрамлена рамой соответствующей общему стилю гостиной. Две стойки по обеим музыкального центра, хранили коллекцию дисков хозяина дома. В нескольких местах по периметру комнаты виднелись удачно замаскированные акустические колонки. Но главным украшением комнаты были французские окна в пол, открывающие потрясающий вид на ухоженный сад и патио с уличным камином и плетеной мебелью.
Надолго задержавшись у окна и налюбовавшись видом, Ник подошел к музыкальному центру.
Музыку он очень любил, вот только наслаждаться ей доводилось не часто. Очень хотелось послушать хоть что-нибудь, но страх испортить незнакомую технику был выше. Долго рассматривая кнопки на панели, он, в конце концов не удержался и нажал клавишу «play» — уж эту кнопку он знает и вряд ли она может что-то испортить. После секундной задержки комнату заполнила нежная, переливающаяся мелодия. Она лилась с потолка, отталкивалась от стен и укутывала Никиту своей нежностью. Мелодия показалась знакомой.
— Шопен… — благоговейно прошептал Ник, осторожно взяв, лежащую на центре коробочку от диска, посмотрел на обложку, улыбнулся и вернул на место. — Шопен.
Спасибо учительнице музыки в школе, за то, что не ограничивалась школьной программой и знакомила своих неблагополучных учеников с мировыми шедеврами, стараясь хоть чуть-чуть привнести радости и красоты в их серый мирок.
Музыка была одним из любимых предметов Никиты.
Никита сел на пол перед центром, подтянув колени к груди и положив на них голову, прикрыл глаза. Улыбка сама по себе, несмело, непривычно растекалась по лицу. Одна мелодия сменяла другую, а он все сидел и сидел, боясь пошевелиться, чтобы не нарушить магию музыки.
Эту картину и застал вернувшийся Виктор: Ник сидел в лучах солнца и улыбался, закрыв глаза и слегка покачиваясь в такт музыки.
Уже одно то, что дом его встретил не тишиной, а звуками музыки отозвалось теплотой в душе, а представшая перед глазами картина и вовсе заставила забыть обо всех неурядицах.
Постояв, минут пять в тихом созерцании и не став тревожить парня, Виктор поднялся к себе и переоделся. Спустившись вниз, застал все ту же картину блаженствующего Никитки.
Еще немного полюбовавшись мирной картиной, он прошел в кабинет и принялся за документы: вопрос с поставками медленно, но решался, хотя и требовал постоянного контроля с его стороны.
Под льющиеся из гостиной звуки музыки, работа спорилась быстрее. Незаметно для себя, Виктор сделал гораздо больше, чем планировал за истекшее время.
Когда проголодавшийся желудок напомнил Нику, что неплохо бы подкрепиться, он поднялся и потянулся, разминая затекшие от долгого сидения конечности. Направляясь на кухню с удивлением отметил, опустившиеся на дом сумерки. Сколько времени он провел в гостиной неизвестно. Никогда еще он не мог себе позволить вот так просто отдохнуть.
Зайдя на кухню, Никита опешил.
Как он мог всего этого не заметить утром?
Огромное пространство больше напоминало профессиональную кухню, при этом сохранив колорит и уют домашней. Невероятное количество разнообразной техники, которую Ник зачастую и не знал даже. Кухонный остров посередине можно было использовать и для готовки, и для трапезы в узком кругу, что они с Виком и сделали утром.
Над рабочей поверхностью острова, там, где располагалась плита, нависала массивная красивая вытяжка, украшенная чеканкой и декоративными панелями и сувенирными тарелками. На стенах, сохранивших рисунок стенной кладки, на стилизованных под старину крючках, висели всевозможные кастрюльки, сковороды и ложки-поварешки. Слева от арки, в которую прошел Ник, стоял большой холодильник как и вся прочая кухонная утварь выглядящий старинным, но современный внутри.
Содержимое последнего просто повергло его в шок. Заполненный продуктами, неизвестными на вид и по названиям на упаковках, он вызвал благоговейный трепет у еще вчера голодавшего Никиты. Не рискнув попробовать ничего из новых продуктов, Ник остановил свой выбор на ветчине, решив сделать с ней бутерброды, за отсутствием знакомой колбасы на полках холодильника. Для полного комплекта, прихватил еще и упаковку молока, которое он, надо сказать честно, очень любил.
— Проголодался? — голос за спиной раздался так неожиданно, что Ник выронил всю свою поклажу на пол.
Чудом уцелевший баллон молока, отлетел под ноги Виктору. Машинально оба опустились на корточки и одновременно потянулись за ним, столкнувшись руками. Никита быстро убрал свою и потянулся за ветчиной, Виктор в это время проделал то же самое. Они вновь соприкоснулись пальцами. Не решаясь снова протянуть руку, Никита поднял глаза на присевшего рядом мужчину.
— Я не слышал, как ты вернулся…- прошептал он, покрываясь предательским румянцем под ласковым взглядом своего спасителя.
Виктор же почувствовал, как внутри пушистым котенком свернулось счастье от простого «ты» в устах Никиты.
Никак не прокомментировав случившееся, и лишь довольно улыбнувшись, он ловко собрал продукты с пола и поднялся. Никита последовал его примеру.
Оглядев скромный выбор парня, Виктор поинтересовался:
— Бутерброды? Может, что-нибудь посущественнее съедим? Если честно я с утра так ничего и не ел, да и ты, судя по всему, тоже. Как ты смотришь на жареную курицу с картофельным пюре?
От одного названия любимого с детства блюда, у Никиты заурчало в животе и он активно закивал головой в ответ на вопрос, надеясь, что голодный рык его желудка Виктор не слышал.
— Тогда поступим так: ты почистишь картошку, а я пока займусь курицей.
— Хорошо, — с готовностью кивнул Никита уже оглядываясь в поисках необходимого.
— Картофель в кладовой сразу за дверью, — подсказал Виктор.
Выбрав, как ему казалось, подходящий нож для чистки картошки, положив его у раковины и взяв протянутую Виктором медную миску, Никита направился в кладовую за картошкой.
Виктор же, не теряя времени даром, убрал ветчину с молоком в холодильник, принялся за разделку и маринование курицы.
Вернувшись, Ник промыл картофель под проточной водой, принялся его чистить. Виктор, посмотрев на парня, улыбнулся, подошел, отобрал нож для рыбы и вручил специальный нож для чистки овощей, предварительно показав как им пользоваться. Никита вспыхнул румянцем так, что даже кончики ушей покраснели, а Виктор в который раз поразился искренней реакции парня.
Сегодня почти невозможно встретить молодых людей, которые не разучились смущаться, краснеть и так непосредственно реагировать.
Чтобы отвлечь Никиту от его переживаний, Виктор начал рассказывать истории о проделках в приюте, своих и своих друзей. Понемногу и Никита втянулся в разговор, вспоминая своё прошлое.
Постепенно картина недолгой и нерадостной жизни вставала перед глазами Виктора, который и сам был знаком с приютской жизнью не понаслышке. Как выяснилось, Никита, учась во втором классе, переболел тяжелым воспалением легких, долго восстанавливался, сильно отстал по программе и в результате был оставлен на второй год. Вскоре не самый общительный и болезненный мальчишка стал настоящим изгоем среди сверстников. Все попытки наладить контакт встречали отторжение и неприятие. Почти отчаявшийся Никита нашел отдушину в младших воспитанниках и все свое время, свободное от уроков, старался проводить с малышней, помогая вечно занятым, сбивающимся с ног воспитателям.
Утирая носы и смазывая зеленкой разбитые коленки, рисуя мелками на асфальте и выпекая куличики из песка, Никита избежал пагубного влияния старших воспитанников, уже промышлявших мелким воровством и хулиганством во всех близлежащих к приюту районах. Стойко снося насмешки, а зачастую и тумаки от своих же ровесников, Ник стискивал зубы и терпел, не сдаваясь и оставаясь добрым, чистым и немного наивным подростком. Когда же стало совсем невмоготу, он ушел. С помощью заведующей детским домом получил комнату в общежитии и оказался один на один с окружающим миром. Избежав насилия и побоев в приюте, он оказался лицом к лицу с огромным городом.
Мальчишка, которому пару месяцев назад исполнилось семнадцать лет, оказался, практически, не готов к реальной жизни и весь последующий год превратился в малоуспешную борьбу за выживание.
До встречи с Виктором.
Когда ужин был приготовлен и благополучно съеден под неспешную и мирную беседу, Вик собрал всю посуду в раковину, намереваясь вымыть ее позже, но Никита настаивал на помощи и ничего не оставалось, как приниматься за дело. В итоге он, вместо чашки травяного чая в гостиной, мыл немногочисленную посуду с улыбкой поглядывая на стоящего рядом Никиту, ловко вытирающего уже чистые тарелки.
Позже был и чай, и продолжение разговора с каждым словом, с каждой историей все больше раскрывающего каждого из них.
Ближе к полуночи, заметив, что Никита все чаще и чаще зевает, Виктор предложил отправляться на боковую, хотя хотелось совершенного обратного.
Как давно в его жизни не было таких тихих, уютных вечеров? Да, пожалуй, никогда.
Друзья это не то, это — веселье, шутки, авантюры, а Никита…
Этот совсем юный человечек непостижимо и ненавязчиво привнес в его жизнь иллюзию семьи.
Семьи, к которой спешишь домой, о которой заботишься, с которой проводишь вот такие вот душевные вечера.
Поднявшись на второй этаж и пожелав друг другу спокойной ночи, ставшие сегодня чуть ближе еще вчера незнакомые люди разошлись по своим комнатам.
Засыпая, каждый из них думал о своем.
Засыпая, каждый из них улыбался.
Где-то вдалеке, из всеми забытого музыкального центра, тихо звучал Шопен.
