Взгляд Красной Луны

Окрестности Таорайо, Шестнадцатое число месяца Конца Осени, 7599 года Сказать, что Савейну не нравилось изо дня в день парить над тянущимися далеко внизу рядами пехоты и кавалерии, значило ничего не сказать. Не то чтобы он был кабинетной крысой, но и оперативником Савейна нельзя было назвать даже тогда, когда он, молодой, но уже многообещающий маг, выполнял деликатную работу для своей наставницы, предыдущей Главы Дома. А ведь с тех пор прошёл не один десяток лет! Вот только долг оставался долгом, так что каждое утро, сменив мантию на кожаный лётный костюм, Савейн поднимался в воздух и высматривал любые проблемы в небе и на земле. Больше половины магов отправились с нар-кеол-ланат и доратцами, а каждому из оставшихся приходилось работать за двоих. Инглар, конечно, говорил, что у верховного мага и без того слишком много обязанностей, но на марше он всё равно едва ли делал что-то полезное, разве что принимал и передавал телепатические сообщения, а этим можно было заняться и здесь, наверху. Слишком мало у них осталось людей достаточно сильных, чтобы наблюдать за окрестностями с воздуха. Кое-кто даже начал сомневаться, что разделить силы было такой уж хорошей идеей. Особенно после того, как стало сказываться отсутствие Зрячей. На четвёртые сутки после выхода из города войско наткнулось на крошечную крепость, не отмеченную на трофейных картах, просто невысокую башню на вершине холма над трактом. Вот только башенка эта стояла на том же самом месте двести лет назад, когда Красная Луна последним усилием спрятал свои укрепления от взглядов врагов. И когда скрывшиеся там партизаны нанесли удар по проходившему мимо войску, они разменяли десятки своих жизней на сотни чужих. Пехоту пришлось отвести, чтобы маги и жрецы смогли поджечь лес вокруг дороги и в конце концов разрушить крепость настолько, чтобы она больше не подходила под понятие «укрепление». Некоторые командиры даже предлагали не тратить силы и просто пройти мимо, защищаясь от ударов по мере возможности, но ни Савейну, ни Олизару идея оставить за спиной невидимого врага не понравилась. Тяжесть победы над настолько, казалось бы, незначительными силами врага поставила окончательный крест на идее штурмовать Таорайо до возвращения Зрячей, пользуясь только её указаниями и картами, на которых она обозначила позиции войск. Не то чтобы Савейн надеялся на эффективность полуслепой атаки — не просто так ведь их предшественники двести лет назад отступили после заклятия Танреса, не сумев по-настоящему добить врага. Никакие избранные вообще не понадобились бы, окажись всё настолько просто. Савейн ожидал, что у той части войска, которая осталась без Зрячей, возникнут проблемы на марше и разведчики будут бегать как сумасшедшие, пытаясь выполнять свою работу в непривычных условиях, а он сам в итоге заработает постоянную головную боль. Но, боги всемогущие, от этих ожиданий не становилось легче! Спустя две недели силы Шестерых подошли к местам, где стояла Таорайо. К тому времени Савейну казалось, что целители начинали плести обезболивающие и поддерживающие заклинания, едва его завидев. На всеобщем совете было решено окружить крепость, завладеть ресурсами окружающих земель и дожидаться возвращения Зрячей. При должной удаче, враги окажутся достаточно измотаны осадой, чтобы крепость можно было взять сразу после прибытия Акеллы. Как всегда, реальность не пожелала следовать чьему-то плану, неважно, насколько удобному или красивому. Для начала, все близлежащие деревни оказались пусты, а некоторые даже сожжены, и никаких припасов для всё ещё крупной армии Шестерых там найти не удалось. Савейн ожидал ловушек вроде тех, которые встретились им возле Рэль Шиота, или даже повторения, насколько это возможно без элемента внезапности, трюка с Альталь-ири, но всё шло спокойно. Тихие леса, тихие вырубки и пустеющие поля, тихий древний тракт, мощённый камнем, в этих краях — серовато-белым. Это нервировало. Порождало неприятные разговоры среди солдат, не получивших обещанной еды. Утомляло. Заставляло чуть дольше лежать с открытыми глазами, прежде чем провалиться в сон. В ночь перед началом осады Савейн спал не лучше, чем в десятки предыдущих, но разве это что-то значило? Едва только солнце выглянуло из-за горизонта, пехота под защитой магов и жрецов двинулась на позиции. Савейн вместе с ещё несколькими телепатами и Ингларом стоял на околице большого заброшенного хутора на пологом холме. Спустившись с него, можно было выйти к петлявшему из стороны в сторону белому росчерку тракта. Один из холмов по ту сторону дороги стоял безлесый, но не распаханный и не застроенный… По крайней мере, так казалось. Потому что Савейн ни за что не смог бы сказать, что находится на его вершине. Это было обычное место, вот и всё. А значит, вне всяких сомнений, их враг угнездился где-то поблизости. — Вы как, готовы к внезапному нападению врагов? — сказал Олизар, останавливая коня рядом с верховным магом и продолжая начатый недавно разговор. Молодой царь облачился в сверкающую кольчугу, укреплённую большими расписанными эмалью бляхами. Его шлем украшал снежно-белый хвост, а на плечи Олизар накинул шестицветный плащ — традиционное одеяние короля-жреца. Сам Савейн не торопился настолько громко заявлять о своём новом положении, но Олизар и магом не был. С его стороны это смотрелось не так провокационно. — Разумеется, ваше величество, — Савейн пожал плечами. — На их месте я ударил бы в ближайшие несколько часов. Войска будут уязвимы до того, как займут укреплённые позиции, а я боюсь, что держаться вне досягаемости колдунов в крепости у нас не получится. В светлеющем небе над правителями пролетела десятка магов, выстроившаяся клином. Инглар проводил их взглядом. Молча. Он вообще тем меньше говорил и тем мрачнее становился, чем ближе они подходили к Таорайо. — Шестеро помогут нам. Олизар говорил уверенно, без особого пафоса, который всегда проскальзывал в голосе Весга, стоило тому вспомнить о богах. Он просто констатировал факт. Савейн на какое-то время задумался, было бы прилично спросить у царя, откуда тот знает. Если боги прямо пообещали личную помощь своему избраннику, это одно, а если он просто верит в неё — другое, но Савейн осознавал, что для Олизара граница была куда более размытой. «Может быть, — вдруг подумал он, — может, я что-то упускаю. Не понимаю чего-то на самом деле важного о богах и вере и… этом всём. Но вряд ли уже пойму, так что смысла нет беспокоиться, верно? Шестеро дали нам Закон, работающий для всех, они дали нам порядок, и больше ничего не должно иметь для меня значения». Савейн тяжело вздохнул, заставляя себя вернуться к реальным проблемам, существовавшим здесь и сейчас. — Кереса явилась ко мне во сне, — сказал Олизар, не дожидаясь, когда старый маг попросит его уточнить. — Боги будут с нами. — Хорошо. Не думаю, что враг решится выйти наружу под солнцем, но обстрел наверняка будет тяжёлым. Помощь Шестерых нам скоро пригодится. Не пригодилась. Армия благополучно окружила холм, на котором, судя по всему, стояла Таорайо. Военный лагерь раскинулся вокруг того, на что никто так и не сумел посмотреть. Ровные ряды палаток протянулись на месте свежесрубленного леса, ощетинившись частоколами и рвами внутрь кольца. К вечеру ни одно заклятие так и не вспыхнуло, ни одна стрела не просвистела в воздухе. Людей это ничуть не успокоило. От врага ожидали отпора, а в памяти слишком ярко отпечатался случай, когда «победа» досталась им с казавшейся лёгкостью. Чем ниже опускалось солнце, тем громче становились разговоры о возможном ночном рейде. Признавая разумность такого предположения, Савейн убедился, что его маги полностью готовы к нападению. Сам он лёг спать уже после полуночи, впрочем, не столько из-за ожидаемой атаки, сколько из-за кучи работы, отказывавшейся уменьшаться, как её ни разгребай. Казалось, сами законы мироздания были против. Безмозглые идиоты-подчинённые, подкидывавшие ещё и ещё задачек, тоже нисколько не помогали. В тот раз Савейн не провалился в чёрное забытьё без снов, как это случалось всё чаще в последнее время. Стоило его почти седой голове коснуться скрученного валиком плаща (он не смог найти подушку в темноте, а зажигать свет сил не оставалось), как её наполнила каша из пережитого за последние несколько недель. Савейн то осознавал, что видит сны, больше похожие на кошмары, но не мог их прервать, то полностью погружался в поток. «Вы были слишком хорошим учителем», — печально говорила ему Зрячая и приказывала какой-то волкомыши убить Савейна, а он и пальцем не мог пошевелить. «Ты подвёл нас», — обвиняла Нолла, глядя на наставника тёмной глазницей, из которой торчала стрела. «Помогите! Помогите мне!» — звал откуда-то бестелесный голос Лира, и он бежал и пытался помочь, только каждый раз опаздывал на какие-то жалкие мгновения. Когда сны о крови и огне уходили, их сменяли картины голода, холеры, солдатских бунтов и потерянных карт. Савейн как раз пытался разнять пьяную магиню, выглядевшую как солёный огурец, и агрессивный жареный хлебец из Зольдалы, когда сквозь сон донёсся голос Инглара: — Я не хотел вас будить, но тут срочное донесение от патруля с западных холмов. Они заметили двоих… А потом был громкий гул ударившегося в щит заклинания, вспышка тусклого красного света и падающий на голову полог шатра. Быстрым движением тонкого тела Савейн отбросил ткань вперёд и вверх. Инглар уже стягивал вокруг них обоих энергии воздуха, так что Савейн позволил себе отвлечься на несколько секунд, чтобы послать короткую телепатическую тревогу. Только тогда он увидел врага — укутанный тенями крылатый женский силуэт на фоне светлого утреннего неба. Сердце, казалось, пропустило удар. Где-то поблизости кратко и ёмко выругался Инглар. Алвиларвин раздосадованно рыкнула, и воздух вокруг них вспыхнул раскалённо-белым пламенем. Жар опалил лицо, но кокон Инглара выдержал, давая Савейну возможность начать плести более громоздкий щит из тонких энергий земли, воздуха и огня. Они даже не пытались атаковать. Золотой Венец не был боевиком, а Инглар не мог поспорить с Рукой ни в сырой мощи, ни тем более в мастерстве. Зачем тратить силы? Нужно было только продержать защиту достаточно долго, а потом подоспеют остальные и можно будет навалиться числом. Крест-накрест сеткой вокруг Савейн возвёл каркас из жёстких сероватых нитей земли, серебристым между ними повёл воздух, изгиб к изгибу. Он работал с десятком нитей сразу — всё ради скорости, ради того, чтобы сдерживать Руку ещё хотя бы несколько секунд. И вот оставалось лишь закрепить петли, замкнуть их в самих себя… глядя, как тонкое длинное воздушное лезвие выныривает из огненного хаоса, без труда пробивает истончившийся кокон Инглара, проходит в ячейку неготового щита и несётся прямо к Савейну. Чтобы ударить в плечо его «крысодава», сделавшего один-единственный шаг влево. Казавшаяся прохладной по сравнению с раскалённым воздухом кровь брызнула Савейну в лицо за мгновение до того, как он закончил заклинание. Что-то упало к его босым ногам. Страшно, дико закричал Инглар. Всё вокруг наполнилось трескучей магической энергией, бесконтрольно выплёскивавшейся вместе с кровью. Одно только физическое тело никогда бы не погасило достаточно мощное заклинание, а потому, останавливая лезвие, Инглар подставил оба. Савейн уже плёл вокруг них второй щит, когда воздух снаружи вдруг перестал гореть. Сморгнув алые брызги, застившие глаза, он увидел, как Алвиларвин свечкой уходит вверх. С десяток магов пытались взять её в «мешок». Что-то тёплое хлюпнуло под босой ступнёй. Савейн опустил взгляд. — Всё… всё в порядке, — попытался улыбнуться Инглар. Зелёное сияние слабого целительного заклинания пробивалось сквозь пальцы, которыми он пытался зажать плечо. Савейн очень, очень сомневался, что «в порядке» — фраза, хорошо описывающая человека, у которого от руки остался лишь жалкий обрубок не больше ладони длиной. Окрестности Таорайо, Семнадцатое число месяца Конца Осени, 7599 года «Жрец мёртв», — коротко доложил Филви, но Алви было не до того. Она резко нырнула в полёте, уворачиваясь от огненного копья. Попыталась снова зайти на позицию, чтобы ударить по цели, но чьим-то слишком мощным заклинанием её отбросило прочь. Выравниваясь в воздухе, Алви пропустила несколько стрел от лучников на земле. Удары не пробили кольчугу тонких энергий, оплетавшую тело, но отозвались тупой болью. Если ей сегодня повезёт, живот и бёдра после такого покроют тёмные синяки. Если нет, синяки просто не успеют появиться. Сил оставалось всё меньше. Алви слишком много вложила в самый первый, неудачный удар, не особенно думая о путях отступления. Разменять жизнь своего тела на жизнь Верховного мага было бы неплохо, но попала ли она вообще по Золотому Венцу? Увы, вернуться и проверить было нельзя. Ветер свистел в ушах, бил в лицо, будто норовя содрать плащ теней, оберегавший Руку Тьмы от поднявшегося над горизонтом солнца. Краем глаза Алви видела, как под ней рассыпаются вражеские маги, пытаясь подобраться на расстояние контроля. Триста метров — средний радиус тонкого тела боевого мага, у кого-то больше, у кого-то меньше, но эту дистанцию надо было выдержать во что бы то ни стало. Южане отреза́ли Алви от Таорайо, так что приходилось уходить выше и выше, быстрее и быстрее, до оглушающей пульсации энергии в тонком теле, до заложенных ушей. Первого врага, подобравшегося опасно близко, она отбросила волной воздуха, срезонировавшей с его мощным, но однослойным щитом. Чужое заклинание разорвалось, маг мешком рухнул вниз. Это оказалось даже слишком легко, словно южанин был недоучкой… ну, даже для южанина. Ещё двое уже заходили с разных сторон. Их щиты состояли, как положено, из нескольких слоёв, да и вообще выглядели маги серьёзнее. Взвились два лассо из тонких энергий воздуха. Такие длинные плетения тяжело было контролировать от начала и до конца, так что Алви вильнула, подставляя одно под другое. Манёвр опасный — слишком легко поторопиться, давая врагам перенаправить заклинания, или помедлить, попав под удар. Но у Алви за плечами была не одна тысяча лет опыта. Даже со стремительно заканчивавшейся энергией она оставалась опасной противницей. Просвистев в нескольких метрах правее своей жертвы, лассо схлестнулись, безнадёжно запутываясь. Кто-то удивлённо вскрикнул, словно не веря своим глазам. «Выкусите, — скалясь, подумала Алви. — Вы не Рэйн, чтобы тягаться со мной в полёте». Оставляя самых шустрых врагов разбираться с собственным волшебством, она заложила резкий вираж, рванувшись к темнеющей далеко внизу крепости. Некоторые преследователи не сразу поняли, что она прекратила набирать высоту, другие среагировали быстрее. Несколько магов столкнулись прямо в воздухе. Ещё одно огненное копьё полетело в Алви, но она даже не глядя чувствовала, насколько оно слабое, а потому позволила заклинаю ударить в цель, не тратя времени на манёвры. Предсказуемо, щит выдержал. Безопасность была на расстоянии взмаха крыльев, когда ровные ряды палаток внизу выплюнули новую порцию врагов, поднимавшихся вертикально вверх прямо перед Алви. Пять, десять… Проклятие! У неё едва наберётся сил ещё на несколько минут такого быстрого полёта, что уж там говорить о сражении. А маги, между тем, растягивали серебрящиеся эфемерные сети и плели арканы. Собирались брать почти обессилевшую Руку живьём. Самое паршивое — с таким численным преимуществом у них вполне могло получиться. У Алви не осталось времени на долгие размышления. Она понимала, что скоро или попадётся врагам, или просто рухнет на землю. В отчаянной попытке вырваться она сложила крылья и спикировала вниз, пытаясь поднырнуть под врагов. Преимущество в высоте многое значило в воздушном бою, внезапное добровольное расставание с ним часто заставало противников врасплох. Расправив крылья в двух десятков метрах от земли, Алви бросилась к желанным стенам Таорайо. Небо перед ней было свободным, чистым, и она почти поверила в своё спасение, когда сразу несколько арканов обвились вокруг ног, корпуса, плеч. Щиты лопнули, боль обожгла кожу. Чужие заклинания потащили Алви назад, не обращая внимания на жалкие хлопки слабеющих крыльев. Оставался только один выход. Сплетать это заклинание было страшно. Всегда страшно. Филви вот не боялся уже со второго раза, но для неё каждое мгновение неизменно наполнялось ледяным тошнотворным ужасом. Все инстинкты вопили, что она совершает ошибку. Пока Алви завязывала два простых узла, пока она замыкала контакты, создавая крошечное короткое замыкание, тело её дрожало, пытаясь сопротивляться и неизменно проигрывая. А потом заклинание сделало своё дело, и мир вокруг погас.