Mea vita et anima es (Ты моя жизнь и душа)

Магнус и хотел идти в институт с его уточкой, и не хотел. С одной стороны, маг слишком привык по двадцать четыре часа находиться рядом с ребенком, и откровенно скучал без него, но с другой стороны, неизвестно, как тот отреагирует на институт. Может, никак, а может, у него будет истерика. Как это обычно бывает у маленького Александра ночью. А Магнус слишком хорошо помнит все те часы, которые успокаивает мальчика. Помнит и боится. Боится видеть эти бездонные синие глаза заплаканными. Поэтому уже было почти двенадцать дня, а они все еще медленно собирались. Очень медленно. Дошло до того, что маг высыпал на кровать все свои украшения и перебирал их вместе с Алеком, стараясь подобрать что-то яркое и оригинальное к костюму. Маленький нефилим с интересом копался в этом цветном хаосе, выуживая и рассматривая особо интересные вещички. Магнус не мог не любоваться этим маленьким ангелочком. Как тот сосредоточенно хмурил бровки, как восторженно и искренне улыбался, стоило магу похвалить того за особо удачный выбор. «Хочу его себе навсегда». С каждым новым прожитым днем рядом с Александром эта мысль все чаще и чаще мелькала в сознании мага. Мужчина не хотел из-за глупой смертности нефилимов лишаться такого счастья. Магнус отыщет способ, но оставит Александра рядом с собой навсегда, он подарит нефилиму бессмертие. Наверное, самое страшное, это то, что маг даже не задумывался о том, захочет ли этого нефилим, когда вырастет. Для Магнуса все уже было решено. Ему не составит труда воспитать свою уточку с мыслью, что тот должен быть рядом вечно и что бессмертие для Алека естественно, как и дыхание. Мелькнуло предательское желание все же увезти мальчика и не говорить тому, кто он есть. Не делить его с противными нефилимами. Об этом маг еще подумает. Алек сидел и с деловитым лицом протягивал магу сразу два браслета и кольцо. — Лапуля, а не слишком ли будет? — Маг примерил еще пару браслетов, теперь на одной его руке было штуки четыре, а на второй шесть. — Уточка моя, я буду звенеть, как восточная танцовщица, если не альпийская корова с колокольчиком на шее. Парочку уберем. Маг вытянул перед ребенком руки и посмотрел на мальчика с улыбкой. — Александр, покажи мне те, что больше всех нравятся. Тот нахмурился и указал пальчиком на те, что отливали золотым. — Ну вот почему ты у меня такой милый? Не видел никого красивее. За столько лет.… И где же ты был раньше, Александр? Как это я раньше жил без твоих завораживающих глаз? Подхватывает мальчика на руки и крепко прижимает к себе. — Тесса была права. Твои улыбки и любовь — бесценны для меня. Так люблю тебя, моя уточка. *** Все же маг решил взять Алека с собой. У ворот института их ждал нефилим. Судя по заурядной внешности и никакому костюму, мелкий чиновник. Тот стоял и косился на мага. — Магнус Бейн и Александр Лайтвуд? — Ну, точно не Маркус Бёрнетт и Майк Лоури. — Кто? — Мужчина смотрел в недоумении. — «Плохие парни», Маркус и Майк — главные герои. — В глазах нефилима полное непонимание. — Ну, они же еще поют эту культовую вещь: Bad boys bad boys Watcha gonna do, whatcha gonna do When they come for you Bad boys, bad boys Watcha gonna do, watcha gonna do When they come for you. * Магнус напевал, а ребенок на его руках замер и смотрел на мага завороженно. Алеку очень понравился голос Магги. Мягкий баритон мага заставил мальчика хлопнуть в ладоши от радости и удовольствия. — Я все равно не имею понятия, о чем вы говорите. — И не удивлен, вы, нефилимы, иногда до жути «темные». Мужчина с возмущением начал что-то отвечать на такую грубость, но маг его даже не слушал. Он с восторгом смотрел на свою уточку и уже вовсю ворковал с ним. — Что, мой хороший? Понравилось, как я пою? Да, Александр? — Целует мальчика в лоб. — Теперь буду петь тебе колыбельные. — Ма-ма. Как мама. — Алек прижался к мужчине. — Мама кла-сиво поет. Магнус положил свою ладонь Алеку на затылок и глубоко вздохнул. Мальчик снова пропустил букву «р», что решительно не одобрял и исправлял в его речи маг, а еще нужно поправить ребенка, сказать, что правильно говорить «пела» в прошлом времени. Но маг так и не признался своему ангелочку, что его родителей не стало. Магнус просто физически не выдержит страданий своей дорогой уточки. Пусть пройдет время. Нефилим, что их встречал, нахмурился и замолчал, когда понял, что эти двое его не замечают. Он нехотя признал, что с магом ребенок ухожен, здоров и, судя по всему, счастлив. Хоть и все общество нефилимов до сих пор пребывало в недоумении, как можно был позволить нежити воспитывать дитя полуангелов. Внимательно следя за их разговором, мужчина решил спросить. — Вы что, не рассказали ребенку о его ро…. — нефилима перебили, не дав договорить. Глаза мага напротив стали кошачьими, улыбка сошла с лица, а голос стал ледяным. Больше он не казался смешным, он выглядел устрашающим, как бы парадоксально это не звучало. — Если вы не желаете превратиться в пыль, советую вам немедленно замолчать. Если хоть слово о них скажете, я от вас живого места не оставлю. Ясно? Я не стану расстраивать ребенка. — Д...да. К-конечно, это ваше право. Пройдемте. — Хоть у нефилима с собой был клинок, а в институте была еще пара человек, что проводили восстановление и уборку помещений, драться с этим магом желания никакого не было, абсолютно. Стивен был хорош в административной работе, но никак не в полевой. А этот маг в гневе пугал до дрожи в коленках. Уловив изменение в голосе мага, мальчик сжался, папа Роберт так с ним говорил, когда был недоволен им. Алек понимал, что Магги зол на мужчину, но почему именно, он так и не понял. И решил помолчать и не злить своего мага. Именно своего, ребенок, чувствуя любовь мужчины, как и последний, всем сердцем полюбил его и воспринимал так же, как и родителей, членом их семьи. Мальчик не любил расстраивать родных, он ощущал панику, если ему говорили, что он плохой мальчик и им очень недовольны. Магнус сразу ощутил перемену в ребенке и чертыхнулся про себя. Маг аккуратно тремя пальцами поднял кукольное личико Александра за подбородок и заставил смотреть себе в глаза. — Александр, лапуля моя, я не на тебя зол, а на глупого дядю. Не прячь свои восхитительные глазки и не хмурь свой прекрасный лобик. — Маг склонил голову и поцеловал мальчика в лоб. — А то будут морщины к двадцати. А кому они нужны, скажи? Верно, никому. Нефилим, что шел впереди, проигнорировал, что его назвали глупым, он хотел поскорее избавиться компании этого сумасшедшего мага. Бедный ребенок, кому его отдали… Магнус разглядывал дверь института, все выглядело так, как будто ее никто и не взрывал. В самом холле было светло, пахло красками, бытовой химией и ни следа того, что в этих стенах происходила настоящая бойня. Очутившись внутри, мальчик на руках мага оживился. — Мама?! Ма-ма… я п-лишел! Я и Магги! Мама! У мужчины сжалось сердце, он крепче прижал ребенка к себе и старался не выдать своего волнения. Александр помнил и ждал маму, реже он звал отца, но он их не забывал и любил. Магнус должен лезть из кожи вон, но заменить ребенку родных, заменить ему всех на свете, сделать своего ангелочка самым счастливым на земле. — Шшш, Александр. Мамы и папы тут нет. — Глаза ребенка наполнились ужасом и подступающими слезами, нижняя губа задрожала, и Магнус понял, что его уточка сейчас горько заплачет. — Все хорошо, все хорошо, радость моя, я же говорил, они на работе. На работе, родной. Они не забыли тебя. Мальчик шмыгнул носом и дрожащим голосом тихо заговорил. — Ннн-е забыли? — Нет, мой хороший, конечно, нет. Они очень заняты, но у Александра есть Магнус, я тоже тебя очень люблю, как и папа, и мама. Ты же побудешь со мной, пока их нет, да, родной? Ребенок все не мог успокоиться, его тело в руках мага мелко дрожало, глаза были на мокром месте, но радовало одно — он еще не плакал, а значит, есть шанс унять подступающую истерику. — Александр, тебе со мной хорошо? Тебе же нравится играть со мной, гулять в парке, купаться в ванной из уточек? — Смотрит на мальчика пристально и, дождавшись тихого «Да», продолжает говорить: — Вот и мне нравится проводить время с тобой. Твои родители, мама и папа, они про тебя помнят, они тебя не забыли. Они, как и я, очень любят милую уточку Александра. — П-лавда? — Маг горько усмехнулся, ох уж это коварное «р». — Правда-правда, родной. А теперь пойдем и посмотрим, какие из твоих вещей мы заберем уже сейчас. Прижав к себе свою драгоценную ношу крепче и уточнив у противного нефилима, где была комната ребенка, Магнус, не дожидаясь последнего, направился на второй этаж. Там, немного побродив по коридорам и почти с первого раза найдя нужную дверь, маг зашел внутрь. Ничего необычного. Безликие бежевые стены, мягкий ковер, детская кроватка. Маг про себя отметил, что купил Алеку вещи поярче и симпатичней, а вон в углу и корзины с игрушками и детскими книжками. Подойдя к ним, мужчина присел и опустил ребенка на пол. Мальчик сразу узнал свое имущество. Он деловито копался в игрушках, пока не выудил оттуда маленького плюшевого зверька, при этом радостно воскликнув: — Тимми! И почему маг не удивлен, что любимой игрушкой маленького нефилима было что-то темное и безликое. Но стоило ребенку протянуть игрушку к его лицу, Магнус усмехнулся: игрушка была котом с яркими глазами, что по цвету напомнили магу его собственные.* Так вот с кем его в первый день встречи сравнил Александр. С игрушкой. — Красивая. Это твоя любимая? Ты с ней обычно спишь? Ну же лапуля, ответь мне. — Да. Я лю-лю Тимми. Магнус засмеялся. — Александр, не халтурь. Повтори еще раз слово «люблю», порадуй меня. Алек вздохнул и послушно повторил: — Я люблю Тимми. — Вот умница! — Берет ребенка на руки и целует вмиг покрасневшую щеку. — Моя уточка самая умная, Александр самый хороший ребенок. Мальчик смутился еще больше и обнял мага за шею, не выпуская при этом из рук игрушку, по которой очень скучал. — Я люблю Магги. — Ох… сокровище мое, а я как тебя люблю. Мы с тобой будем самые счастливые. Я позабочусь о тебе, а ты будешь меня радовать. Безутешного старого мага, который слишком долго жил. — Целует мальчика в висок и темные волосы. — Знаешь, меня не слишком жаловала судьба. Вначале родители… после череда неудач… я уже не верю в любовь. Я верю в дружбу и магию, возможно, еще в судьбу. Но не любовь. Но, встретив тебя, я начинаю в нее верить, даже в семью. Маг говорил, сидя на полу бывшей детской, крепко прижимая к себе еще мало что соображающего ребенка. И говорил, выговаривался. Он рассказывал своему Александру все то, в чем порой боялся признаться сам себе. — Эх, многие люди, особенно маги и другая нежить, имеют родственные души. Конечно, слово «многие» не совсем уместно, явление довольно редкое… но маги моего уровня через одного встретили свои вторые половинки. Раньше я им завидовал. А сейчас нет. У меня есть ты. Мне теперь никто не нужен. Зачем любовь какой-то девицы или юноши, если теперь у меня есть семья? — Вздыхает и вновь целует мягкие пряди темных волос. — Ты будешь любить меня таким, какой я есть. Так все дети делают. Они просто любят. Магнус еще что-то говорил, но замолчал, когда услышал размеренное дыхание у себя над ухом. Он аккуратно развернул мальчика к себе лицом и увидел, что тот уснул под его размеренный голос. — Лапочка моя уснула, мы забыли про твой дневной сон, — Магнус очень тихо проговорил это и поднялся с пола с ребенком на руках. С помощью магии он погрузил мальчика в более глубокий сон и осмотрелся. Он обязательно заберет Тимми Алека и еще пару игрушек. Щелкнув пальцами, из которых вырвались синие искры, от которых Алек обычно был в восторге, маг отправил нужные вещи к ним в лофт. После мужчина вновь нашел глупого нефилима и попросил показать остальные вещи. Решив, что перебирать их сейчас нет ни времени, ни желания, маг одним взмахом руки отправил имущество Лайтвудов-старших в один из своих домов. Когда Алек немного подрастет, они с ним вместе разберут их. А сейчас им нужно возвращаться в их уютную квартирку. Мальчика нужно уложить в кроватку и приготовить кашу. Сердце мага заполнилось теплом, когда он подумал об этих вещах, которые стали для него обыденными, вытеснив из его жизни праздные и алкогольные развлечения, шумные и фальшивые компании знакомых, а также случайные, ни к чему не обязывающие встречи. Теперь весь его мир, вся его жизнь была сосредоточенна в его руках. В маленьком ангелочке по имени Александр Лайтвуд.