Взгляд Красной Луны

Нэшлаайри, Шестнадцатое число месяца Конца Осени, 7599 года Ключ сжимала зубы и старалась дышать ровно, чтобы сохранять хотя бы подобие спокойствия. Ключ смотрела в тёмные провалы глаз Танреса, но с Рэйном старалась не встречаться взглядом; и когда лунный свет померк, скрытый облаками, забирая с собой полупрозрачную фигуру чародея, она явно испытала облегчение. Ключ нервничала, но задавала правильные, на удивление логичные вопросы. Или очень много думала об этом заранее, или действительно настолько быстро соображала. — Значит, ты знаешь, как решить мою проблему с, кхем, родительским наследством. Разве она не решится сама собой, если я буду просто крутиться поблизости каких-то богов? Вроде как именно поэтому меня оставили родители. Чтобы я случайно в богиню не выросла. — А ты сейчас как, сойдёшь за дитя, подобное чистому листу? — вопросом на вопрос ответил Танрес. — Или, может быть, у тебя есть лишние пять-десять лет, чтобы «крутиться поблизости»? — Разумное замечание. За десять лет я забуду, где реальность. Или умру от недосыпа. Это место, — Ключ окинула окружающие тени тяжёлым неприязненным взглядом, — давит на меня. И, кажется, тянет из меня силы. Я ему не нравлюсь. Танрес понимающе кивнул. Изнанка мира не давила на него, полноценного бога, но и не давала восстанавливаться — в этой клетке он постоянно ощущал, как с трудом накопленная энергия по капле утекает в никуда. Если бы Шестеро додумались замуровать его, да ещё и в физическом мире, а не посадить под замок здесь, то он давно бы уже сбежал, как сбегает кипящая вода из закрытого котелка, паром сорвав крышку. Но проклятый Аэль слишком хорошо знал сильные стороны своего бывшего друга. Оставалось только радоваться, что другие боги побоялись открыть оболочки мира и бросить Танреса в Хаос. Чтобы выжить там, когда-то понадобились усилия всех семерых, сам он точно не справился бы. — Вот видишь. Изнанка — не лучшее место для отдыха. А потому слушай, что говорит тебе единственный бог, готовый помочь. И учись искать ответы, чтобы принимать решения самостоятельно. Наша сила — не то же самое, что сила колдунов, она связана с сознанием, а не тонким телом. Так же, как ты должна думать о себе сама, ты должна будешь сама себя сделать… не знаю, можно ли сказать «богиней», но кем-то вроде того. Ключу, похоже, это не сильно понравилось. — Так ты знаешь, как мне помочь, или нет? — Образно выражаясь, я знаю, как и в какую пропасть тебя столкнуть. Но ты должна будешь готова полететь самостоятельно. — Звучит не очень безопасно, — вопреки своим словам, она улыбнулась. Танрес только пожал плечами. Укрывавший их плащ темноты пошёл беззвучными волнами. — Есть другие идеи? — Ну вообще-то я могла бы стать человеком, — протянула она. — Если бы Шестеро согласились, или если бы… Нет. Кажется, у меня нет других идей. Она могла бы стать человеком? Всё это время Танрес считал, что Ключ за свои годы не смогла ни с кем сформировать связи, достаточной для заключения священного брака. Только, похоже, она смогла, но… Но что? Кандидат почему-то оказался не подходящим, и Шестеро не захотели их обвенчать? Танрес даже немного забеспокоился. Она, похоже, считала этот путь исполнения пророчества закрытым для себя, но мало ли что ещё могло случиться, а ему не хотелось бы потерять союзницу, даже не обретя её. Внешне он никак не выказал своих опасений, сказав только: — Так я и думал. — Хорошо, допустим, у меня получится, как ты выразился, «полететь». Что дальше? — Я думаю, ты понимаешь, что Шестеро не потерпят такого, — осторожно начал он. — Не Илама и Ваалн, это точно, — кивнула Акелла. — Кересу им будет легко убедить, отец немного поспорит и замолчит, а у остальных едва ли найдётся мнение по вопросу. Это было неожиданно точное суждение об их характерах. Танрес должен был признать, что тут Ключ удивила его. — Откуда ты?.. — От надёжного информатора, — отмахнулась она, слишком явно не желая распространяться об источнике таких необычных знаний. — Давай просто иметь в виду, что я знаю — они не такие святые, какими хотят казаться, а ты — то ещё чудовище временами, но точно не корень всего зла этого мира. В конечном итоге, это они сейчас пытаются захватить ваш дом. Танрес не ожидал, что это окажется настолько легко. Думал, что придётся долго объяснять, что на деле всё не так однозначно, как рассказывают в храмах детям перед тем, как отправить их на войну. Расспросить, откуда у неё такие познания, конечно, хотелось, но он опасался, что на это у них просто нет времени. — И да, я знаю, что будет, если я обрету силу отцовской крови. Шестеро занесут меня в чёрный список, так что мне придётся стать вашей союзницей. Одна я с такими врагами не справлюсь. Ты на это рассчитываешь? — Частично, — признал он. — Если честно, я бы хотел, чтобы ты действительно успела узнать наши идеи и проникнуться ими. — А что дальше? — продолжала допытываться Ключ, вглядываясь в его лицо серыми глазами, на дне которых прятались тревога и усталость. — Назовёшь меня Рукой Тьмы? Ей, уставшей от красивых слов, нужна была конкретика, тогда как Танрес, честно говоря, не слишком об этом задумывался. Он планировал сориентироваться на месте, приняв самое удобное решение. — Ты будешь богиней, — начал он, аккуратно подбирая слова. — В последний раз, когда я проверяла, это не считалось должностью в… как его там… светском государстве. Танрес не сдержал выползшей на лицо широкой улыбки. — Да ты зануда, а? Она едва заметно улыбнулась в ответ и так явно проглотила какую-то фразу, что он почти спросил, что именно она хотела сказать. «Впрочем, — подумал Танрес, — мне ведь всегда нравилось работать с занудами». — Ну, если хочешь быть Рукой, то почему бы и нет. В принципе, логичное решение. Я как раз сделаю тебя наследницей. Сейчас наследник Рэйн, но богиня лучше подойдёт на роль. Если земля Севера будет твоей, то ты автоматически станешь её щитом, источником силы и гарантом слабости других богов на ней. Случись мне погибнуть, разумеется. Он почти ожидал, что она удивится. Шестеро предпочитали делать вид, что их существование — константа, что богов невозможно убить, выбросив в Хаос, а мир не задумывался просто как защита от враждебной им среды. Но Ключ только проворчала: — Я стану щитом. Великолепно звучит. Ладно, последняя вещь, которую я хотела обсудить, прежде чем согласиться иметь с тобой дело. Это ваша война. — Что с ней? — Ты её прекратишь. Выгонишь Шестерых с Севера, а потом заключишь настоящий мир. Танрес фыркнул, внимательнее вгляделся в серьёзное лицо Ключа, понял, что она не шутит, и рассмеялся. — Мир? Нет, подожди, ты действительно думаешь, что они согласятся на мир! Да они даже условий перемирия придерживаться не могут, о каком мире может идти речь? Акелла не захотела поддержать веселье. Она стояла, скрестив руки на груди, и пыталась сверлить взглядом тёмного бога. Танрес рад был видеть такую настойчивость, пускай приложена она была к слишком нереалистичной идее. — О самом обычном, Танрес. Постоянном. Эта война может уничтожить всё, что вы семеро создали. Когда ты в последний раз серьёзно думал над её прекращением? Давно. По крайней мере, над таким прекращением, какое имела в виду Ключ. Но он слишком хорошо знал, что мир возможен только через победу. Или они, или мы — прискорбная, но простая истина. Ему пришлось её усвоить, придётся и Акелле. — Хорошо. Я согласен. Не могу, однако, обещать, что пойду на всё ради этого. Есть условия, на которые соглашаться попросту нельзя. — Понимаю. Нет, ничего она пока не понимала. — Принято. Мы освободим Север и проведём переговоры о мире. «Тогда ты сама увидишь, что в них нет никакого толка». Акелла кивнула. Потом переступила с ноги на ногу, накручивая на палец кончик растрёпанной косы. Вся уверенность, с которой она говорила о прекращении войны богов, испарилась, словно её и не было. — Так значит… Это оно? Мы договорились? И как, эм… И что мне делать? Она покосилась на решётку между ними так, словно могла открыть её прямо сейчас. Вполне возможно, она так и думала. — Договорились. Стоит признать, Танрес и сам не смог подобрать ни одной красивой формулировки, хотя обдумывал их не раз, за отсутствием иных развлечений. Но он-то знал, что жизнь часто была именно такой — полной неловкостей и шероховатостей, которые неизменно сглаживались в пересказах, обрастая изящными словами. Танрес понимал это и принимал с лёгкостью многоопытного переговорщика, которой Акелле не хватало. — Информация, которую я тебе сейчас передам, имеет большое значение для Севера. Могу ли я быть уверен, что ты не станешь её разглашать? Ключ демонстративно пожала плечами, пытаясь вернуть себе уверенный вид. — Конечно, не можешь. Придётся довериться мне так же, как я доверяюсь тебе. — Разумно. Что же, слушай внимательно. Чем ты ближе к клетке, тем слабее замок. Чтобы открыть его, тебе надо физически прийти сюда и положить на него руку. — А? — она бросила вопросительный взгляд на решётку. — Физически. Твоё сознание, твоя душа и два остальных тела тоже — всё должно принимать участие. То, что он видел перед собой, состояло лишь из души и зацепившегося за неё сознания. Этого явно не хватило бы. — То есть просто вот так? — Ключ прижала руку к замку, но, вопреки смутной надежде на чудо, ничего не произошло. — Именно. — И как мне физически оказаться на Изнанке? Единственные врата — в Небесных садах, а это довольно далеко отсюда, представь себе. Танрес вздохнул, заставив тени потревожить белое ровное пламя факела на стене. Он мало кому раскрывал этот секрет, даже некоторые ныне покойные Руки не знали его. Но иногда выбора просто не оставалось. — Когда мы рассорились с Шестерыми окончательно, я сделал ещё одни врата, для себя. Они, конечно, не такие большие и пафосные, как те, что на востоке, но более чем рабочие, поверь мне. И находятся совсем недалеко от того места, куда сейчас направляется армия Шестерых. Ну как недалеко, относительно. На берегах озера Лаайри, возле бывшей столицы. От руин Рэль Каора надо лететь на восток вдоль берега, пока он не станет высоким и каменистым. Ты увидишь две больших скалы, похожих на треснувший треугольник. Из расщелины между ними когда-то тёк ручей, не знаю, как сейчас. Сама расщелина узкая, но в конечном итоге должна вывести в пещеру. В дальней стене у самого пола найдёшь лаз — это и будут врата. Остаётся только вопрос дороги в самих тенях. — Нет, это как раз не проблема. Между нами связь, верно? Из-за пророчества о Ключе. Что-то про резонанс, который и откроет замок. Танрес кивнул. «Резонанс подобного присутствия», явление характерное для духов с похожей природой и, как оказалось, для богов тоже. Не думал он, что южанка знает такие термины. Вот и ещё одна вещь, которую надо будет обязательно обсудить, как только у них появится время. — В не-снах, — продолжала Акелла, — я всегда нахожу сюда дорогу. Просто знаю, где ты, и всё. Настоящая проблема в том, что я ранена. Моё тонкое тело практически не работает, я не могу колдовать, значит, не могу летать и сражаться. Как мне добираться до другого берега озера размером с маленькое море? По диким лесам? А, ну и ещё остаётся Ваалн. Знаешь, такой солнечный бог, который убивает любого, кто тебе служит? Что же, это была не такая большая проблема, как дистанционное обучение неопытной колдуньи ориентированию в тенях. — Я слышал о твоей ситуации от… доверенных людей. У тебя будут проводники. Наши люди в войске Шестерых блюдут лишь свои интересы. Это не слишком надёжно, зато Ваалн никогда не поймёт, кому они помогают. Твою, эм, душу, он вообще не сможет увидеть. Гарантирую, я сам едва ли отличил бы её от окружающего мира, а я ведь знаю, что именно искать. Её спящая сила запятнала, изменила душу, и та была похожа на далёкий ночной ветер, на холодный порыв, взъерошивший перья, на маленький тёплый вздох умирающего — или новорожденного — животного. Ничего общего с отделённой от мира яркой душой человека. Такую попробуй заметь среди тонких энергий природы. Танрес видел следы собственной силы, порождавшей резонанс, но в остальном Ключ болезненно напоминала своего отца. Хотя, с решительностью у неё было, похоже, немножечко получше. — Ясно, — сказала Акелла. — Надеюсь, ты прав. И как… А потом трижды протрубили рога, сигналя подъем, и Акелла выпала из сна. Выпутываясь из спальника, она никак не могла перестать улыбаться. У неё получилось! Со второй попытки, правда, но она сумела сознательно использовать их связь и заглянуть в память Танреса на несколько ночей назад. Увидеть их разговор его глазами. Оказалось, Танрес действительно говорил ей правду. Почти всю правду, если вспомнить его реакцию на требование заключить мир, но всё же. Возможно, он поменяет мнение, когда увидит, до чего война довела его Север, а если нет, то Акелла как-нибудь ещё постарается его убедить. Что же, теперь, когда она могла быть хотя бы немного уверена в новом союзнике, оставалось самое сложное — дождаться весточки от связных, выбрать подходящий момент и сбежать из лагеря. Пережив сегодняшнюю разведку, разумеется. И, возможно, завтрашний штурм… до которого надо успеть поговорить с Ралегдой, продолжавшей её избегать. Успеть убедить её, что будущее всё ещё существует для них обеих. Будущее, в котором они могли бы быть теми, кто они есть на самом деле. Акелла помотала головой. Одна задача за раз. Так она сможет с этим всем справиться.

***

Название «Нэшлаайри» переводилось с аташара как «Белая Цитадель», но на самом деле она была светло-серой. И одного взгляда на неё хватало, чтобы понять — этот орешек расколоть будет ой как непросто. Массивная крепость с толстыми стенами, пятиугольными башнями и приземистым донжоном угнездилась на узком скалистом клине, врезавшимся в зеркальные воды озера Лаайри, оставляя всем желающим лишь один удобный путь внутрь. Разумеется, укреплённый в два раза лучше, чем все остальные подступы к стенам, и прекрасно простреливавшийся. Перед тем, как армия развернула осаду, северяне начисто вырубили густую северную тайгу в четырёх полётах стрелы от крепости, так что укрыться от взглядов, стрел и заклинаний было негде. Арши даже подумывала атаковать с лодок или плотов, но отказалась от идеи, увидев плохо спрятанный страх на лицах нескольких охранниц, с которыми она поделилась идеей. Кочевники и большая вода не слишком хорошо уживались. Насколько она знала, некоторые из нар-кеол-ланат вовсе не умели плавать, а озеро, простиравшееся далеко за горизонт, выглядело довольно… грозно. В любой другой ситуации Арши вообще предпочла бы не идти на штурм, а осадить крепость и подождать, пока голодные и ослабшие защитники сами вылезут из-под защиты стен. Увы, время поджимало, а северяне едва ли склонны были сдаваться на несуществующую милость врага. Шестеро слишком ясно дали понять, что сражаться придётся до последнего. «Проклятые боги, — мрачно думала Арши, издалека наблюдая за тем, как маги мелькают вокруг крепости, вдруг ставшей видимой, проверяют колдовской щит на прочность. — Я одна выиграла бы для них эту войну, если бы не их глупое желание устраивать местной элите зачистки. Или Савейн, он тоже смог бы. Или даже тот малолетний царь, Олизар. Или Нетан… если бы, конечно, захотел». Арши невесело улыбнулась, поймав себя на том, что думает о Шестерых как о богах, а не Великих Духах, но мысль больше не беспокоит её так, как раньше. Война принесла ей много потерь, которых она надеялась избежать, и много открытий, которых она совсем не ожидала. Будь Арши чуть более склонной к самообману, она даже сказала бы, что никогда не хотела их совершать. Да, она стояла во главе народа-который-забыл, но, в отличие от многих соотечественников, предпочла бы вспомнить. Между тем, маги узнали всё, что им было надо, и отступили от крепости, рассыпавшись в разные стороны, словно стая вспугнутых птиц. Ответный обстрел тут же прекратился — противники явно не хотели тратить энергию зря. Поблизости опустился маленький летающий ковёр. Управлявший им Лир неловко спрыгнул вниз, взрыв сухую землю сапогами, и подал руку Зрячей, которая всё ещё не могла летать. Ахан-нерав проводили магов равнодушными взглядами и молча пропустили их к своей предводительнице. — Четверо мёртвых, трое серьёзно раненых, одна из них вряд ли выживет, — выдохнул Лир, забыв о приветствии. Дышал он тяжело, загнанно, а на правую ногу наступал с излишней аккуратностью. В растрёпанных светлых волосах Арши заметила следы уже запёкшейся крови. Глядя в потемневшие глаза с расширенными от боли зрачками, она решила не напоминать ему о вежливости. Пусть докладывает и катится к целителям. — Большинству, включая меня, требуется отдых или незначительная медицинская помощь, но завтра утром мы будем готовы к штурму. Видимо, даже боль не могла заставить Лира забыть южную манеру разговора. Арши, прищурившись, покосилась на солнце, приближавшееся к зениту. Сумеют ли южане восстановить силы до утра, если большинство из них действительно выглядит как Лир? Ей не очень-то хотелось, чтобы между её людьми и заклинаниями северных чародеев стояли настолько потрёпанные маги. — Я надеюсь, разведка того стоила? — спросила она, скрестив руки на груди. Зрячая никак не отреагировала, продолжая стоять рядом со старшим товарищем и пялиться в никуда. Она не выглядела такой же побитой, как он, лишь немного уставшей. Лир скупо кивнул. — От нашей осведомлённости зависят ваши жизни и ваши же машины. Нельзя пренебрегать такими вещами, — он нахмурился, словно обдумывая непростое решение. — У северян много чародеев. Действительно много. Они пытались это скрыть, но рисунок… короче говоря, у нас есть свои способы понять. — И это плохие новости? — сказала Арши с полувопросительной интонацией. Зрячая дёрнулась, словно хотела вставить своё замечание, но промолчала. Её отсутствующий вид выдавал задумчивость, но вот какие именно мысли бродили в светлой голове, оставалось только догадываться. — А похоже на хорошие? — боль надсадной хрипотцой прокралась в голос Лира. — Их колдунам мы не ровня. Наше главное преимущество — численное, чем оно меньше, тем хуже. «Выставить северянина-колдуна против мага — всё равно, что выставить мага против шамана. И я не буду делать вид, что такой расклад не тревожит меня», — так недавно сказал Арши Бахау, и у неё не было причин не верить оценке старого союзника. Он ещё ни разу не подводил таб-хан. — Что-то посоветуешь? — спросила она. Лир ненадолго задумался, прикусив губу. Арши вдруг вспомнился Савейн, которому точно не пришлось бы размышлять в такой ситуации, потому что план был бы готов заранее. Даже несколько планов и советов на все случаи жизни. — Свести наше участие в атаке к минимуму, — наконец заговорил Лир. — Чем больше магов смогут держать для вас щиты, тем лучше. Высматривать любую необычную активность, неважно, насколько идиотской покажется идея волноваться из-за таких пустяков. И не торопиться. Ни в коем случае. — Время поджимает, — напомнила Арши. — Вам ещё возвращаться к остальному войску. — Иногда лучший способ успеть — это не спешить, — вдруг заговорила Акелла, а Лир поддержал её кивком. — Понимаю. Спасибо за работу, или как там у вас на юге прощаться принято. — Чистого неба, таб-хан, — склонил голову Лир. Они со Зрячей ушли в сторону палаток магов, и Арши проводила обоих долгим пристальным взглядом. Тут происходило нечто большее, чем казалось на первый взгляд. Какая-то собака была зарыта под толстым слоем забвения, поросшим травой традиций. Или даже лошадь. Целый табун лошадей. Смутные подозрения терзали Арши последние недели, но ни одно из них она так и не сумела оформить в чёткие понятные слова. — Таб-хан что-то тревожит? — тихо поинтересовался Бахау, расправляя складки своего бело-голубого одеяния. Она с сомнением посмотрела на него. Пожилой шаман всегда был спокоен, как только может быть спокоен человек, давным-давно отыскавший верную дорогу и идущий по ней всю жизнь. Бахау знал своё место — он говорил с духами, он следовал традициям и делал это так же естественно, как дышал. Арши сомневалась, что могла бы пошатнуть упорядоченный мир этого старого человека, но, что более важно, она не была уверена, что хочет пытаться. — Кроме возможной ненадёжности наших союзников, особенно тех, кто прилетел из-за далёких западных гор? Нет. Завтра будет славная битва, Бахау. Мы должны победить. Шаман коротко поклонился в знак согласия. Арши в который раз не могла не отметить ироничность ситуации. Она была, возможно, самой склонной к реформам предводительницей за всю сохранившуюся историю нар-кеол-ланат, но всё же именно традиционалист Бахау неизменно оставался в числе самых надёжных её союзников. Говорило ли это что-то о тех самых традициях?