Стеклянный человек

      «Что я наделал?» — один из самых страшных вопросов, который только может задать себе человек. Потому что он действительно не понимает, какого чёрта произошло. Сначала всё было нормально, но потом наступила непрошенная темнота, отравляющая разум. И не важно, на трезвую голову это происходит или нет. Когда человек пьян, ему несложно выплеснуть наружу всю гниль, которая сидит в нём на протяжение определённого времени.       За «Что я наделал?» следует невыносимое «Мне страшно» — очередная стадия человеческого безумия. Бояться и суетливо искать решение проблемы — единственное, что остаётся. И выглядит это до ужаса убого, если приглядеться.       Но, как бы то ни было, все прекрасно знают, что окружающие редко заостряют внимание на деталях.

***

      Том сидел за столом «своего» кабинета, нервно ковыряясь в ногтях. На столе были разложены фотографии жертв Стеклянного человека, которые еле умещались на прямоугольной деревянной поверхности. Томас не мог смотреть на снимки. Брюнет чувствовал себя тем же ублюдком, который ходит по городу и без повода лишает людей жизни.       Ллойд закрыл лицо ладонями, упираясь локтями в край стола. Послышался судорожный вздох. Проводя пальцами по лбу и зарываясь ими в собственные волосы, «детектив» еле сдерживал слёзы. Он мелко потряхивал правой ногой, глухо стуча пяткой ботинка по полу. Тиканье белых настенных часов начинало дико бесить.       — Бля! — мужчина ударил по столу, смахнув с него фотографии.       Большинство снимков разлетелось в разные стороны и глухо приземлилось на коричневый линолеум.       — Твою мать… — Том резко поднялся со стула.       Предмет мебели тут же отодвинулся, противно скребя деревянными ножками по полу.       Ллойд подошёл к стене и упёрся лбом в прохладную поверхность, сложив руки на груди.       — Всё нормально… Тихо… — шёпотом успокаивал себя брюнет, понимая, что вот-вот найдут мёртвого Джонсона.       Прошло четыре часа с момента, как Дин не появился не работе. Все заметно занервничали на втором часу отсутствия начальника, но решили ещё немного подождать. Вдруг бедняга проспал?       А Том безвылазно сидел в кабинете, занимаясь самобичеванием и мучаясь от боли в нижнем правом ребре.       — Ну-ка иди сюда, уёбище! — Джимми ударил Ллойда битой по спине, и тот свалился на живот, не в состоянии оказать сопротивление.       Силы закончились ещё в доме Джонсона, а в голове творился какой-то сумбур из бессвязных мыслей.       — Ты что, решил всех нас по кругу пустить, а? — крикнул Зак, ногой перевернув Тома на спину. — С легавыми подружился, теперь всё можно?!       Томас только успел прикрыть лицо, как ему врезали тяжёлой монтировкой по рёбрам.       Резкая боль скрутила так, что брюнет, казалось, вот-вот проблюётся. Жадно хватая ртом воздух, мужчина перевалился набок и упёрся одной рукой в почти ледяной асфальт. Ллойд пытался выдавить хоть слово, но всё, что у него получалось — отчаянное, невнятное хрипение.       — Что, нечего сказать, м?! — Джимми пнул Тома по подбородку, и брюнет снова оказался на спине.       Наспех сняв перчатки, Томас вытянул руки вверх, показывая высохшую кровь на ладонях.       — Я убил его, — тихо, но достаточно отчётливо выпалил он, тяжело дыша и щурясь от света уличных фонарей. — Он поплатился…       Джимми и Зак замерли на месте, ошарашенно глядя то друг на друга, то на свою жертву.       — Начальник следственного отдела… Его нет, — закончил Ллойд, отползая подальше. — Ребята, да что на вас нашло? Я же… — он громко сглотнул, простонав от боли в сломанном ребре. — Я же никогда вас не сдам…       — А кто тогда это сделал?! — разъярённый Джим замахнулся битой на Тома, всё ещё не веря его словам.       — Я не знаю! — брюнет закрылся рукой, уже крича. — Не знаю! Ищите среди своих! Слушайте, парни, я же никогда не лгал!       — Тебе не кажется, что всё слишком странно совпало? — процедил Зак, пихнув Ллойда монтировкой в рёбра.       — Чёрт! — Ллойд перевернулся на живот и поднялся, продолжая изнемогать от боли. — Вы не понимаете… Кому-то это удобно.       — Кому, например?       — Сандерсу! — Том вскинул руками, но тут же согнулся пополам, стиснув зубы и шипя от невыносимых ощущений. — Блядь, какого хуя вы меня избили, не разобравшись?       — Сандерс? — Джимми нахмурился от недоумения, закинув биту на плечо и глядя на Зака.       — Томми его на ринге слуха лишил, — мужчина задумчиво почесал монтировкой свой лысый затылок. — И что теперь делать?       — Идите нахуй — вот, что! — взбесился Ллойд, положив ладонь на область рёбер и тихонько шагая к подъезду. — И не суйтесь сюда больше, идиоты. За мной могут следить.       Том стоял на коленях, собирая с пола чёртовы фотографии с изображениями изуродованных трупов. Лицо мужчины покрылось испариной, дыхание сбилось. «Детектив» чувствовал, что у него поднялась температура. Ужасно хотелось домой. Спрятаться от всех под одеялом, совсем как в детстве, и лежать, не думая ни о чём.       Ллойд обтёр лоб рукавом чёрной свободной рубашки и застыл, держа в руке стопку снимков. Собравшись с силами, он, пыхтя, поднялся на ноги. Почти каждое телодвижение отдавалось в травмированное ребро.       Сложив фотографии в серую папку с надписью «Дело №483», Томас убрал её в ящик стола. Только он присел, как в коридоре началась какая-то суета. Кто-то панически перекрикивался, чуть ли не бегая туда-сюда, судя по звукам.       —…ублюдок нашёл его дом! — послышался голос заместителя начальника отдела.       Ллойд резко достал из кармана телефон и, сняв с него блокировку, бездумно стал жать на сенсор, набирая беспорядочные комбинации цифр, при этом выражая дикий интерес, словно играет во что-то захватывающее.       Дверь кабинета распахнулась неожиданно, хоть Томас и ждал этого момента. В помещение, словно вихрь, занёсся заместитель Дина.       — Ты едешь с нами! — тоном, не терпящим возражений, почти проорал он, хватая «детектива» за предплечье.       — Чёрт, Эммет, я же был занят! — Ллойд, идеально состроив дурачка, встал со стула.       — Джонсон мёртв! — Эм стал подталкивать «коллегу» к выходу. — Давай, давай, живо!       — Что? — Том развернулся и даже телефон из рук выронил для пущей убедительности. — Шмидт, ты издеваешься? Когда?       — Похоже, этой ночью. Не знаю, — Эммет закрыл глаза и зажал переносицу двумя пальцами, тяжело вздохнув. — Похоже, снова Стеклянный поработал…       — Я не поеду, — решительно произнёс Ллойд, возвращаясь к столу. — Сейчас туда набегут журналисты, и моё прекрасное ебало засветится на всю страну. Стеклянный и за мной придёт, раз до начальника отдела добрался.       — Том, надо ехать, раз уж ты с нами теперь, — Шмидт потёр гудящие виски, понимая, насколько ему самому страшно.       — А я этого хотел?! — вспылил брюнет, с яростью глядя на низкорослого мужчину с кучерявыми рыжими волосами.       — У нас договор, ты помнишь? — с нажимом произнёс Эм, развернувшись и шагая к выходу. — Жду тебя в машине!

***

      Как художник смотрит на своё неудавшееся творение, так и Том смотрел на обезображенное тело Дина. «Детектив» видел подделку. Конечно же, Стеклянный никогда не станет убивать чёртовой бутылкой — Ллойд уяснил это ещё тогда, когда маньяк только появился в городе. Но никто, похоже, кроме Томаса, не мог понять такой простой вещи. Окружающие видели жертву, убитую с помощью стекла, и сваливали преступление на одного человека. Тысячи людей в городе могли перерезать друг друга таким образом, но крайний всё равно останется один — тот, с кого всё началось. И Ллойду это было только на руку.       — Странно… — чуть слышно сказал Том, сидя возле Дина на корточках и глядя мимо трупа.       Вспышка фотокамеры осветила кровавую картину. Юный фотограф то и дело вертелся вокруг, снимая каждую мелочь.       — Что странно? — Эммет встал сзади и расстегнул пальто.       — Зачем взрослому мужику такая здоровая ваза в коридоре? — не думая, спросил «детектив».       — Ты сейчас серьёзно? — брови Шмидта поползли вверх.       — А, да нет… — Ллойд мотнул головой, закрыв глаза. — Просто… Знаешь, мне плохо. Я не хочу здесь находиться, — тело покрылось толпой неприятных мурашек и мелкой дрожью. — Я немного приболел и… Ладно, не важно, — он взглянул на шею Дина, из которой уже вытащили разбитую бутылку.       Глубокая рваная рана с мелкими блестящими осколками вызывала отвращение. И Томас не мог поверить, что это его рук дело. Но воспоминания вновь и вновь капали на мозги, показывая мужчине, кто он есть на самом деле.       — Нет, всё, — Ллойд поднялся, явно паникуя, — отвезите меня домой, пожалуйста. Я не могу… — брюнет приложил ладонь к горячему лбу, второй рукой хватаясь за больной бок.       Он не знал, куда себя деть, а потому просто топтался на месте, порываясь пойти в ту или иную сторону, но так и не уходил. С губ сорвался вымученный стон, больше похожий на плач.       — Слушай, нам всем тут страшно, но, прошу тебя… — Эммет дотронулся до плеча Тома, не зная, как успокоить беднягу. — Ты не должен поддаваться истерике. Стеклянный только этого и ждёт, понимаешь?       — Я хочу домой… — процедил брюнет, избегая прикосновения Шмидта. — Уберите этот чёртов труп!!! — взбесившись, он ударил ладонью в стену.       — Ладно, выйдем на воздух, да? — заместитель стал подталкивать Ллойда к двери, разговаривая так, словно перед ним истерит ребёнок. — Ты успокоишься, а потом мы побеседуем. Хорошо?

***

      — Полегчало? — спросил Эммет, сидя рядом с Томом на ступеньках двора.       «Детектив» обнял себя за одно колено, устроив на нём подбородок, и курил с совершенно отсутствующим видом. Боль в ребре немного поутихла, более не отвлекая от ужасных мыслей.       Ллойд представлял, как его сажают в тюрьму, или как он попадает в лапы Стеклянного человека. И мужчина не знал, что из этого хуже. За решёткой обитают те ещё изверги, да и на воле не лучше. Но в местах, не столь отдалённых, по крайней мере, никто не скрывается за маской доброжелательного человека. Маньяку нет смысла врать, если его уже поймали.       — Мне ведь никто не поможет, — тихо произнёс Том и сделал затяжку. — Ты это понимаешь?       — Перестань, — Эм поёжился от холода и поднялся со ступенек. — Тебя нет в списке штатных работников. Стеклянный «ломал» нашу базу из квартиры одного из убитых. Когда мы туда приехали, то уже было поздно. Убийца ничего не скачивал, но, как я понимаю, успел просмотреть адреса некоторых детективов. Как видишь, охрана не помогла, а Дин и вовсе от неё отказался, потому что, наверное, знал, что это бесполезно.       — Почему никто не пытался спрятаться?       — Мы решили, что нужно ловить Стеклянного на живца. Особо не боялись, ведь он «работает» один. Думали, что охрана выловит его прямо в доме кого-то из наших. Но… — Шмидт пнул близлежащий камешек и снова сел. — Но у нас ничего не вышло, что бы мы ни делали.       — Не стоит недооценивать своего противника, — брюнет хмыкнул, выкинув окурок щелчком пальцев.       — Ты прав…       — Эммет, дай мне пару дней, я должен прийти в себя, — Том закрыл лицо ладонями, шмыгнув носом. — Обещаю, что найду этого маньяка, но сейчас я просто не в состоянии, пойми. Осмотрите тут всё, а я вернусь в отдел и проанализирую собранный материал. Но позже.       Шмидт поджал губы, поразмыслив над чем-то несколько секунд, а потом резко направился к своей машине, обращаясь к Тому:       — Поехали, пока не пригнали журналисты, я тоже не очень хочу светиться перед ними.

***

      Взрослые хотят вернуться в детство, чтобы сбежать от проблем и обязательств, которых с каждым годом становится больше и больше.       Ребёнок никогда не думает о безответной любви или маленькой зарплате. Ему, как и положено детям, нужно наслаждаться жизнью. Накормили — хорошо, уложили спать — ещё лучше, купили очередную игрушку — день удался. Родители всегда избавят от неприятностей.       Но наступает момент, когда несмышленому маленькому человеку говорят: «Ты должен. Так будет лучше». Именно тогда и наступает взросление. Появляются обязательства.       Билл повзрослел слишком рано. Он, будучи пятилетним мальчиком, радовался новой раскраске, но знал, что, как только в комнату забежит больная мать, нужно сразу закрыть дверь на ключ. Потому что папа снова пьян и разъярён. А маму нужно защищать. И чёртов ребёнок делал это настолько рьяно и отчаянно, что бедная женщина хваталась за него, как за спасательный круг. Отец никогда не трогал сына, и он этим пользовался. А потом крепко обнимал мать, вжавшуюся в угол, и, сдерживая слёзы, успокаивал бедную женщину. Он то и дело твердил: «Мам, я здесь, я спас тебя».       В восемь лет Вильгельм заработал свои первые деньги, выгуливая соседских собак. Потому что папа сел в тюрьму, а мать лишилась зрения, когда муж плеснул ей в лицо растворитель. Пособия по инвалидности не хватало, поэтому Билл решил попробовать помочь себе и маме.       Вильгельму исполнилось одиннадцать, и он устроился помощником в рыбный ларёк к одному доброму старику. Школа и подработка занимали всё время, и мальчик даже не заметил, как мама начала умирать. Она подолгу лежала в кровати, изнемогая от головных болей, что участились за последнее время. Конечно, Билл всегда знал, что с матерью что-то не так, но не подозревал, что всё настолько плохо.       Однажды он вернулся домой, весь воняя чёртовой рыбой, и понёсся в родительскую комнату, чтобы сообщить, что какой-то покупатель не взял сдачу, и теперь мама сможет купить себе махровый халат, который так хотела.       Но ей было уже всё равно.       Пустой взгляд заплывших слепых глаз устремлялся в потолок. Худое тело женщины не двигалось.       — Мам? — Билл приблизился к широкой кровати, сминая купюры в кулаке. — Мам, я деньги принёс… — он еле сдерживал всхлип, всё понимая, но отказываясь верить в происходящее. — Ты там халат хотела, помнишь?..       Ответом была тишина.       — Хочешь, я сам пойду куплю? — Вильгельм громко заплакал и упал на колени, выронив деньги. — Пожалуйста, поговори со мной…       Свист кипящего чайника вырвал Билла из воспоминаний. Парень повернулся к плите и выключил её. Желание попить чай резко отпало. Десперадо упёрся поясницей в столешницу и сложил руки на груди, прикусив нижнюю губу. Он медленно выдохнул, закрыв глаза. Всё начинало неимоверно бесить.       Вильгельм закурил и оглядел светлую кухню, которая, как и весь дом, успела ему изрядно надоесть.       Брюнет мучился, принимая очередное тяжёлое решение.       Пора покидать злосчастное место. Оно себя изжило.       Но сначала нужно избавиться от всех «оков», держащих Билла здесь.

***

      Десперадо шёл по длинному больничному коридору, молчаливым кивком здороваясь с врачами. Повсюду пахло лекарствами и гнилыми половыми тряпками. От некоторых палат несло дерьмом и мочой. Вильгельм посторонился, лишь бы не задеть санитарку, убирающую чью-то блевотину. Стало не по себе. Если бы парень был слепым, как и его бедная мать, то он бы подумал, что находится в грязном притоне.       Добравшись до отделения с лучшими условиями, где обслуживали только богатых пациентов, Билл глубоко вдохнул чистого воздуха.       — Наконец-то… — прошептал он, расстегнув куртку.       — О, мистер Десперадо! — раздался сзади мужской голос, и Вильгельм остановился.       — Я надеялся увидеть Вас в своём кабинете, доктор Гейл, — спокойно сказал он, даже не обернувшись.       — Я туда и направляюсь, — седоволосый врач нагнал Билла и чуть улыбнулся ему. — Вы, кажется, уже платили нам за дополнительный уход? Или Ваш визит…       — Да, — грубо перебил брюнет, идя дальше. — Я принял решение. Мы можем сделать это прямо сейчас?       — Как Вам угодно, документы и прочее уже давно готовы. Но вы всё тянете… — Гейл остановил Десперадо, положив ладонь на его предплечье, после чего сочувствующе посмотрел парню в глаза. — Я знаю, насколько это тяжело, но… Вы молодец. С него уже хватит. Пять лет прошло всё-таки.       — Хватит делать вид, что Вам не всё равно, — Билл остановился около одной из палат и схватился за ручку двери. — Он был и останется куском дерьма, так что я ни о чём не жалею. А теперь, если Вы не против, я хочу с ним поговорить.       — Да-да, конечно, — доктор вздохнул. — Я пришлю сюда медсестру, которая потом всё сделает.

***

      Билл стоял посреди небольшой палаты и буравил взглядом худого черноволосого мужчину, накрытого белым одеялом. Трубки аппарата жизнеобеспечения тянулись к носу и груди больного. Противный прерывистый писк раздавался на всё помещение, сообщая о том, что человек всё ещё жив, но пульс его слишком слаб.       — Привет, папа, — тихо произнёс Десперадо, подойдя к койке. — Твоё время настало? Как думаешь? — с губ сорвался противный тихий смех. — Прости, я забыл, что ты не можешь думать сейчас.       Достав из кармана пачку сигарет, Вильгельм закурил и сел на колени, выдохнув дым отцу в лицо.       — Готов поспорить, что ты отделал бы меня за такое… — он широко улыбнулся, подперев подбородок свободной рукой. — И что, ты этого добивался, м? Обдолбаться барбитуратом в тюрьме, а потом получить по своей пустой голове? Жаль, что мама не додумалась тебя отравить, говна кусок, — его лицо скривилось злобой. — Она тебя любила. Но ты этого не заслуживаешь.       Билл поднялся и кинул сигарету на пол, после чего затушил её носком ботинка. Парень склонился над телом отца, оперевшись руками по обе стороны от его головы, и стал шептать:       — Я поддерживал твою никчёмную жизнь, чтобы ты очнулся и услышал, каким уёбком я тебя считаю. Но ты и здесь меня поимел, — Десперадо усмехнулся, а его слеза упала на щёку отца. — Лежишь и ничего не слышишь, — он всхлипнул, не в силах сдерживаться. — Ты никогда никого не слушал… А я… Я тебя отпускаю, папа.

***

      Билл медленно шёл в сторону дома, тихо плача. Он пил виски из горла большими глотками, лишь бы забыть, что терять больше точно нечего и некого. Остался только балласт, который прирос к душе, и от него давным-давно пора избавиться. Парень пообещал себе, что сделает это незамедлительно, как только доберётся домой, а потом уедет далеко-далеко и начнёт всё заново.       Вильгельму резко всё надоело. Он чувствовал себя тем беспомощным маленьким мальчиком, который раскрашивает очередную картинку, но всё время ждёт подвоха от жизни. Моральная усталость дала о себе знать слишком резко.       Парень вытер слёзы и, шмыгнув носом, сделал очередной глоток алкоголя, запрокидывая голову назад.       Мысли не покидал отец. Билл отказался забирать тело, и теперь его просто сожгут и выкинут на помойку. «Там ему и место» — думал Десперадо, насмехаясь сквозь слёзы.       Брюнет вошёл в бар, чтобы взять себе добавки. Душное прокуренное помещение вызывало отвращение. Брюнет приблизился к стойке и поставил на неё свою бутылку, затем вытащил из кармана чёрных джинсов несколько смятых купюр и протянул их бармену:       — Бутылку виски.       — «Джека»? — уточнил юноша за стойкой.       — На что там хватает?       — На «Джека».       — Хули спрашиваешь тогда? — вспылил Билл, подавшись вперёд.       — Спокойно! — бармен даже не обратил внимание на агрессию, безэмоционально щёлкая кнопками на кассовом аппарате.       Вильгельм ничего не сказал. Пока он ждал заказ, его внимание привлёк телевизор, висящий в зоне бара. Заголовок новостного выпуска кричал: «Стеклянный человек добрался до Дина Джонсона!».       — Сделай погромче! — резко попросил Десперадо, не в силах оторваться от экрана.       Когда требуемое было выполнено, Билл стал вслушиваться, уже не глядя на изображение. В баре повисла тишина. Все посетители уставились в экран.       —…известно, что начальник следственного криминального отдела отказался от охраны, — вещала молодая журналистка. — Видимо, именно это и сподвигло Стеклянного человека прийти к нему домой. Убийство, как обычно, произошло ночью…       Дальше Вильгельм уже не слушал. Он почувствовал, как его нервно передёрнуло. Брюнет криво улыбнулся, учащённо дыша от злости.       Уезжать и избавляться от балласта пока рано.       «Пора обрушить всю злость на этот чёртов город» — подумал Стеклянный человек, прежде чем уйти из бара.