Взгляд Красной Луны

Берег озера Лаайри Девятнадцатое число месяца Конца Осени, 7599 года

Нетан сказал Акелле бежать и она бежала, следя лишь за тем, где оставался полускрытый деревьями берег озера. Она понимала, что должна уйти как можно дальше, пока её поисками не занялась организованная разведка магов и кочевников. Мысль о единственном оставшемся усилии тонкого тела, последнем заклинании, зудела между лопаток паническим порывом лететь, но Акелла знала, что подчиняться ему нельзя. Она была слишком слабой, рана едва начала закрываться. Чутьё подсказывало — сил хватит часа на два, не больше. А за такое время Акелла вряд ли успеет пересечь озеро. Разве что рвануть напрямик… идея была заманчивой, но и от неё пришлось отказаться. Слишком заметной мишенью будет одинокая магиня над водной гладью. Другое дело, если опустятся облака. Полёт в них приятным не назовёшь, но от любопытных глаз они спрячут надёжно. Даже магическому зрению будет сложнее распознать тонкое тело среди тесных сплетений энергий воды и воздуха. Но пока погода оставалось ясной, тайга, какие опасности бы она ни таила, — единственное укрытие. К счастью, припасов в заплечной сумке должно было хватить на несколько дней, особенно если есть понемногу, а вода в озере заканчиваться не собиралась. Акелла продолжала идти до самого утра. Когда край солнечного диска робко показался из-за горизонта, отразившись в спокойных водах Лаайри, она несколько минут стояла и смотрела на него сквозь неплотно сомкнутые ветви сосен. Акелла знала, что Ваалн не сможет её найти. Своими (чужими) глазами она видела, как маяками сияют души людей и как её саму трудно отличить от окружающего мира. Но ощущение взгляда в спину никак не оставляло. Напротив, оно только усилилось, словно кто-то свил ниточку из самой её души и протянул куда-то вдаль. Да и вид встающего солнца всё равно вызывал смутную тревогу. Полгода назад Акелла примерно с такими же чувствами смотрела на восход луны… — Какой, мать его, символизм, — зло выдохнула она. — А между тем оба — просто законченные придурки. Правда, один из этих придурков готов был заплатить ей вечной жизнью и могуществом за участие в войне, которая, если судить объективно, была оборонительной. Другой же этого участия требовал, обещая взамен лишь красивую смерть мученицы, верной какой-то глупой идеологии. Выбор казался настолько очевидным, что сейчас Акелле приходилось напрягаться, чтобы понять, почему он занял у неё несколько месяцев. Днём она остановилась чтобы отдохнуть и поспать хотя бы немного, даже соорудила себе крайне неудобное подобие лежанки из мха, опавших иголок и кое-как нарезанных веток. Отдых выдался не слишком хорошим. После сна ещё и разболелись перетруждённые ноги, но, сжевав сухарь и маленькую орехово-медовую плитку, Акелла нашла силы продолжать путь. Ощущение взгляда в спину, нити, протянутой от её души и за горизонт, всё это время оставалось с ней. Знакомое, но безнадёжно чужое.

***

Незадолго до подъёма Ралегду разбудил тихий беспокойный разговор соседей по палатке. Что-то было не так. Маги перешёптывались, кочевники косились на них с подозрением, доратцы сбились в кучку в своей части лагеря и не показывались. Никто не собирался объяснять Ралегде, что произошло. Создавалось впечатление, что многие ждали объяснений от неё, но всё, что Ралегда могла предложить — иррационально нарастающую тревогу и далёкий, но настойчивый зов. Она попыталась найти Акеллу. Никто не знал, куда и почему подевалась Избранная. Она хотела расспросить Лира. Оказалось, что он погиб в стычке с вражескими лазутчиками, и Савейн всё ещё не назначил нового предводителя. Ралегда металась по лагерю, пытаясь узнать хоть что-то, пока не наткнулась на Арши. Таб-хан отвела её в сторону и кратко объяснила, что произошло. Объяснила насколько могла, потому что Арши сама не знала, что случилось со Зрячей. Но для Ралегды все кусочки сложились в единую мозаику. Странное поведение Акеллы в последнее время — её отчуждённость, сомнения в учении Шестерых, странные намёки… Это было влиянием Последнего. Акелла ведь видела его в своих снах, кто знает, какую ложь он успел внушить склонной к сомнениям Избранной. Сама Ралегда не сомневалась. У неё единственной было достаточно информации, чтобы понять, что происходит, но делиться с нар-кеол-ланат или товарищами-магами она не собиралась. Они никогда не поймут Акеллу, не осознают, насколько тяжела её ноша, а значит — не смогут помочь. Не так, как сможет сама Ралегда. Может быть, она погубила жизнь Акеллы, не разобравшись в их дружбе, запутав её и себя и лишив возможности найти настоящую любовь, но хотя бы её душу Ралегда спасёт. Даже если после этого её саму будут судить за предательство. Уверенность несла Ралегду, как чародейские крылья. В палатке, где она спала, никого не было, а в хаосе поисков Зрячей и замены Лиру никто не заметил, как она туда вернулась. В относительном уединении Ралегда закрыла глаза, опустилась на колени и взмолилась. Без слов и ритуалов, она звала любое божество, готовое слушать, любую силу, которая могла привести её к Акелле. И пускай она не была жрицей, не училась проводить сквозь себя чужое могущество, что-то отозвалось на её просьбу. Словно лёгкая рука коснулась волос, дрогнувших век. Губ? В груди поселилось такое знакомое, родное тепло. Когда Ралегда открыла глаза и поднялась на ноги, она точно знала, где найдёт Акеллу.

***

Странная нить, тянущаяся в неведомые дали, выматывала, тратила потихонечку силы, которые Акелла уже научилась определять как «божественные». От этого кружилась голова и тошнота подступала к горлу (хотя, может быть, она просто пила слишком много сырой воды в последнее время). Акелла даже попробовала нить оборвать, но вскоре бросила попытки. Во-первых, единственным результатом стала тупая боль в груди, а во-вторых, вскоре Акелла обнаружила, что нить могла быть очень даже полезной. Очень уж удобно оказалось цепляться за неё, когда реальность снова решала сойти с ума и рассыпалась то на клубки тонких энергий, то на хаос пляшущих точек и пустоты. Нить больно резала руки, но держала надёжно. У Акеллы возникало чувство, что она могла быть связана с Ралегдой, но подтвердить это не получалось. Оставалось только доверится инстинктам и воспользоваться такой странной помощью.

Берег озера Лаайри Двадцать четвёртое число месяца Конца Осени, 7599 года

Ощущение верного направления, такое сильное поначалу, оказалось нестабильным — иногда Ралегда чётко знала, где именно находится Акелла и как себя чувствует, иногда могла лишь примерно сказать, куда двигаться, а иногда почти полностью теряла путеводную нить. Но всё неизбежно возвращалось, и с каждым часом они оказывались чуть ближе друг к другу, чем раньше. Ралегда, разумеется, покинула лагерь тайно. Несколько раз ей приходилось отвлекаться на то, чтобы сбить с пути поисковые команды, которые, по её мнению, подобрались слишком близко к тому, чтобы взять след Зрячей. Благо, большая их часть состояла из степняков. Шаманы не могли поспорить с магиней её уровня, особенно если не ждали никаких трюков. Боялась Ралегда только того, что отстанет от Акеллы слишком сильно. Но у неё было здоровое тонкое тело, она могла летать, могла поддерживать свои физические силы магией, тогда как её дорогая подруга всё ещё оправлялась от ранения и шла пешком, хотя иногда и казалось, что она взяла при этом темп, который человеку долго не выдержать. Медленно, но верно Ралегда сокращала расстояние между ними. Они уходили всё дальше и дальше от лагеря, поисковые группы практически прекратили быть проблемой, и у Ралегды оставалось всё больше времени на то, чтобы прокручивать в голове слова, которые она скажет Акелле. Ветер свистел в ушах, прямо под крыльями гнулись острые верхушки древних сосен, готовых укрыть магиню от чужих глаз в любой момент, по правую руку сверкала гладь Лаайри, а Ралегда гадала, как подобрать правильные фразы, как не закончить разговор так же, как они закончили тот, предыдущий, после неудачного шторма Нэшлаайри — полным и совершенным непониманием. Так продолжалось четверо суток, пока на закате пятых не началась буря. Ветер пришёл откуда-то с юга и принёс пыль, проникавшую в нос, рот, под одежду. Небо затянули низкие тяжёлые тучи. На озере поднялся шторм, способный поспорить с иными морскими. Воздух оставался сух. Ни намёка на дождь не удавалось почувствовать или увидеть в мешанине тонких энергий. Ралегда опустилась на берег и приготовилась сделать себе маленькое убежище на опушке леса, чтобы переждать буйство стихии, но у Акеллы оказались другие планы. Она подобралась и резко рванула куда-то на северо-восток. Судя по направлению, она двигалась прямо над водой, а значит, летела. Решилась использовать магию, даже с её раной? Щурясь, Ралегда вглядывалась в пыльную муть, скрывшую горизонт. Тонкое зрение вовсе стало бесполезным, когда столько элементов смешивалось в один. Солнце ещё не должно было спрятаться, но темно уже было почти как ночью. Тревога свивалась в горле удушающим клубком. Лететь через такое даже для здоровых — испытание, что говорить про Акеллу. И всё же она продолжала двигаться вперёд. Если Ралегда хотела догнать её, надо было довериться путеводной божественной воле. Не останавливаться ни в коем случае. Так что она сплела несколько заклинаний, помогающих дышать, раскрыла крылья и нырнула в пыльную взвесь. Распогодилось только под утро. После ночи, проведённой в борьбе со стихией, которая походила скорее на хаос воплощённый, Ралегда чувствовала себя выжатой и избитой. К счастью, берег снова был неподалёку - всё те же камни, всё та же тайга вокруг, но радовали они куда больше неспокойной водной глади. Можно было немного отдохнуть. Попить воды, умыться и переплести волосы, которые стали похожи на невнятного цвета мочалку. Она задумалась о том, чтобы поспать хотя бы несколько часов, но неясное чувство не давало сидеть на месте. Оно твердило, что цель близко, очень близко. Ещё немного, за следующей косой, за следующим изгибом берега... Ралегда нагнала Акеллу у треугольной скалы, в основании которой открывался чёрный зёв пещеры. Он вёл словно бы куда-то за пределы этого мира. «Хотя почему это «словно бы», — подумала она. — Так ведь и есть. Там — Изнанка. Не место для людей». Из темноты тёк ручей, извивался по каменистому пляжу и впадал в Лаайри с тихим журчанием. Тянуло вполне обычным холодом и свежестью. — Акелла! Акелла, стой! Она слишком рано развеяла крылья и неловко ударилась о камни, приземляясь. Акелла замерла у входа в пещеру — прямая спина напряжена, исцарапанные грязные руки сжаты в кулаки. Не обернулась. — Подожди. Подожди пожалуйста, — повторила Ралегда, почему-то не решаясь приблизиться. — Не делай этого. Не выпускай его. Последовала долгая неудобная пауза. Акелла словно бы ждала продолжения и, когда его не последовало, спросила, едва развернув осунувшееся лицо в сторону Ралегды: — Почему? Высокомерный тон, высокомерный взгляд сверху вниз. Ещё неделю назад Ралегда была бы уверена, что Акелла пытается так скрыть неуверенность и сомнения, теперь она не знала, что думать. Но должна была надеяться на лучшее. — Потому что Последний наверняка солгал тебе? Потому что судьбы сотен тысяч людей зависят от твоих действий сейчас? Тебе действительно нужна причина для того, чтобы не предавать своих богов? — Да, — твёрдо сказала Акелла, наконец-то разворачиваясь к ней. — Она действительно мне нужна. Я всё детство готовилась быть их оружием, рисковала ради них своей жизнью раз за разом, а в ответ попросила всего лишь шанс стать человеком. Возможность, просто возможность выжить! И они отказали мне по каким-то глупым идеологическим причинам? Мне жаль оставлять тебя, жаль предавать Савейна и Инглара, но с Шестерыми покончено. Что-то такое промелькнуло в её серых глазах… Ралегда невольно сделала шаг назад. — Но это ведь не только о нас. Тысячи людей, — она нервно сглотнула, пытаясь подобрать слова; заранее заготовленные реплики, разговор о спасении души — всё это теперь казалось совсем не тем, что надо. — Тысячи людей будут страдать. В любом случае. Так всегда бывает, когда важные шишки решают, что пришло время повоевать. Политика. — Это не политика! — возмущённо воскликнула Ралегда. — Это священная война! Что-то снова переменилось в лице Акеллы, делая его странно чужим, и она рассмеялась. — Девочка, я тебя умоляю, — а ещё она никогда не говорила таким дружелюбно-снисходительным тоном, никогда не отмахивалась с такой естественной небрежностью. — Ты так говоришь, словно войны, которые ведём мы, как-то фундаментально отличаются от тех, что вы сами между собой затеваете. Обычно в первых больше трупов и сопутствующего урона, но это единственная настоящая разница. — Акелла? — обеспокоенно переспросила Ралегда, протягивая к ней руку и тут же останавливая себя. — Да? Она… Зрячая, в смысле я… Акелла как-то странно поморщилась, словно теряя контроль над своей мимикой, и закрыла лицо ладонями. — Это же он, да? — голос Ралегды дрогнул. — Последний берёт тебя под контроль? Я могу как-то помочь? — Нет, не берёт, и нет, не можешь, — сквозь ладони голос звучал глуховато, но не было в нём ни страха, ни борьбы, ни ненависти, только усталость и раздражение. — Это его воспоминания всплывают на поверхность и вытесняют мои, так что мой разум начинает строить собственное «я» именно на них. На самом деле, не факт, что Танрес отвечал бы тебе так же, как отвечаю я от его лица. Личность это не только память. — У тебя была чужая мимика. Чужой взгляд. Словно ты-настоящая никогда и не существовала. — Следующие слова были необдуманны и вырывались сами собой: — Акелла, не делай так никогда больше! — Не буду. Как только пророчество о Зрячей исполню, так что оно перестанет удерживать меня в неопределённом промежуточном состоянии, так сразу и перестану. Кроме того, пророчество о Ключе исполнится тоже, моя связь с Танресом порвётся, и чужие воспоминания брать будет просто неоткуда. Акелла говорила о таких странных, нечеловеческих вещах так обыденно! — Так что, пожалуйста, разворачивайся и иди своей дорогой. А я пойду своей. — И погубишь себя! В отчаянном порыве Ралегда потянулась тонким телом, сверкающий щуп плотно обвился вокруг запястья Акеллы. Та, по идее, не должна была его видеть, не после того, как она разбередила свою едва зажившую рану, но всё равно скользнула взглядом по связавшей их серебристой ленте. — И спасу себя, — Акелла встряхнула ладонью. — Пусти. Ралегда сильнее сжала петлю. — Если ты притащишь меня к Шестерым, можешь считать, что убила своими руками. После всего, что было между нами, ты готова на такое пойти? Нет, Ралегда не должна была её отпускать, совершать ещё один неправильный поступок в череде неправильных поступков, но хватка ослабла словно бы сама собой. Акелла спокойно вытащила руку из петли. Растёрла запястье. — Я не могу, — прошептала Ралегда. — Не могу удерживать тебя силой. — Значит, не удерживай. Уходи, ну же! Или ты ждёшь, что я позову тебя с собой? — надежда, промелькнувшая в последних словах, пугала. И видно, часть этого страха показалась у Ралегды на лице. Акелла печально покачала головой. — Жаль. Ты могла бы прожить долгие столетия, увидеть мир так, как ни одна магиня его не увидит. Могла бы быть собой без осуждения и страха за свою жизнь. Вместе со мной. Точно не хочешь? Ралегда отчаянно замотала головой, снова делая шаг назад, стараясь не представлять, не допускать даже мысли о том, что Акелла описывала. — Прекрати! Прекрати говорить все эти странные вещи. Сами боги привели меня сюда, чтобы спасти тебя, как ты не понимаешь?! Акелла вздохнула тяжело. Устало. — Пусть будет так. Хотела бы попрощаться, но думаю, что мы ещё встретимся. Она развернулась и спокойным шагом пошла вглубь пещеры. Под подошвами изношенных сапог шуршали камни, журчал ручей. О берег тихо плескались волны. — Подожди! Что я скажу остальным? Акелла остановилась. Обернулась, посмотрела Ралегде в глаза. — Мы сражались. Я победила, но отпустила тебя. Придумай что-то, мы ведь неплохо наловчились врать. Или скажи правду. Скажи, что тебя послали с вестью: пятая эпоха закончится сейчас, и назовут её Солнечной, потому что никогда больше не будет Сиятельный иметь такой власти, как в последние двести лет. И с этими словами Ключ ушла в темноту, а Ралегда осталась на берегу. В одиночестве.