Стеклянный человек

      Эммет, как и остальные люди, миллионы раз сталкивался с несоответствиями. Он и сам являлся одним большим порождением дисгармонии. Душой Шмидт всегда был путешественником и искателем весёлых приключений, а на деле застрял в прогнившем насквозь городе, в котором даже сходить-то некуда, кроме грязных баров с ночными клубами, пропахших перегаром и дымом марихуаны. Эм так и не понял, в какой момент тараканы в голове спутали мысли, заставив его, ещё несмышлёного юношу, учиться на криминалиста. У мужчины не было желания тратить собственные нервы, ловя разносортных ублюдков, но всё получилось с точностью до наоборот. Взрослая жизнь и обязанности сковали так, как не возьмут в плен ни одни наручники, и Эммет, смирившись, оставил надежду, что когда-нибудь увидит мир. Шмидт даже не подозревал, что его желание исполнится в самой извращённой форме. Ибо тот мир, который он познал, заставлял ёжиться от противных мурашек. И дело даже не в надоевшем, но привычном городе. Суть заключалась в одном человеке.       Эммет навсегда запомнил, какова на вид Вселенная психопата, селящего хаос не только на улицах, но и у себя в душе. Мужчина ничего не знал о Вильгельме Десперадо, но достаточно было посмотреть в его раскосые глаза, наполненные слезами, и всё понять. В карих омутах отражалась бесконечная, окровавленная пыточная.       Эм никогда не забудет тот проклятый день.       Переговорщик, взяв рупор, просил Билла выпустить Саймона и других заложников, если таковые имеются. Группа захвата временила, ожидая действий убийцы, и тот, спустя пару минут, медленно открыл входную дверь. Парень отрешённо шагнул на ступеньки двора и поднял взор на серое небо. Ветер откинул волосы Десперадо назад, и брюнет закрыл глаза, сделав глубокий вдох, после чего тут же был схвачен вооружёнными бойцами. Вильгельма резко толкнули, заставив встать на колени, и согнули пополам. Запястья, по локоть вымазанные в крови, выкрутили за спину и заковали в наручники. Маньяка поволокли в фургон, а Эммет, выйдя из служебной машины, с насмешкой наблюдал за поверженным. Злорадная улыбка быстро пропала с лица криминалиста, стоило ему увидеть кромешный ужас во взгляде Стеклянного. Тот ужас, в котором читается мольба. Шмидт готов был поклясться, что на каком-то телепатическом уровне услышал всего одну просьбу Билла: «Увезите меня отсюда». Убийца, ссутулившись, сидел в салоне бронированного автомобиля и смотрел на Эма до тех пор, пока члены группы захвата не захлопнули задние двери изнутри.       Шмидта тошнило. Будто Вильгельм отравил одним своим присутствием. Кошмарный, омерзительный человек. Эммет всегда тонко чувствовал людей, и от их состояния зависело его собственное. Встреча с Десперадо продлилась несколько секунд, но этого хватило, чтобы криминалист страдал от душевного недомогания ближайшую неделю. Мысль, что им с Биллом не раз придётся увидеться, пусть и в другом месте, пугала мужчину вдвойне. Да, он сталкивался с большим количеством ублюдков, побывал на сотнях мест преступлений, но такие жуткие маньяки ему ещё не попадались. Серийные убийцы страшны и неприятны априори. Вильгельм не занимал среди них лидирующую позицию: он не являлся педофилом или каннибалом, но его мальчишеское нутро точно трахнули и сожрали. А природа, злобно пошутив, подарила Десперадо идеальную внешность, за которой можно спрятать любую, даже самую гнилую и избитую сущность. Именно это и вывело Эммета из колеи. Кровожадный монстр с прекрасным лицом — самое громадное несоответствие.       Саймон стал очередным потрясением. Обнаружив мёртвое существо, шокированный Шмидт выдавил только одно: «Кто это?». Стоит ли говорить, что остальные присутствующие не смогли ответить? Сэма изуродовали до неузнаваемости. Изрезанный «зверь» никак не походил на обаятельного шатена с фотографии из базы данных. Конечно, Эммет сразу связал исчезновение Смита со Стеклянным, но… шесть лет? Беднягу мучили шесть лет? Маньяк всегда уничтожал жертв в ближайшие часы или дни после знакомства, оттого и возникал вопрос: что нужно было натворить, чтобы хладнокровный головорез так долго тянул?       Эм почти уверился, что Билл до смерти боялся Саймона. Иначе зачем зашивать глаза? Всё тянется из потайных уголков сознания. Многие серийные убийцы лишали жертв зрения, дабы избежать взглядов, полных страха и отчаяния. Прокручивая в мыслях биографию Десперадо, Шмидт понял, что в данном случае всё обстоит по-иному. Билл попросту страшился взора «дяди». Ведь маньяк попал к Сэму ещё безобидным подростком, после чего слишком резко перешёл на домашнее обучение, и только Дьявол знает, что происходило с мальчиком за стенами проклятого дома. Но с этим Эммет собирался разобраться потом. Сначала нужно было понять, не соврал ли Вильгельм, назвав «это» Саймоном.       Пока Эм сидел на ступеньках двора, пытаясь не проблеваться, его вдруг дёрнули за плечо. Фраза, сказанная стажёром, словно шарахнула током: «Нашли Ллойда и неизвестное тело в баке». Чёртово «нашли» прозвучало так, будто Том тоже мёртв, и ранимый Эммет чуть не дал волю слезам. Он начал винить себя за то, что не освободил несчастного бойца раньше, заставлял его подчиняться ФБР, хоть и мог всё изменить.       Шмидт проигнорировал здравый смысл, держа Томаса поблизости. Преступник приглянулся федералу настолько, что не захотелось отпускать. В такие моменты Эм понимал, насколько эгоистичен. Он заставлял Ллойда быть рядом до последнего, пока не увидел, что тот элементарно не выдерживает напряжения. Нужно было просто обратить на себя внимание, а не изображать грозного начальника-зануду. Останавливал страх перед возможностью быть отвергнутым. Том ненавидел легавых, хоть и сам когда-то желал пополнить их ряды. Шмидт был для него почти врагом. Он даже не попытался объяснить, что отличается от других, пусть и на ничтожный процент. Поступки Эма, показывающие отношение к Ллойду, брюнет обесценивал. Похоже, у него совершенно отсутствовала способность читать между строк. Какой федерал будет просить завербованного преступника оставаться дома во время беспорядков? Боец мог смыться под шумок сию же секунду, и Эммет ждал именно этого. Но Томас оказался то ли слишком смелым, то ли глупым, раз наплевал на себя и продолжил расследование. Шмидт мастерски скрыл волнение, когда Ллойд, пребывая в абсолютно ужасном состоянии, завалился в отдел и начал говорить о записях из «Morra’s guns». Эммет согласился вознаградить Шеннон и Джей только потому, что не знал, в каких преступных кругах они вращаются. Том мог поплатиться за их арест своей жизнью, а этого криминалисту точно не хотелось. Он так надеялся на благодарность со стороны бойца. Что тот придёт и хотя бы пожмёт руку, улыбнётся. Но суетливый Томас спешил к Вильгельму.       Эм беззвучно заплакал, когда сообщили, что Ллойд всё-таки жив. Шаткие нервы не выдерживали. Прогнав стажёра небрежным жестом, мужчина закрыл лицо ладонями. Он утирал слёзы, глубоко дыша, и беспрестанно шептал всего одну фразу: «Слава Богу». Но Шмидт не понимал, что Господу насрать. Благодарить надо Стеклянного человека. Ведь Тома пощадил Билл, а не Бог.       К тошноте прибавилась заметная дрожь. Эммета колотило, словно в подвале минусовая температура. Спёртый, тяжёлый воздух давил на плечи. Напряжение стояло такое, что его, казалось, можно разрезать ножом. Шмидт остановился ещё на лестнице, как только увидел огромную собачью будку и россыпь блёклых кровавых пятен на пыльном полу. Сразу стало ясно, где столько времени пропадал измученный Саймон. Эм громко сглотнул, не в силах идти дальше. Он смотрел, как равнодушный фотограф расхаживает по тёмному помещению, делая снимки места преступления. Эксперт собирала биологический материал с пола и будки, вытаскивая из последней грязные тряпки и подстилки. В какой-то момент раздался возглас испуганной женщины. Специалистка отскочила от конуры, глядя на свои окровавленные резиновые перчатки. Эммет нахмурился и прикрыл рот тыльной стороной ладони, узрев обглоданное человеческое запястье, лежащее среди старого тряпья. Заставив себя спуститься, мужчина отправил эксперта наверх, чтобы та немного пришла в чувства.       Шмидт до последнего пытался не смотреть на Тома, сидящего всего в нескольких метрах. Около него находились два человека из группы захвата, которые остались для дальнейшего осмотра дома. Они пытались избавить брюнета от железного ошейника, но единственное, что у них получилось, — расшатать петлю, торчащую из пола, что соединяла цепь с оковой на шее. Эм растерянно провёл ладонью по волосам, обнаружив на крыше будки два пластиковых стакана, бутылку вина и штопор. Какого хрена происходило в подвале, криминалист понять уже не мог. Обернувшись к Томасу, он лишь вздохнул. Пленник будто отсутствовал: не отвечал на вопросы, глядел куда-то сквозь пространство, иногда пожимал плечами, показывая, что ничего не знает или не понимает. Абсолютная опустошённость. Когда принесли отмычки, и Том, наконец, был освобождён, его повели в машину. А Шмидт, находясь посреди личного ада Стеклянного человека, вдруг осознал одну вещь: это не Билл мысленно просил увезти его отсюда, а сам Эммет рвался душой куда подальше.

***

      Отделение федерального морга ничем не отличалось от остальных зданий на территории ФБР. Серое многоэтажное строение с большими окнами и охраняемым въездом можно было принять за очередной учебный корпус для практикантов. Ни надписей, ни обозначений. Эм бывал в этом морге сотни раз, выучил все коридоры и кабинеты, но никак не мог привыкнуть к обстановке внутри помещения. Он не представлял, как работники данного отделения спокойно проводят столько часов среди трупов, вид которых частенько оставлял желать лучшего. Но чёрт с ним, с видом. Как можно не замечать запах? Вонь хоть и немного, но улавливалась на этаже прозектуры. Видимо, вытяжки не справлялись, а сотрудники морга этого либо не замечали, либо просто привыкли. Шмидта воротило ещё больше, потому что он вспомнил, где точно так же несло смертью. Смрад, витающий в подвале дома Десперадо, до сих пор стоял в носу.       То, чем обезумевший Билл кормил Саймона, не укладывалось в мыслях. Напольный морозильник, найденный в стенах взломанного чердака, изначально не вызвал доверия. Увидев внутри искромсанные части тела, аккуратно упакованные в пакеты, Эммет, наконец, проблевался. Коллеги молча недоумевали. Им не было дела до душевного состояния начальника, который, по сути, должен держаться в подобной обстановке лучше всех. Он же возглавляет криминальный следственный отдел. О какой панике может быть речь? Пусть Эм занял это место лишь потому, что умер Дин Джонсон, но факт есть факт: человек, стоящий во главе, не может поддаваться эмоциям, а разводить сопли и грязь на рабочем месте тем более. Но Шмидту было уже плевать на чужое мнение. Ему хотелось поскорее разобраться со Стеклянным, а потом найти другую работу. Мужчина согласился бы вкалывать по двенадцать часов в чёртовом МакДональдсе, насквозь провонять фастфудом и дешевым кофе, зарабатывая несчастные гроши, лишь бы больше не сталкиваться с кошмаром, не видеть места преступлений, избавиться от вынужденных визитов в федеральный морг.       Жестокая реальность била гаечным ключом по голове, заставляя Эммета напряжённо шагать по этажу патологоанатомического отделения. Ёжась от прохлады в коридоре, Шмидт прошёл мимо гистологической лаборатории и, открыв дверь секционной, увидел судебно-медицинского эксперта, обтирающего вымытые руки махровым полотенцем.       — Доктор Мэйсон, день добрый, — сухо произнёс Эм, подходя к раковине, у коей стоял широкоплечий мужчина в белом халате и чёрной бандане с черепами.       — Вот и Вы. Здравствуйте, — Чарли приветливо улыбнулся. — Хотите кофе? Кстати, Эмили сегодня принесла замечательные клубничные круассаны, и я почти всё съел, поэтому советую поспешить в столовую.       — Не издевайтесь, прошу, — криминалист тяжело вздохнул. — Поражаюсь… Как тут можно спокойно есть?       — Мы просто открываем рот и кладём в него еду, — Мэйсон хихикнул, надевая резиновые перчатки. — Вы тоже можете так делать. Это работает, я серьёзно.       — Очень смешно, — Шмидт цокнул языком, закатив глаза. — Джордан и Йен не приходили?       — А, точно, — доктор вытащил из кармана халата мобильник и, сняв с него блокировку, открыл сообщения. — Джо написал, что сейчас общается с журналистами, появится чуть позже. Йен находится у криминального психолога, изучает перечень вопросов для Вильгельма Десперадо.       — М, я забыл, — Эммет растерянно провёл ладонью по лбу. — Стажёр тоже будет проводить допрос, да… Чёрт, ладно. Рассказывай, что мы имеем.       — О-о-о, у нас тут куча мяса! — хлопнув в ладоши, Чарли приблизился к железной двери в конце секционной и, вставив в продолговатую скважину ключ-карту, вошёл внутрь просторного светлого помещения.       Шмидт направился следом. Оказавшись в холодной комнате, он сложил руки на груди и закашлялся: ледяной воздух неожиданно пробрал лёгкие.       — Сегодня тут навели порядок, — Мэйсон приблизился к трём железным столам с телами, помещёнными в чёрные чехлы, — перенесли остальные трупы в выдвижные морозильные камеры, поэтому здесь только жертвы Стеклянного. Пока что.       — И что интересного скажете? — Эм подошёл к специалисту, мелко дрожа. — Да у вас тут ёбаная зима…       — Зато не воняет, — Чарли медленно расстегнул молнию на первом чехле и раздвинул его края, показав голову замёрзшего мертвеца. — Начнём с тех, кого знаем. Сандерс Кейн. Найден на заднем дворе дома Вильгельма Десперадо. Был завёрнут в целлофан и помещён в бочку для сжигания мусора. Смерть наступила из-за многочисленных ударов в затылочную часть головы тяжёлым тупым предметом. Нарушена целостность черепной коробки. На животе присутствует свежая гематома. Кейну чем-то врезали во время борьбы, но это не похоже на следы биты или каких-то подручных предметов. Могу предположить, что на него толкнули какую-то мебель. Допустим, стол, так как его легче всего сдвинуть с места… — он, сам того не зная, попал в точку.       Эммет коротко кивнул, сощурившись. Предстоящий разговор с Томасом показался долгим, ибо Билл не мог справиться в одиночку с таким крупным мужчиной. С другой стороны, никто не знает, что происходило в жилище Стеклянного. Его жертвами были достаточно крепкие люди, и их телосложение не помешало маньяку сделать своё. Ллойд мог оказаться очередной жертвой, оказавшейся не в том месте и не в то время.       — Можете «обрадовать» родителей Макса Штейна, — Мэйсон полностью оголил второй труп.       Криминалист, вздрогнув, закрыл глаза, не в силах смотреть на груду частей тела, аккуратно разложенных по своим местам, словно детали паззла. В центре чехла лежал выпотрошенный торс, по обе стороны от которого находились руки, разрезанные поперёк. Ноги, каждая из которых была разрублена на пять безобразных кусков, больше напоминали ошмётки гнилой свинины. Кожа, покрытая чёрными синяками и запёкшейся кровью, вызывала не только отвращение, но и страх. Глядя на криво поломанные кости, торчащие из обезображенных конечностей, Эммет будто слышал их противный хруст. Стараясь заглушить этот звук в собственной голове, криминалист, наконец, заговорил:       — Тут кое-чего не хватает… Где чёртова голова?       — Это не у меня надо спрашивать, — доктор усмехнулся, намекая на Саймона. — Головы нет, органов тоже. Все мы видели, как умер Штейн, так что очевидное повторять не буду. На записи с трансляции была видна татуировка на ключице Макса. Вот по этим иероглифам мы и поняли, кому принадлежит наша мясная мозаика, — мужчина нахмурился, погладив себя по урчащему животу. — Что-то жрать захотелось опять…       — Чарли, умоляю! — Эм прервал его нервным жестом руки.       — Ладно, ладно, без паники, — тонкие губы растянулись в издевательской улыбке. — Все фото, отчёты и заключения уже отправили к вам в отдел. Родителей Макса будем звать на опознание?       — Вы с ума сошли? Покажем им снимок тату. Проведёте анализ ДНК, если они не будут уверены.       — Это, в любом случае, придётся сделать. Очень редко можно встретить двух разных людей с идентичными татуировками на одном и том же месте, но вероятность есть. Поэтому нужно устанавливать родство этого мясокомбината со Штейнами. Я считаю, конечно, что тут и так всё очевидно, но против правил не попрёшь, — Мэйсон вздохнул, поёжившись от холода. — Лишняя трата времени, как по мне. Кому нужно проводить анализ, так это ему, — доктор раскрыл третий чехол, показав синюшное шрамистое лицо Смита, на веках которого имелись новые швы. — Кто это, на хрен, такой, я не знаю, но будем называть его Саймоном. Умер из-за проникающего ножевого ранения в сонную артерию. На теле нет ни одного «живого» места. Рубцы самые разнообразные: после порезов, рваных ран, ожогов. Под кожей очень много стеклянных заноз, образовавших волдыри и нарывы. Также я вскрывал зашитые глаза. На одном из них не было радужки, а другой атрофировался из-за ненадобности. Более глубокое исследование показало, что Саймон не впервые питался человечиной. В желудке были как свежие, так и почти переваренные куски мяса. Знаете, это больше похоже на пытку. Столько белка, поступающего в организм, попросту медленно убивает. Но Сэм должен был умереть раньше, поэтому могу с уверенностью сказать, что в его меню иногда включалась и другая еда.       — Господи… — Шмидт потёр болящие виски, закрыв глаза. — Десперадо, получается, специально не давал ему умереть столько времени. А я-то думал, что Смит просто был слишком силён, раз до сих пор оставался жив.       — О, это бесспорно! — воскликнул Чарли, выражая некое восхищение. — Я абсолютно сражён силой этого человека. У него, наверное, крыша поехала от издевательств, но он же жил, постоянно терпел боль. Даже не знаю, кем надо быть, чтобы не скончаться в подобной ситуации. Любой, находясь на месте Саймона, получил бы элементарный сердечный приступ.       — Да, Вы правы… — Эм нахмурился, вдруг вспомнив о прошлых судимостях Смита. — Отпечатки пальцев снимали? Материал на Сэма есть в базе данных, он проходил у нас по одному делу.       — Да, забыл про самое главное, — Мэйсон застегнул все чехлы и направился к выходу из холодильной комнаты, по пути снимая перчатки. — Идёмте, я замёрз, — как только Эммет пошёл следом, доктор продолжил рассказ. — У нас тут возникла проблема. Ладони и пальцы Саймона покрыты шрамами после ожогов, поэтому про отпечатки забудьте. Я отправил биологический материал каждого трупа в гистологическую лабораторию. Наш лаборант взял у Вильгельма образец слюны. Остались только Штейны. Через две недели узнаем, кто кому родственник.       — Чёрт, это слишком долго, — недовольный Эммет остановился в проходе.       — Терпение, друг мой, — Чарли снял перчатки и кинул их в урну, стоящую неподалёку от секционного стола. — Так что насчёт кофе? Ещё не передумали?       — Да тут водку пить надо… — криминалист достал из кармана вибрирующий телефон и, открыв сообщение, тяжело вздохнул. — Ладно, я пойду. К Стеклянному пора направить психиатра.

***

      Билл, как и любой заложник собственных суждений, больше не мог находиться в тишине. Она не приносила былого умиротворения, не раскладывала извращённые мысли по полочкам. Во Вселенной израненного сознания взрывались и сталкивались планеты, образуя чёрные дыры и нескончаемый поток мусора. Маньяк готов был выть и лезть на стену, словно испытывает самую сильную физическую боль. Но единственное, что он делал, — сидел на холодном полу камеры, привалившись спиной на край железной койки. Десперадо лениво смотрел на прозрачную непробиваемую стену, сквозь которую его мог увидеть любой сотрудник следственного изолятора для неуравновешенных. И сейчас парень был бы рад понаблюдать за суетливыми людьми, послушать их бессмысленные разговоры или упрёки. Что угодно, лишь бы разбавить чёртову тишину. Но кто будет лишний раз спускаться к больным на голову преступникам? Охранники, находящиеся в другом помещении, следили за порядком дистанционно. Еду разносила шустрая молчаливая санитарка. Вильгельм провёл в изоляторе чуть больше суток, но уже понял, что тишина — худшее, чем можно наказать обезумевшего человека. Ибо справиться с потоком отвратных мыслей просто невозможно.       Нет, Десперадо не чувствовал вину. Не жалел о содеянном. И раскаиваться перед судом не собирался. То, что он натворил, уже не исправить. Билл вдруг понял, что у него исчезло желание повернуть время вспять и поменять события в другую, лучшую сторону. Это и есть та самая точка абсолютного невозврата. Нежное создание погибло в парне вместе с Саймоном, и теперь головорез смог принять себя так, как никогда раньше. Прощение и смерть Смита забрали с собой душу наивного Билли, запертого внутри Стеклянного человека, и всё обрело совершенно иную форму. Убийца молча сносил взрывы и разруху в собственной Вселенной, потому что знал, что она попросту исчезает, расслаивается, избавляя его от тяжести прошлого. Оказавшись в заключении, Вильгельм становился свободным.       Нервно перебирая полы оранжевой форменной майки, брюнет нахмурился. В воспоминаниях всплыли картинки унизительного обыска. Убийцу заставили раздеться, а потом рассматривали каждый участок его тела, приказывая поднять руки, показать ступни, потрясти волосами над полом, повернуться спиной и нагнуться. Но это были ещё цветочки. Самым ужасным стал поход в душевую. Обнажённого Билла, вымазанного в крови Сэма, поставили к кафельной стене, словно на расстрел, и поливали ледяной водой из увесистого шланга. Мощная струя ударяла по телу. Десперадо казалось, что он либо замёрзнет до смерти, либо свихнётся от колючей, пронзающей боли. Надзиратели насмехались, когда маньяк упал на пол и, выставив ладонь перед собой, пытался закрыться от воды, бьющей прямо по лицу. Голову нещадно ломило. Вильгельм уже приготовился к получению менингита, но, к удивлению, хорошо себя чувствовал, если не считать душевное состояние.       Тишину разорвал монотонный звонок, сообщающий об автоматическом открытии двери. Стук каблуков эхом разнёсся по коридору, заставив Билла неспешно подняться. Брюнет приблизился к прозрачной стене и, примкнув к ней щекой, пытался поскорее разглядеть приближающегося человека. Послышалось бормотание недовольных заключенных, находящихся в остальных изолированных комнатушках. Вдоль них шла стройная девушка, одетая в облегающий брючный костюм синего цвета. Она остановилась напротив камеры Вильгельма и, аккуратно пригладив свои рыжие волосы, собранные в пучок на затылке, приветливо кивнула.       — Добрый день, мистер Десперадо, — спокойно произнесла незнакомка.       Маньяк чуть приоткрыл рот и широко улыбнулся, всё ещё упираясь одной стороной лица в толстое стекло.       — Да не такой уж и добрый, — с усмешкой ответил он, медленно оседая на пол.       — Меня зовут Ева Нормани. Я врач-психиатр, — девушка равнодушно проследила за действиями Билла, достав из нагрудного кармана пиджака блокнот с ручкой.       — Такая молодая, а уже врач, — он дёрнул бровью, привалившись спиной на кирпичную кладку, что разделяла его камеру с соседней.       — Внешность бывает обманчива, уж Вы-то должны понимать, — Ева сощурилась, внимательно разглядывая убийцу.       Взъерошенный, бледный, но слишком красивый, по-своему очаровательный. Даже чёрные тени, хаотично размазанные по лицу после душа, нисколько не портили парня. Каждый его жест словно отрепетирован. Билл двигался столь изящно, будто выступает на сцене. И тут-то Нормани поняла, что маньяк начал играть. Его эмоциональный шок выдавали лишь расширенные зрачки и лёгкая дрожь в руках, которыми он облокотился в согнутые колени.       — Мы можем поговорить? — поинтересовалась девушка, пододвинув к себе стул, стоящий напротив дальней стены.       Присев, она раскрыла блокнот и записала первое наблюдение: «Сосредоточен».       — Разве у меня есть выбор? — Вильгельм хмыкнул, глядя на голубоглазую красавицу. — И почему ко мне прислали такую мадемуазель? Боялись, что с мужиком беседовать не стану?       — А Вам бы хотелось пообщаться с мужчиной? — Ева склонила голову вбок.       — Их в моей жизни было достаточно, но с ними я не особо долго говорил, если Вы понимаете, о чём я, доктор, — с губ убийцы сорвался тихий нервный смех.       — Понимаю. И как же Вы относитесь к представителям своего пола? — она тут же подхватила диалог.       — Ненавижу, — Десперадо непроизвольно сжал кулаки. — Сейчас последует другой вопрос, да? Спросите, почему я гей?       Нормани кивнула, скрестив ноги. Во взгляде брюнета мелькнула печаль, но через секунду растворилась, превратившись в притворное равнодушие.       — А я по-другому жить не умею, — Билл пригладил лохматые волосы и вздохнул. — Думаете, я бы смог, такой грязный, отвратительный и абсолютно опустошённый, прикоснуться к женщине? Нет… Мы принимаем самые нужные решения, опираясь на те знания, которые у нас есть. Всё, что мне известно, — мужское насилие. Я таков, каким меня сделали.       — Мужское насилие… — пробубнила психиатр, записывая сказанное, после чего вновь обратила внимание на убийцу. — Хотите рассказать об этом?       — Вы же для другого сюда пришли. Может, перестанем тратить время на пустые воспоминания? — парень вновь улыбнулся.       — Куда-то торопитесь? — беззлобно уколола Ева.       — Просто не понимаю, какого хрена мы должны копаться в прошлом, если Вам нужно определить, вменяемый я или нет, — Билл вытянул ноги и уставился на широкие оранжевые штанины, подвёрнутые до середины икр.       — Хм… А Вы-то сами как думаете? Есть у Вас проблемы с психикой?       — Всегда были, — Билл коснулся затылком до стены, усмехнувшись. — Я так завишу от собственного сумасшествия, что уже не хочу быть нормальным…       — Почему же? — Нормани отвлеклась, быстро выводя в блокноте новое наблюдение: «Ярко выраженных признаков психоза не обнаружено».       — Вы курите, доктор? — неожиданный вопрос заставил девушку нахмуриться.       — Да.       — Пробовали бросить?       — Допустим…       — Но привычка взяла верх.       Ева сложила руки на груди, хмыкнув. Она начала понимать, к чему ведёт маньяк, но перебивать не стала.       — Покурив первый раз, каждый уверяет себя, что ничего страшного не случится. То же происходит со второй, пятой, двадцатой сигаретой. И появляется зависимость. Поначалу человек думает, что сможет бросить в любой момент, а потом даже пытается это сделать. Но есть потребности. Физические, психологические… Осознаёте, что я имею ввиду? — Вильгельм вновь посмотрел в голубые глаза врача. — Когда уже ненавидишь себя за то, что делаешь, а остановиться не можешь. Но через некоторое время наступает смирение.       — А как же те, кто навсегда бросил курить? — Нормани, не разрывая зрительного контакта, чуть подалась вперёд.       — Они живут с грязными лёгкими, — брюнет хохотнул. — Всё имеет последствия, доктор. За грехи, как и за пристрастия, нужно расплачиваться. Люди, зависимые от никотина, жертвуют здоровьем. Я же отдал всего себя. Убийства забрали мою душу. Плюс ко всему, я курю.       — Вы хоть за что-то чувствуете себя виноватым? — Ева убрала блокнот с ручкой в карман, посчитав, что сущность Десперадо уловима и без всяких записей.       Билл кивнул, нахмурившись.       — Есть несколько вещей, — поднявшись, брюнет начал медленно расхаживать по камере, глядя в потолок. — Надо было прикончить отца, чтобы мама жила спокойно. Просто взять нож и перерезать ублюдку глотку, пока тот спит… Детский мозг не способен на подобные идеи, а жаль. Хотя, знаете, — он усмехнулся, вновь повернувшись к девушке, — я хотел подсыпать какие-то таблетки в его алкоголь. Кажется, что-то от головной боли. Точно помню упаковку с изображением симпатичной блондинки, хмуро сжимающей виски.       — Странно, что Вы запомнили ту картинку. Прошло много лет, — Нормани заметила, как Вильгельм, еле заметно дёрнув плечами, продолжил измерять шагами светлую комнатушку.       — Мама часто походила на ту фотографию. Закрывала глаза, морщилась, без конца массировала голову. Я-то думал, что лекарства помогут… Наивный. Мне исполнилось одиннадцать, и мать умерла, — маньяк тяжело выдохнул, сдерживая слёзы. — Сложно с этим смириться. Она же была совсем одна в тот момент. Я не держал её за руку, не говорил, что боль уйдёт, осталось только подождать. Нет… Придя с работы, я сидел возле мёртвой мамы, плакал и пялился на пачку с таблетками, которые оказались такими же бесполезными, как и блондинка с рекламного фото. Я был плохим сыном. Зато отличным ублюдком получилось стать, — Десперадо скрыл эмоции за тихим смехом. — Я пал настолько низко, насколько это возможно. Обещание, данное Сэму, выполнено.       — Мне жаль, что с Вами такое произошло, — психиатр отвела взгляд, поджав губы.       Уже в который раз Ева убедилась, что убийцами, в большинстве случаев, не рождаются.       — Нет, доктор, Вам не жаль, — Билл приблизился к прозрачной стене и коснулся до неё ладонью, стерев с лица мерзкую улыбку. — Не пытайтесь втереться ко мне в доверие. Разговор окончен. Дальше я буду беседовать только с адвокатом.       — Что ж, тогда не буду задерживаться, — Нормани поднялась со стула и, отодвинув его на изначальное место, вновь обратила внимание парня. — Спасибо за выделенное время, мистер Десперадо.

***

      Стеклянный человек подпортил жизнь всем, кто когда-либо с ним контактировал. Он, словно вирус, передающийся по воздуху, нёс за собой сплошные проблемы. Очередь дошла и до продавцов из «Morra’s guns».       Джей Ра заметно нервничала. Сидя на диване в небольшой гостиной, девушка смотрела на пачки денег, хаотично разбросанные по поверхности деревянного кофейного столика. Двести тысяч долларов не вызывали должного восторга. Точно так же, как и переезд из преступного Блэкрэйна в тихий Гринплэйс. Города разделяли ничтожные сто пятьдесят километров, но уезжать дальше не было смысла. У Шеннон и Джей имелось несколько часов в запасе, чтобы оказаться в доме, оформленном на одного из их охранников. Неприметное убежище, находящееся около заброшенного кладбища на окраине, являлось лучшим вариантом для временного проживания. Жуткая атмосфера, витающая вокруг старых захоронений, заставляла людей обходить это место стороной, что и играло на руку подругам.       Джей прекрасно понимала, что их с Шеннон начнут искать, как только выяснится, кто отправил Биллу сообщение-предупреждение. Тогда под них по-настоящему начнут копать, и всплывёт вся подноготная преступниц: продажа огнестрельного оружия лицам, не имеющим официального разрешения, сотрудничество с «грязными» полицейскими, отмывание денег, полученных при незаконной торговле и, наконец, содействие Стеклянному человеку. Подобный список нарушений тянул, как минимум, на двадцать лет заключения. Провести молодость в тюрьме Джей и Шен точно не собирались.       Девушка поднялась с дивана и, нервно поведя плечами, приблизилась к окну. Чуть раздвинув красные шторы, она посмотрела на улицу. Ветер гонял сухую листву по промёрзшей земле. Серые облака сгущались над районом, пряча солнце. За железным решётчатым забором, окружающим кладбище, бродила изодранная бездомная дворняга. Ссутулившись, собака сжимала в пасти крупную грязную кость. Ра нахмурилась, стиснув зубы. Представлять, откуда грязная псина достала еду, не хотелось, но отвратительные картинки настойчиво лезли в голову.       Входная дверь внезапно распахнулась, принеся за собой порыв холодного осеннего ветра. Джей вздрогнула, тут же схватившись за рукоять пистолета, торчащего из-за кромки джинсов у поясницы. Увидев подругу, она тяжело выдохнула, расслабившись.       — Чёрт, ты меня напугала…       — Ждала кого-то ещё? — Шеннон улыбнулась, скинув с плеча чёрный рюкзак.       — Нет, задумалась просто… Не важно. Как съездила?       — Удачно, — брюнетка расстегнула кожаную куртку и достала из широкого внутреннего кармана белый конверт, набитый важными документами. — Держи. Там всё.       — Данные в базе точно поменяли? — обеспокоенно спросила Джей, разрывая заклеенную упаковку. — Нам нельзя оставаться в живых…       — Не волнуйся, — Шен сняла кроссовки и направилась в кухню, попутно закуривая. — Мы с тобой попали в аварию, как только обналичили чеки. По пути в «Morra’s guns» разбились на байке, который, кстати, пришлось уничтожить. Я вернулась на такси.       — Хоть какая-то польза от этого придурочного Ллойда… — пробубнила Ра, раскрыв новые паспорта, после чего улыбнулась и одобрительно кивнула. — О, ты выбрала созвучные имена.       — Ага. Если при чужих случайно оговоримся, то можно будет сказать, что им послышалось, — громко ответила брюнетка из другой комнаты. — Иди сюда. Отпразднуем наши смерти.       Джей положила документы на подлокотник дивана и зашагала в сторону кухни. Настроение поднялось до отметки «вот я и сдохла», а потому можно было немного выпить и обсудить дальнейшие действия.       Напевая под нос незатейливую мелодию, Шеннон разливала вино по бокалам, что стояли на круглом обеденном столе серого цвета. Заметив подругу, брюнетка беззлобно усмехнулась:       — Хватит дёргаться. Пора бы уже привыкнуть. У нас всегда всё через жопу происходит.       — Ты меня знаешь, — Джей опустилась на стул и вздохнула, сложив руки на груди, — я не могу расслабиться, пока есть хоть какие-то проблемы. Даже броню не снимаю, — она чуть задрала красную толстовку, продемонстрировав пуленепробиваемый жилет.       — Я тоже. В принципе, никто не застрахован от выстрела в голову, но хоть сиськи целыми останутся, — Шен нервно засмеялась.       — Дура, — Ра провела ладонью по затылку, чуть взъерошив короткие русые волосы. — Ладно, выпьем… — девушка взяла бокал, на треть заполненный алкоголем, и посмотрела на Шеннон. — С перерождением, Шейна Мун, — печально, но с некой надеждой прозвучало новое имя подруги.       — С перерождением, Джейн Рэйн…       Они сидели за столом, пили и ничего больше не говорили. Будто поминали свои прошлые жизни, которые невозможно вернуть. Пути к ним стёрлись со скоростью взрыва боевой гранаты, разбросавшей осколки в разные стороны.       — Ты жалеешь? — вдруг прервала тишину Джей, и её голос тихим эхом отдался от белых стен.       — О чём?       — Билл.       — Мы бы не сдали его. Просто у нас не было выбора. Легавые могли подключиться к нашему рабочему компьютеру или, в конце концов, конфисковать, а потом восстановить удалённые файлы. Мрази способны на это, ты же знаешь. Оставалось лишь предупредить Билла. На большее мы пока не способны, — Шен вздохнула, раздражённо пихнув ногой близстоящий табурет.       — Да… — Ра налила по новой порции вина и тяжело вздохнула. — Напомни, если забуду, чтобы мы больше не собирали важную информацию на огромном носителе. Я привезла тот процессор сюда, пока тебя не было. Сначала хотела уничтожить, но подумала, что он ещё пригодится. В его памяти сохранены нужные контакты.       — Ты, наверное, хотела сказать про один контакт? — брюнетка взяла из пепельницы забытую тлеющую сигарету и сделала пару затяжек. — На Георга намекаешь?       — На кого же ещё? — Джей откинулась на спинку стула, закинув ногу на ногу. — Нам теперь где-то работать надо.       — Это не самая лучшая идея. У нас есть деньги… Можем уехать подальше.       — А что будет, когда наличка закончится? Да и куда мы подадимся? — Ра скептически хмыкнула, мотнув головой. — Наденем классические костюмчики и пойдём на собеседование в сраный офис? Шеннон, очнись, у тебя бронежилет под одеждой с семнадцати лет.       — Да, да, ты права, — отмахнулась та, не желая слушать нотации подруги. — Всё равно уже поздно начинать заново. Просто меня напрягла ситуация, сложившаяся из-за Билла, хоть мы и сами нарвались на это говно.       — Думаешь, я радуюсь? Но надо что-то делать. И сейчас мне в голову приходит адвокатское, — девушка показала пальцами кавычки, — бюро Георга Листинга. Он же предлагал вернуться к нему пару месяцев назад. Теперь нам ничего не мешает. Магазина мы лишились, в любом случае.       Шен молча провела ладонью по лицу, откинув со лба длинную прядь волнистых волос, после чего медленно осушила бокал с вином.       — Слушай… — Джей подалась вперёд, заставив брюнетку вновь посмотреть на себя. — Всё наладится. Ты устала. Я тоже. Но сейчас пора искать работу.       — Ладно, чёрт с этим, — «Шейна» нервно потёрла виски указательными пальцами. — Сегодня приводим себя в порядок, а завтра едем к Георгу.

***

      Широкое десятиэтажное строение с панорамными отражающими окнами было огорожено высоким забором из заострённых металлических прутьев. У въезда стояла чёрная будка, за тонированными стёклами которой скрывался вооружённый охранник. Четверо лысых мужчин в камуфляжной форме расхаживали по территории здания, следя за порядком. Иногда они переглядывались и кивали друг другу, тем самым сообщая, что всё спокойно. Обстановка была тихой, но достаточно напряжённой, словно все вокруг ждали нападения.       — Ещё бы псин бойцовских приставили сюда, — прошептала Шеннон, когда они с подругой подходили к воротам.       — Уверена, что так бы и было, просто у Георга жена собак боится.       — А жить с этим отморозком она, значит, не боится. Круто…       — Тихо, — шикнула Джей и, остановившись у будки, постучала указательным пальцем по затемнённому окошку.       — Пароль, — изнутри раздался грубый мужской бас.       — Красный питон, — ответила Шен, после чего вход на территорию «адвокатского бюро» был открыт.       Девушки быстро направились в сторону здания, то и дело оглядываясь. Чувство, что за ними следят, не покидало с самого начала пути к Листингу. Даже молчаливый таксист, доставивший подруг в обозначенное место, казался подозрительным. «Джейн» и Шеннон чуть не схватились за пистолеты, когда водитель нечаянно повел машину в сторону лесопосадки. Его жизнь спасло лишь то, что он вовремя очнулся и, извинившись за невнимательность, развернул авто обратно.       — Такой нервяк, просто пиздец. Чуть чувака не убили… — Ра мотнула головой, пытаясь собраться с мыслями.       — Забудь. Просто забудь, — брюнетка первая вошла в главный коридор и тут же столкнулась с очередным безэмоциональным амбалом, держащим металлоискатель.       Бывших продавцов из «Morra’s guns» заставили сдать оружие, телефоны, даже паспорта и ключи от временного жилища отправились в камеру хранения. Такая осторожность лишний раз подтверждала, что доверие Георга нужно заслужить.

***

      — Кого я вижу! — радостно воскликнул Листинг, стоя посреди своего просторного светлого кабинета. — День добрый, красавицы.       — Привет, — тихо произнесла «Шейна», а Джей просто помахала рукой, прикрыв за собой дверь.       — Присаживайтесь, — мужчина указал на бежевый диван, стоящий напротив его стола, а сам направился к рабочему креслу. — Выпьем?       Ра опустилась на мягкий подлокотник и, хмыкнув, не удержалась от колкого замечания:       — Тебе не идёт образ гостеприимного хозяина.       Улыбка исчезла с лица мужчины всего на долю секунды, после чего он продолжил строить из себя жизнерадостного идиота. Проведя пальцами по коротким волосам, аккуратно зачёсанным назад, шатен достал из близстоящего мини-бара бутылку шампанского и три бокала.       — У нас сегодня праздник, — непринуждённо пролепетал Гео, откручивая с горлышка проволочную уздечку. — Поэтому у меня отличное настроение.       — Я, наверное, не буду спрашивать, по какому поводу торжество, — Шен настороженно указала взглядом на брызги крови, усыпавшие небольшой участок задней стены.       — Что? — Листинг оглянулся и, нервно усмехнувшись, снова вернулся к открыванию игристого напитка. — А, ты про это… Я занялся рисованием. Моя первая картина. Называется «Мозги конкурента на охуенно дорогих обоях». Ты чего там застыла-то?       — Да так… — брюнетка зашагала к подруге и встала возле неё, сунув руки в карманы кожаной куртки.       Воцарилась напряжённая тишина. Гео разлил шампанское по бокалам, а затем подал их девушкам, как истинный джентльмен. Трое будущих коллег смотрели друг на друга, пока шатен загадочно не произнёс тост:       — За сотрудничество, дамы.       — За сотрудничество, — повторили они, и фужеры звонко соприкоснулись друг с другом.       Пустая недолгая беседа была лишь прелюдией перед серьёзным разговором. Обсудив отвратную погоду и беспорядок в Блэкрэйне, Георг, наконец, завёл нужную тему:       — Я знаю, что вы скрываетесь. Мои люди всё пробили. Теперь вас зовут Шейна Мун и Джейн Рэйн, я правильно понял? Что случилось? — он вдруг посерьёзнел, принял угрожающий, обычный для себя, вид.       — Предупредили одного убийцу. На его след напали федералы. Из-за нас, — Шеннон уставилась в пол, водя указательным пальцем по краю бокала.       — Как это? — мужчина мотнул головой, надеясь, что ослышался. — Вы помогали ФБР?       — Не было выбора, — твёрдо ответила Джей, — так сложились обстоятельства. Но потом мы поставили преступника в известность. Поэтому и пришлось «умереть». В тюрьму пока не хочется.       — Хм… — Гео задумчиво потёр подбородок, расслабившись в кресле. — Понял. Ладно, насрать. Нужно обсудить работу. Раньше вы отвечали за подземный склад с оружием и следили за переговорами сотрудников, если не ошибаюсь…       — Да, — одновременно произнесли подруги, кивнув.       — Но сейчас мне нужны кураторы.       — Ты же знаешь, что мы не по этим делам, — нахмурившись, возмутилась Ра.       — А по каким же вы делам, милая? — шатен подался вперёд, улыбнувшись. — Хочешь сказать, что не работаете с киллерами? Вы, в первую очередь, теперь состоите у киллера в подчинении.       — Давай без этого, — Шеннон вздохнула, сев на диван. — Против наёмников ничего не имеем, но требуется много выдержки, чтобы напрямую с ними контактировать. Бля, да мы столько лет с оружием возимся и больше нихуя не умеем!       — Дамы, я предлагаю очень хорошую работу, — деловито подметил начальник. — Все кураторы имеют большой доход, достойное жильё и круглосуточную охрану. У вас даже могут появиться семьи, которые всегда будут в безопасности.       — И чем же, позволь узнать, они такое заслужили? — «Джейн» усмехнулась.       — Кураторы помогают нашим киллерам составить план для полученного заказа, а потом находятся на связи, контролируя каждый их шаг. Проще говоря, от вас будет зависеть девяносто процентов успеха, потому что прийти и убить — секунда. Но сделать так, чтобы это прошло идеально и без последствий, может только куратор. Ещё вопросы есть?       — Я, конечно, никого не хочу обидеть, но… — «Шейна» осушила фужер двумя глотками и, поморщившись, продолжила говорить. — У тебя с наёмниками всё нормально? Как можно доверить заказ людям, которые не могут хорошо его выполнить без чьего-то пинка?       Гео тихо засмеялся и, потерев уставшие глаза, ответил:       — Наших ребят необходимо держать в узде. Сейчас придёт моя жена и подробно введёт в курс дела.

***

      Она неспешно вошла в кабинет, громко стуча каблуками белых туфель по бордовому кафельному полу. Поправив серебристый пояс на красном коктейльном платье, женщина по-деловому улыбнулась и заправила за ухо прядь угольно-чёрных волос, свисающих до плеч.       — Извините за опоздание, — брюнетка закрыла дверь и, приблизившись к Георгу, положила ладонь на его плечо. — Шеннон, Джей, рада встрече.       Она могла бы затмить и поиметь многих, заняв достойное место среди медиков. Столько красоты, возможностей и ума Бог давал лишь избранным, но ей было не до Всевышнего. Она предпочла тёмную сторону, которая отняла у неё столько, что и врагу не пожелаешь, но подарила любовь. Потому что даже самые злые и жестокие люди должны кого-то любить. Георг смотрел в её зелёные глаза так, словно в них заключён смысл жизни. Жестокий киллер женился на женщине, ставившей психиатрические опыты над людьми, но ни разу об этом не пожалел. Его жена являлась таким же воплощением зла, как и все в их ближайшем окружении. Именно эта демоница столь нежно заботилась о Листинге и стала помогать во всём.       — Лола Шнайдер… Вот так сюрприз, — Ра приветливо кивнула. — Давно не виделись.       — А ты-то какое отношение имеешь к наёмникам? — Шен сразу перешла к делу, не желая растягивать тему до бесконечности. — Или тоже кураторством занимаешься?       — Ох, нет, дорогая, — Лола красиво, наигранно посмеялась, присев мужу на колени. — Ты же знаешь мою основную деятельность.       — Что-то я не понимаю, как связаны кураторы и психиатры.       — Психиатр нужен наёмникам, — вдруг догадалась «Джейн», прострелив Гео неодобрительным взором, — да? Не в обиду, но это начинает казаться подозрительным. Снова опыты над разумом?       — Хватит копаться в прошлом, — Листинг сжал кулаки, не желая слышать хоть что-то плохое про супругу. — Всё изменилось.       — Любимый, перестань, — Шнайдер погладила его по макушке, непроизвольно обернувшись, как вдруг заметила кровавое пятно на стене. — Ой, а это что такое? Я не поняла… — она поднялась и, сложив руки на груди, начала отчитывать мужа. — Милый, я для этого, что ли, обои тебе в кабинет выбирала? Ты убивай как-то поаккуратнее! Как теперь, скажи, это убирать? Ещё и пули разрывные, Господи! — брюнетка провела ладонью по затылку, разочарованно мотнув головой. — Смотри, какой беспорядок. Куски мяса на полу! А тело где?       Шеннон и Джей посмотрели друг на друга, давясь смехом. Семейную ссору, начавшуюся из-за небрежного выстрела в чей-то лоб, они наблюдали впервые. Георг же начал оправдываться перед Лолой, стараясь её успокоить. Но женщина, не слушая, подошла к шкафу возле окна и, отворив дверцу, устало развела руками. Она увидела труп грузного молодого человека с лицом, больше напоминающим обожжённый фарш. Тело, согнутое пополам, начало вываливаться наружу, и Шнайдер, подняв ногу, брезгливо пихнула его обратно концом туфли. Шен и Ра вскочили с мест, не ожидая узреть мертвеца, а Листинг, тяжело вздохнув, потёр переносицу.       — Дорогая, закрой… чёртов… шкаф! — мужчина злостно ударил по столу, перейдя на крик.       — Дай угадаю, — Лола непринуждённо захлопнула дверцу и повернулась к шатену, — ты решил отправить голову этого юнца в его же контору?       — Да! — Гео схватил со стола пачку сигарет и нервно закурил. — Этот уёбок решил, что может соваться на мою территорию. Мою! — он хлопнул себя по груди. — У нас был договор, детка. Их люди не должны здесь быть. А этот пиздюк пришёл, чтобы убить Шеннон и Джей. Да, прикиньте! Я не хотел говорить! — киллер, наконец, обратил внимание на будущих кураторов, замерших от шокирующей информации.       — Ты чего несёшь? — «Шейна» нахмурилась, тяжело дыша. — За что нас убивать?       — Вы же позвонили мне с утра, а к моему телефону, оказывается, подключились конкуренты, — Листинг сделал пару резких затяжек и указал на шкаф небрежным жестом. — Прислали этого хуя малолетнего. Он притаился недалеко от ворот, ждал вас. Его камеры засекли. Уёбище… В общем, ему просто надо было завалить кого-то из наших. А пристрелить двух девок на входе — плёвое дело. Зато было бы предупреждением для меня.       — Ага… — Джей кивнула, глядя в пустоту. — А сэлфи можно будет сделать на фоне трупа? Отошлёшь фотки этим ублюдкам вместе с отрубленной головой.       Лола звонко рассмеялась, хлопая в ладоши:       — Малыш, посмотри, какие замечательные кураторы нам достались! Хоть и не убийцы, но достаточно жестоки. Именно таких мы ищем.       — Кстати говоря, — Георг указал пальцем на супругу, улыбнувшись, — мы отвлеклись немного.       — Ах, точно, — женщина легонько ударила себя по лбу. — Девочки, я дико извиняюсь. Сэлфи вы, конечно, сделаете, но чуть позже. Я хотела разъяснить, почему нужны кураторы для наёмников.       — Разъясняй, раз пришла… — процедила Шеннон, осторожно сев на край дивана.       — Наши киллеры психически больны и озлоблены на весь мир, — Шнайдер взяла из руки мужа сигарету и затянулась. — Мы набираем только самых агрессивных и законченных психопатов. Каждый из них когда-то страдал по-своему: изнасилования, домашнее насилие, потрясения, врождённые отклонения. Список можно продолжать бесконечно. Но мы их приютили. Приняли такими, какие они есть, и предоставили работу, которая им подходит. Здоровый человек не способен прикончить жертву, глядя ей в глаза, или заснять медленное убийство на камеру. Иногда заказчик требует развязать кому-то язык, и наши ребята отлично с этим справляются. Этот отряд киллеров получил название Бешеные. Но, к сожалению, Бешеных осталось слишком мало. Они не могут действовать без слежки. Иногда увлекаются, не замечая ещё одного врага за спиной. Их захлёстывают эмоции и жажда крови, понимаете? Поэтому мы решили, что кураторы должны контролировать ситуацию дистанционно. А я, в свою очередь, стараюсь избавить Бешеных от чувства вины, самобичевания, галлюцинаций и кошмаров. Поддерживаю в них эмоциональное равновесие, если это можно так назвать.       — Ну охуеть, — грубо выпалила Джей, посмотрев на Листинга. — Ты как до такого додумался? А если ситуация выйдет из-под контроля? Если наёмник, за которого я буду отвечать, проигнорирует мои слова?       — Скажет: «Пошла ты на хуй», а потом начнёт творить пиздец, — поддержала «Шейна».       — Тогда куратор должен сообщить мне, — Лола затушила окурок в пепельнице и поцеловала Гео в щёку, заставив улыбнуться, — а я вышлю на нужное место группу зачистки. Естественно, надеюсь, что до этого не дойдёт.       — Мы сможем выбрать для себя… хм… подопечных? Типа ты выведешь их сюда, как шлюх, чтобы всех посмотреть, — Ра приблизилась к столу и налила себе шампанское.       Шен закрыла лицо руками, нервно смеясь:       — Что происходит вообще?       — Бешеных осталось всего трое. И у них уже есть кураторы. Вам придётся подождать, пока идут поиски новых бойцов, — наконец, заговорил Георг.       — Тьфу, лучше бы ты дальше молчал, — Джей закатила глаза, отпивая алкоголь. — И сколько ждать?       — А где вы берёте своих конченных? — «Мун» приблизилась к задней стене и стала рассматривать кровавое пятно, словно какую-то картину. — Я понимаю, что больных на башню хватает, но убийц среди них не так уж и много. Я имею ввиду кровожадных и беспощадных.       — Психушки, тюрьмы, приюты для проблемных подростков. Вариантов много. Остаётся лишь сделать правильный выбор, поговорив с потенциальными Бешеными. Наши агенты уже разъезжают по ближайшим городам под видом адвокатов и журналистов, — Лола начала рассматривать свой маникюр, словно беседует о моде с давними знакомыми. — Поэтому не переживайте. Работа вскоре появится.       — В Блэкрэйн кто-нибудь отправился? — «Джейн» сощурилась, вспомнив про Билла.       — За каким хуем мои люди поедут в пучину беспорядков? — усмехнулся Георг.       — За очень злым, — задумчиво произнесла Шен, оторвавшись от созерцания «картины». — Вы чего, новый выпуск новостей не видели? Стеклянного человека сегодня поймали.       — Серьёзно?! — мужчина расхохотался так, будто сорвал джек-пот.       Удивлённая Шнайдер застыла на месте, поднеся к губам руки, сцепленные в замок. Джей натянуто улыбнулась, поставив пустой бокал на стол. Конечно, ей хотелось объясниться перед Биллом. Раз уж зашёл разговор о поиске новых психопатов, которых, если верить словам, вытаскивают даже из тюрем, то Ра просто не могла это проигнорировать. И Шеннон, видимо, тоже, раз сама продолжила разговор про Блэкрэйн и Десперадо.       — Как же… как это случилось? Он же был таким неуловимым! — восхищённо воскликнула Лола, выйдя из образа манерной дамы.       — Да надоело ему, наверное, хуярить всех подряд. Сам сдался, — Джей пожала плечами. — Говорят, в доме обнаружили два трупа: один изуродованный, как адский пиздец, а у второго башка до мозгов пробита, так его ещё и в бочке для сжигания мусора нашли. На заднем дворе. В угнанном фургоне. А в подвале был пленник на цепи, словно псина какая-то. Про чердак вообще промолчать охота. Там был этот, как его…       — Макс Штейн, — напомнила «Мун», медленно расхаживая по кабинету.       — Штейн-Франкенштейн, мне похую, — завёлся Листинг. — Дальше-то что?       — Ничего. Нашли паренька в морозильной камере. Выпотрошенный, расчленённый. Головы, правда, нет, поэтому информация неточная. Сейчас там весь дом вверх дном переворачивают, перекопали всё вокруг него, а Билла засунули в сизо для ебанутых.       — Георг, — с нажимом процедила Лола, не двигаясь с места, — он нам нужен.

***

      Том, как и остальные люди, ненавидел горькую правду. Боец занимался самообманом круглосуточно, каждый раз, когда в мысли лезла жестокая истина. Отрицания и оправдания превратились в ежедневную порцию грязи, которую Ллойд вынужден был глотать с максимально непринуждённым видом. Драма заключалась лишь в том, что каждый несчастный лжец, по уши погрязший в своём же болоте, всё равно захочет выбраться, ибо больше невозможно дышать. Но трясина знает своё дело. Тот, кто однажды в неё попадёт, без чужой помощи не выживет. А у Томаса не осталось никого. Ничего. Даже спасительных веток, за которые можно ухватиться и выползти наружу, у мужчины не было. Слишком поздно. Ллойду было страшно и смешно одновременно. Он не понимал, как мог наткнуться на болото в собственной пропасти. Казалось, хуже некуда, но и здесь ждала очередная подстава. Сам виноват. Провалившись в тёмную бездну, всё равно нужно светить фонариком под ноги, а не разгуливать, представляя зелёную лужайку вместо колючих камней. И теперь, когда Том оказался на дне, там, где и до чертей недалеко, ему до одури хотелось наверх. В тот ужас, что был раньше. Из двух зол боец предпочитал меньшее, но упущенные возможности и неверные решения лишили его выбора.       — Впервые я увидел Вильгельма Десперадо третьего ноября… — Том нервно водил пальцами по расцарапанным запястьям, абсолютно потухшим взором изучая коричневый паркетный пол. — У меня был бой. Я выиграл, а потом обратил внимание на зрителей. Билл стоял спокойно, в отличие от остальных, поэтому выделялся. Я запомнил его…       Всё всегда начинается со взгляда. Мимолётного, ничего не значащего. Ллойд в полной мере осознал суть: одно тянется за другим. Стоит только посмотреть на человека, как уже прикасаешься к нему, не задумываясь над смыслом, который несёт эта связь.       — Вы общались?       — Нет, — брюнет потёр шею, болящую после многочисленных попыток снять ошейник в подвале. — Мы столкнулись, кажется, через несколько дней. Возле торгового центра была толкучка. Всюду ходили люди. Клоун раздавал шарики. Желал хорошего настроения… Я видел, как Билл напугался. Но паника у него, думаю, началась раньше. Клоун стал крайней точкой.       — Ты помог ему прийти в себя? — наводящий вопрос заставил Томаса закрыть лицо ладонями.       Мужчина хотел рвать и метать. Заплакать, в конце концов, потому что просто устал. Стресс давил на голову огромной тяжестью. Но проявлять какие-либо эмоции боец не хотел. Он собирался быть мразью до конца. Изображать жертву, попавшую в лапы Стеклянного человека.       — Да, — Ллойд кивнул, поёжившись от прохлады, исходящей из приоткрытого окна. — Не смог пройти мимо. Но та встреча была минутной. А потом… потом… бар. После того, как умер Уильямс, я решил выпить. Билл пришёл за виски. Мы поздоровались, перекинулись парой фраз и решили пойти к нему.       — Зачем?       — Эммет, ты тупой?! — брюнет вспылил, резко подавшись вперёд.       В глазах стояли предательские слёзы. Дыхание заметно участилось, напомнив о боли в сломанном ребре. Приложив ладонь к травмированной области, Том закрыл глаза. Ресницы намокли, и брюнет молил Бога о том, чтобы хватило сил не показывать истинных эмоций. Конечно, это было бесполезно. Невозможно не плакать там, где близка смерть от собственной руки.       Ллойд смутно помнил, как оказался в программе защиты свидетелей. Сначала его поместили в камеру стандартного следственного изолятора, перед этим сняв отпечатки пальцев, сделав снимки, изъяв телефон и ключи от дома. Потом начались активные действия со стороны ФБР-овцев, тут же появились психологи и адвокат. Том раз за разом воспроизводил в голове слова мозгоправа, который доказывал федералам, что боец находится в глубокой депрессии, но вполне нормален. Конечно же, нормален, ведь он прекрасно знал все тесты, которые должен пройти любой подозреваемый. Отучившись на криминалиста, Ллойд на ура запомнил основную часть допроса потенциальных преступников и психопатов. Ему удалось выдать себя за беднягу, пострадавшего от шантажа со стороны серийного убийцы. А царапины на руках, которые мужчина нанёс себе сам, — последствия аллергии из-за пыльного подвала. До безумия чесалось тело. Никакой аутоагрессии.       Видеокамера, установленная на невысокий штатив, была направлена на Томаса, а тот, в свою очередь, старался не смотреть на объектив и настроиться на волну всепоглощающей депрессии. Физиогномисты, распознающие ложь по мимике и жестам, были совсем некстати. Два специалиста буравили Ллойда взглядами, заставляя его напряжённо следить за каждым словом и движением. Но теперь, когда Эммет вывел из себя, стало почти плевать.       Двухкомнатная конспиративная квартира ФБР наполнилась сдавленным криком. Том схватился за волосы на затылке и, стиснув зубы, заставил себя замолчать. Уткнувшись лбом в колени, он тяжело дышал. Тёплые слёзы катились по бледным щекам, и брюнет вдруг вспомнил, как его целовал плачущий Билл, сидя в проклятом подвале. Ллойд ненавидел всё это: закрытые двери, цепи, ошейники, Саймона, Вильгельма и поцелуи. В ушах отдавалось тихое «прости», произнесённое Стеклянным человеком. Смешно. Извиняться перед любовником за собственные грехи, а потом вступать с ним в открытый бой? Страшно. Потерять всё, обретя себя. Встретить кошмар в обличии мечты. Ужасно. Сжимая кулаки, Томас выпрямился и посмотрел в камеру.       — Он сказал, что работает в индустрии развлечений. Веселит людей… — боец вытер слёзы тыльной стороной ладони, откинувшись на спинку чёрного кожаного кресла.       Эммет, сидящий напротив, повернулся к окну. Смотреть на измученного Ллойда становилось слишком тяжело. Молодая физиогномистка что-то шепнула на ухо детективу Джордану, после чего тот, поднявшись с места, встал возле камеры и, сложив руки на груди, задал очередной вопрос:       — Десперадо уточнял сферу своей деятельности? Были какие-то предпосылки к подозрениям?       — Нет. Да и не похож он на убийцу, — Том усмехнулся, — скорее, на актёра какого-то. Я поверил ему. Мы говорили о всякой чепухе. Пили, обсуждали кино. А потом я ушёл. Ничего особенного.       — В тот вечер с Вами связался некий Марк, верно?       Брюнет коротко вдохнул и застыл, глядя сквозь пространство. Дин Джонсон, чёрт бы его побрал, умер после звонка Марка.       — Угу… — Ллойд поёжился из-за пристальных взглядов. — Ему надо было узнать, кто выдал новый адрес бойцовского клуба. Я ведь начал таскаться с федералами. Собственно, именно поэтому подозрения пали на меня. И именно поэтому я получил травму ребра, когда подошёл к своему дому.       — Вас избили?       — Да. Уже слышу Ваш следующий вопрос, детектив, — он усмехнулся, обратив внимание на невозмутимого Джордана. — Я конченный, но не настолько, понимаете? Сломанное ребро будет в порядке быстрее, чем запачканная репутация. Выдавать ребят я не собирался. Их можно понять. Они беспокоились за клуб.       — Может, Вы и Стеклянного сдавать не собирались?       — Пошёл на хуй… — презренно выдавил Том, сощурившись.       — Джо, перегибаешь, — встрял Эм, отвлекая внимание специалистов. — Предположения оставь при себе.       — Ладно, спрошу по-другому, — детектив вздохнул, сложив руки на груди. — Вы знали, что Десперадо занимается чем-то незаконным?       — Ну и вопросики, блядь, как будто мы про продажу травки говорим, — боец мотнул головой, нервно улыбаясь. — Знал ли я, что мой любовник убивает невиновных людей? Нет. До последнего не догадывался.       — Так вы были любовниками… — Джордан задумчиво кивнул, засучив рукава белой рубашки. — Как ваши отношения перешли в более интимные?       — Эммет, скажи мне честно, он издевается? — Томас с возмущением посмотрел на Шмидта, сидящего возле окна, и показал пальцем в сторону детектива.       — Успокойся, — начальник следственного отдела устало потёр переносицу. — На тебя никто не нападает. Мы просто пытаемся всё досконально выяснить.       — О’кей. Выяснить… — брюнет хмыкнул. — Я трахнул Стеклянного в день трансляции со Штейном. Мы встретились недалеко от моего дома. Я выбежал, чтобы понаблюдать за тем, что творится на улице. А там Билл… В общем, поздоровались, поболтали, пошли ко мне, — он снял с запястья резинку и стал собирать растрёпанные волосы в небрежный хвост. — У меня был дикий нервяк. Я даже не подумал, почему Десперадо такой спокойный.       — Ложь, — уверенно высказалась одна из физиогномисток, записывая вывод в блокнот, — фраза про выход на улицу. Вы пошли туда за чем-то другим.       Том, внутренне ругая себя за невнимательность к собственным жестам, напряжённо покусывал внутреннюю сторону щеки.       — Да, — на выдохе признался он, — на крыше заброшенного строения я увидел человека с ноутбуком. Мне показалось, что трансляция связана именно с ним.       — Почему ты не сказал? — одновременно возмутились Эммет и Джо, оживившись.       — Потому что момент был упущен! — Ллойд подался вперёд, переходя на крик. — И где гарантии? Вдруг там сидел какой-то задрот, сбежавший из дома? Да хуйня всё это, хуйня! Что вы доебались? Да и Билл этот появился, как только я вышел. Зажигалку просил, но, кажется, искал повод где-то переждать пару часов. До меня теперь доходит, насколько я слепой кретин. Сами виноваты! Завербовали наивного идиота…       — Так, стоп, — Эм поднялся с места и начал медленно измерять комнату шагами, сложив руки на груди. — Без паники, пожалуйста. Ты сам отказался от адвоката, поддержки нет, поэтому постарайся держаться. Тебя не обвиняют, понимаешь? Нам просто нужно знать, какого чёрта произошло, почему ты оказался в эпицентре пиздеца. Это выглядит странно, как минимум, но так бывает, да. Город у нас преступный, небольшой, мы всё понимаем. Если ты будешь врать и увиливать, то снова попадёшь под подозрения и окажешься в камере.       Том, прикусив нижнюю губу, опять уставился в пол. Портить и без того хреновое положение он умел отменно. Талант не пропьёшь. Но нужно было остановиться, не нести чушь, подавить истерику, норовящую вырваться наружу, и выйти из ситуации. Если не победителем, то просто свободным человеком.       — Ладно, продолжаем, — тихо пробубнил Ллойд.       — Ваша следующая встреча со Стеклянным состоялась, насколько я помню, в день, когда ты сообщил про деньги для Шеннон Морры и Джей Ра? — Шмидт не смог сдержать усмешки. — Ты пришёл в отдел и обмолвился о каком-то свидании. С ним?       — С ним… Условились на восемь часов. Уже бушевали беспорядки. Мы катались на машине, потом поехали ко мне. Провели ночь вместе. Утром я нашёл штопор под подушкой. Билл хотел меня убить, но передумал.       — Почему?       — Я ему понравился, — Том невольно улыбнулся.       — Вас это радует? — вновь вмешалась физиогномистка. — Эмоции говорят сами за себя.       — Да, меня это радует! — брюнет разозлился, не в силах смириться с тем, что его читают, как открытую книгу. — Билл красив, даже слишком, умён, рассудителен, но является маньяком! И мне жаль, но ничего не изменить!       — Зачем Вы удалили запись с флеш-карты, которую предоставили Шеннон и Джей? — Джордан прервал словесный поток бойца, продолжая допрос.       — Я уже рассказывал, — устало отрезал Ллойд. — Не хочу вспоминать это ещё раз.       — Ребята, прервитесь, — Эммет повернулся к коллегам, вздохнув. — Я сам продолжу, а вы попейте кофе пока, хорошо?       Томас закрыл глаза, медленно выдыхая. Наконец-то. Специалисты отлучатся, дав ему возможность выдать враньё за правду. Похоже, Эм обо всём догадался. Когда Джо вместе с остальными, неодобрительно посмотрев на начальника, отправились в кухню, Шмидта прорвало. Мужчина тут же остановил запись на видеокамере, подскочил к бойцу и, крепко взяв его за плечи, начал шипеть в лицо:       — У тебя с башкой не в порядке? Хватит закатывать бабские истерики! Я не для того припёр сюда физиогномистов-стажёров. Даже они, не имея опыта, видят тебя насквозь! Хватит, слышишь? Веди себя нормально.       — Зачем ты это делаешь? — Ллойд замер, с прищуром глядя на рыжеволосого криминалиста. — Зачем?       — Да за тем… — Эммет отпрянул от него, начав запинаться. — За тем… Ты не виноват.       — Откуда тебе знать? — брюнет поднялся, хмурясь. — Ты не мой адвокат, так почему помогаешь?       — Другой бы на твоём месте радовался, — Шмидт хотел развернуться, чтобы уйти, но его с силой дёрнули за запястье, заставив врезаться плечом в широкую грудь. — Пусти!       — Ответь, — держа растерянного человека за ворот, потребовал любовник Стеклянного, — пожалуйста.       Воцарилась тишина, нарушаемая приглушёнными разговорами со стороны кухни и тяжёлым дыханием Эма. Он смотрел на измученного Тома, в жизни которого не было ничего, кроме бесконечных вопросов. Пополнив эту проклятую копилку, федерал ненавидел себя ещё больше. Что же он творит? Нужно было остаться в стороне, предоставив Джордану возможность посадить всех преступников тюрьму. Но Шмидт впервые не мог пойти против собственного «я» и проигнорировать чувства. Становилось смешно. Жизнь слишком незаметно подбросила ему очаровательного бойца, влюблённого в серийного убийцу.       — Не зацикливайся, прошу, — прошептал Эм, имея ввиду не только чёртовы вопросы, но и Билла.       — Чего ты добиваешься? — Том тряхнул криминалиста, начав свирепеть. — Вы играете со мной, да? Плохой и хороший полицейские?       — Перестань…       — Почему я должен тебе верить?       Эммет, не желая продолжать разговор, стал вырываться из цепкой хватки.       — Скажи хоть слово, — пропыхтел Ллойд, сдавив пальцами его предплечья.       — Мне больно, — федерал поморщился, чуть выгнувшись в спине.       — Мне тоже, — отстранённо произнёс брюнет, опустив руки.       Шмидт застыл, не в силах оторвать взгляд от раскрасневшихся карих глаз, вновь наполнившихся слезами. Том усмехнулся и уставился в потолок, сцепив ладони на затылке. Мужчина отчаянно заставлял себя не сигануть из окна напротив. Ужасно хотелось прекратить кошмар, бушующий вокруг.       — Каждый считает, что может просто так соврать или о чём-то умолчать, а наивный Томми с радостью проглотит эту хуйню. Надоело. Даже здесь, среди вас, творится то, чего я не понимаю. Наверное, когда я сдохну, на моём надгробии нарисуют огромный вопросительный знак.       — Если бы ты мог читать между строк, то многое бы осознал, — Эм вздохнул, обратив внимание на видеокамеру. — Сейчас ты успокоишься, сядешь на диван. Я позову Джо. Он продолжит спрашивать про события, связанные со Стеклянным. Зайдёт тема про Сандерса Кейна. Не дёргайся. Билл убил его до твоего приезда. Ты в это время удалял видео с полученной флеш-карты, потому что маньяк грозился убить Саймона, если этого не сделать. В общем, придерживайся той версии, которую загонял в начале. Ничего не перепутай.

***

      — Перед тем, как я забрал деньги для Шеннон и Джей, Десперадо залез в мой телефон и увидел переписку с Марком, — Ллойд упёрся локтями в колени и склонил голову, чтобы хоть как-то спрятать лицо от бдительных физиогномистов. — В ней я неоднократно рассказывал, насколько мне страшно сотрудничать с ФБР и искать Стеклянного. Потому между мной и Биллом завязалась драка. Он успел взять пистолет из кухонного шкафа, после чего начал угрожать. Испугавшись разоблачения, Десперадо отвёл меня в подвал и показал Смита. У меня был такой шок…       — Как Саймон себя вёл? Вам удалось с ним поговорить? — Джордан поставил пустую чашку на кофейный столик и привалился к подлокотнику кресла, щурясь.       — Поговорить? — боец нервно засмеялся, проведя ладонью по лбу. — Там от человека одно название. Он не распознавал обычную речь. Только команды. Я чуть с ума не сошёл в том подвале. Просил Билла отпустить нас. Но ему нужно было узнать всё о расследовании. Мне пришлось рассказать. Я был уверен, что умру в тот день, но не угадал. Он послал меня за записями, а потом заставил удалить одну. Я выполнил приказ и вернулся к нему, чтобы забрать Сэма.       — Ты действительно думал, что серийный убийца возьмёт и выпустит заложника? — детектив непонимающе мотнул головой, легонько толкнув начальника в плечо. — Слыхал?       — У меня мозг в другую сторону тогда работал. Я беспокоился за того беднягу в будке.       — Наверное, именно поэтому ты не стал перезаливать записи из «Morra’s guns» на другую флеш-карту и дал нам оригинальную? Чтобы мы всё-таки нашли видео? — Эммет вдруг подхватил версию Тома, делая её более правдоподобной. — И от мобильника не стал избавляться, позволив нам отследить твой маршрут?       — Нужно же было дать хоть какой-то знак, — брюнет кивнул, поражаясь, насколько ловко федерал умеет превращать чью-то паническую невнимательность в абсолютно правильные решения.       — Хм… — Джордан записал очередное умозаключение блокнот. — Да, ты верно поступил. Что по поводу Кейна?       — Я узнал про него после задержания. Понятия не имею, какого хрена случилось, где лежало тело, но нашли его в угнанном фургоне, на котором я приехал. Да, чёрт, я спёр тачку во время беспорядков, — Ллойд отмахнулся, выказывая пренебрежение.       — Десперадо упоминал об очередном убийстве? Может, собирался куда-то?       — Не знаю, я уже сидел в подвале и пытался избавиться от ошейника…       — Ладно, на сегодня хватит, — резко вмешался Шмидт, выключив камеру. — Дел полно. Ждите в машине, ребята.       Том и не надеялся дождаться момента, когда в квартире станет спокойно хоть на минуту. Теперь, когда ушли вездесущие специалисты и раздражающий Джо, можно было немного расслабиться. Заняться самобичеванием, в конце концов. Подойдя к окну, боец наблюдал за разрушенным городом. Беспорядки прекратились, но последствия разгребали все, кому не лень. Врачи госпитализировали раненых, пожарные тушили горящие здания, полицейские обезвреживали оставшихся, самых стойких бунтарей. Вертолёты, кружащие над районами, освещали места, погрязшие в дыму. Журналисты вместе с операторами разбежались по безопасным закоулкам и вели репортажи. Но основная новость, конечно же, была на первых строчках. Томас сто раз пожалел, что включил телевизор перед допросом. Фотография Билла разлетелась по всем каналам. Видео с процессом задержания также вылилось в СМИ. Ллойд смотрел, как маньяк вышел во двор и, сделав секундный вдох, тут же оказался сбит с ног членами группы захвата. Лицо Вильгельма снимали крупным планом через окно служебной машины, но даже такая некачественная картинка позволила Тому увидеть неимоверную боль в заплаканных глазах убийцы. Как же юноша, наверное, устал от самого себя, раз вышел сам.       Тёплая ладонь легла на плечо брюнета, заставив его вздрогнуть.       — Бля, Эммет, не подкрадывайся так.       — Скоро прибудут охранники. Постарайся не разговаривать с ними, — вполголоса предупредил Шмидт. — Увидимся завтра.       — Подожди, — Томас развернулся, остановив мужчину. — Спасибо… за всё. Даже не знаю, что бы я делал.       — Надеюсь, ты выберешься из этого дерьма, — прошептал федерал, грустно улыбнувшись, после чего направился к выходу.       — Стой, — зачем-то потребовал боец, схватив Эма за запястье.       Они замерли в полуметре друг от друга, не решаясь выдавить хоть слово. Каждый старался угадать, к чему ведёт этот молчаливый контакт. Криминалист сделал нерешительный шаг навстречу, и Ллойд также подался вперёд. Осторожно переплетая пальцы, медленно сокращая ненужное расстояние, они соприкоснулись лбами. Шмидт горячо выдохнул Тому в губы, заставив его закрыть глаза. Нервы снова начали сдавать. Эммет зажмурился, но стерпел, когда преступник сжал его кисть до лихорадочной дрожи в руке.       — Останься, — тихо попросил брюнет.       — Я вернусь вечером, — проведя кончиком носа по его щеке, Эм высвободил ладонь из сильной хватки. — Обещаю.

***

      Ева Нормани вышагивала по длинному светлому коридору, равнодушным кивком здороваясь с работниками следственного отдела. День выдался тяжёлым. Встреча со Стеклянным закончилась на напряжённой ноте. Девушка готовилась к выговору со стороны начальства, ведь она не смогла наладить контакт с маньяком. Радовало лишь то, что психиатр точно поняла, к какой категории серийных убийц Билл относится. Это упрощало работу для всех специалистов.       Секундная стрелка на серебряных часах Евы отбила ровно четыре часа, и врач вошла в кабинет Эммета. Тот сидел за компьютерным столом и, держа карандаш, отрешённо вырисовывал цепь на белом бумажном листе. Казалось, мысленно мужчина находился не в душном рабочем помещении, а где-то далеко.       — День добрый, — Нормани громко привлекла к себе внимание, закрыв дверь.       — Ох, здравствуйте, — Шмидт встрепенулся, фальшиво улыбнувшись. — Я заждался.       — Да, вижу… — скептически протянула красавица, осматриваясь. — Джордан забрал у меня заключение о психическом здоровье Десперадо. Сейчас будут выбирать метод взаимодействия на допросе. Говорят, Йен очень воодушевлён.       — Иногда мне казалось, что у нас слишком много стажёров, а потом я успокаивался, вспоминая, каких профессионалов мы из них делаем, — начальник ухмыльнулся, водя указательным пальцем по небрежному рисунку. — Но сегодня меня снова одолевают сомнения.       — Вы на что-то намекаете? — девушка сощурилась, медленно направляясь к столу.       — Ева, ты стала полноценным работником ФБР в столь раннем возрасте, так как показывала отличные результаты. Я читал твои умозаключения по поводу Стеклянного, и это смахивает на какую-то лажу от лица любителя, нежели на достойный ответ квалифицированного специалиста, — криминалист перевернул листок, оказавшийся ксерокопией документа. — Тут, — он со злостью ткнул на одну из строк, — бред, понимаешь? Я никогда не поверю, что этот ублюдок адекватен.       Нормани сложила руки на груди, дёрнув бровями.       — Знаете, мистер, при всём уважении, но я закончила лучшее учебное заведение, где достаточно ясно объяснили значение слова «вменяемость».       — Милая, как нормальный человек может совершить серию убийств? — недовольный Эм сощурился, цокнув языком.       — Вменяемый — не значит нормальный, — врач, наконец, присела на близстоящий стул. — Я понимаю Ваше негодование. Вильгельм слишком долго водил ФБР-овцев за нос, знатно потрепал нервы, но это не даёт Вам право оспаривать мнение других профессионалов. Тем более, за нашей беседой наблюдали ещё два психиатра. Они находились у мониторов, слушали разговор, транслирующийся с камер наблюдения. Каждый из коллег согласился с моим заключением. Их печати имеются на документе, если Вы не заметили.       Шмидт откинулся на спинку кресла, разочарованно мотнув головой, а Ева продолжила:       — Серийные убийцы, пойманные нами ранее, были абсолютно неуравновешенными. К сожалению, до настоящего момента мы сталкивались только с дезорганизованными, асоциальными психопатами. Они не отличались интеллектом и рациональностью, в отличие от Десперадо. Именно поэтому я не могу поставить ему диагноз. И никто не поставит. Билл вёл себя сосредоточенно, иногда играл со мной, информацию преподносил спокойно. Да, ему очень больно, но не настолько, чтобы сожалеть о содеянном. Его действия всегда были осознанными. Он завлекал жертв красотой, обаянием, персонализировал их. То, что Стеклянный планировал преступления, уже говорит о его организованности.       — Не хочешь ли ты сказать, что этот урод может находиться в обычной тюрьме? — мужчина усмехнулся, массируя висок кончиком указательного пальца.       — Нет, — Нормани деловито глянула на наручные часы. — Несмотря на отсутствие диагноза, личность Вильгельма можно считать глубоко нарушенной. Он убивал, пытаясь избавиться от чувства собственной неполноценности. Всё тянется из детства, но у меня создалось впечатление, что на парня повлиял не только жестокий отец. Я видела снимки того бедняги из подвала. Суть кроется в нём. Думаю, Вы и сами поняли это.       — Точно… — Эм устало закрыл глаза, вздохнув. — В общем, мы можем упечь его в тюрьму для душевнобольных. Сто процентов.       — Да. Он является так называемым оборотнем. Носит маску нормальности. Но мы-то знаем, что тирану и властолюбцу не место среди «простых смертных». Стеклянный никогда не изменится.

***

      Бездействие всегда приносило Биллу спокойствие. Наверное, именно поэтому маньяк очень редко находился в движении, пребывая дома. Но теперь, прогнивая в заключении, ему неимоверно хотелось сделать хоть что-то. Заняться спортом, прошвырнуться по магазинам, поговорить с кем-то. Что угодно, лишь бы не сходить с ума от размышлений, в которые настойчиво лез образ Тома.       Вот он, сидит в баре и пьёт водку, после чего соглашается зайти к Стеклянному. Разворачивается и уходит, когда Билл прогоняет. Убийца просит у него зажигалку на улице, и Ллойд приглашает к себе, забыв про обиду. Улыбается, курит, флиртует. Целует. Страстно, до боли прижимая к себе. Любое его прикосновение — ожог, проявившийся со временем. Том бьёт Сандреса статуэткой, заступаясь за любовника. Истерически смеётся. Хватается за топор для мяса и пытается защититься от Билла. Боится, ожидая выстрела в голову. Каждый его взгляд — запоздалое пулевое ранение. Боец паникует, видя измученного Саймона. Злится. Просит уйти, но снова целует, требуя расстегнуть наручники. Секс с ним — смесь любви, страсти и мазохизма.       Десперадо мотнул головой, пытаясь освободить мысли и смириться со скотским положением. Он же сам пришёл к тому, что имеет. Виноватых нет. Просто когда-то юноша не смог справиться с внутренним зверем и выпустил его наружу. Итог всегда был очевиден. Единственное, о чем Вильгельм беспокоился, — местонахождение и состояние Тома. В остальном же… Ни сожалений, ни сомнений.       Вдали коридора раздался сигнал, и железная дверь автоматически отворилась, открыв путь для двоих охранников. Билл, сидевший на застеленной койке, поднялся и приблизился к прозрачной преграде. Тёплые ладони легли на толстое стекло, взгляд карих глаз устремился на проход. Вооружённые мужчины встали напротив убийцы.       — Задержанный, примкните спиной к стене и протяните руки вперёд.       Десперадо усмехнулся, не спеша выполнив приказ. Не прошло и минуты, как на бледных запястьях сомкнулись наручники. Грубый толчок в спину заставил парня выйти из камеры и направиться вдоль вереницы соседних камер. Он шагал, склонив голову, лишь бы не смотреть на психов, с которыми придётся находиться в одном помещении на протяжение всего расследования.       Путь казался бесконечным. Если бы головорез шёл один, то точно запутался бы в нескончаемых поворотах и дверях, походящих одна на другую. В каждую из них охранники вставляли ключ-карту и только потом попадали в следующий сектор здания. Вильгельм со злорадством наблюдал за пустыми коридорами. Всех работников, не считая ответственных за безопасность, в срочном порядке заставили освободить путь для беспощадного серийного убийцы.       Его дёрнули за плечи, вынудив остановиться перед входом в неизвестное помещение.       — Адвокат ждёт, — презрительно оповестил один из сопровождающих, впуская Билла внутрь маленькой переговорной.       — Даже так, — брюнет застыл возле деревянного стула, прикрученного к полу, и настороженно присел; цепь от его наручников тут же оказалась пристёгнута к крюку, торчащему из железного стола напротив.       — Двадцать минут, — коротко отрезал охранник и вышел вслед за молчаливым коллегой, захлопнув дверь.       Билл уставился на высокого незнакомца, одетого в тёмно-синие джинсы и свободную чёрную рубашку. Он стоял спиной к задержанному и читал памятку общения с опасными преступниками, висящую на светлой стене.       — Какого бреда только не напишут, — непринуждённо произнёс адвокат и повернулся к клиенту, приветливо улыбнувшись. — Здравствуйте. Меня зовут Георг Листинг. Я буду Вам помогать.       Десперадо промолчал. Неторопливо сдирая с ногтей облупившийся чёрный лак, он кивнул.       — Скажите, Вам выдвинули официальные обвинения? — Гео сел за другой конец стола и раскрыл папку с документами, которую до этого сжимал в подмышке.       — А это так необходимо? — Вильгельм облизнул пересохшие губы и тяжело вздохнул. — Меня поймали с поличным. В доме полно доказательств.       — Угу… — мужчина старался вчитаться в материал, который получил совсем недавно. — Два тела, расчленённый парень в морозилке, заложник в подвале… — неразборчиво бубнил шатен, словно беседовал с самим собой.       — Где он? — маньяк напрягся, сжав кулаки.       — Кто?       — Заложник…       — Не могу разглашать, — Листинг задумчиво пожал плечами, перелистывая страницы дела. — Но с ним я встречусь позже.       — Правда? — Билл с надеждой воззрился на адвоката. — А сможете ему кое-что передать?       — Нет, — он вдруг замер над очередным абзацем, — не положено.       — Почему?..       — Ваши слова могут толкнуть его на изменение показаний. Если мистер Ллойд начнёт лгать, то меня отстранят за нарушение, а его привлекут к ответственности.       — Так я и хочу, чтобы он лгал, — Стеклянный нервно дёрнул руками, лязгнув пристёгнутой цепью наручников.       — Зачем? — Гео, скрыв интерес, отвлёкся от документации и посмотрел на парня.       — Мне уже не помочь. Пусть валит всё на меня, — не подумав, ответил юноша.       — Мистер Ллойд причастен к убийствам?       — Что? Нет! — Десперадо будто ударило током.       — А чего тогда?       Билл склонил голову, осознав, насколько быстро испортил и без того омерзительное положение. Адвокат, в любом случае, обо всём догадался, и это означало, что он обязан сообщить федералам о словах маньяка. Это помогло бы выстроить хоть какую-то линию защиты.       — Ничего, — процедил преступник, глядя на свои дрожащие руки.       — Предлагаю не лгать, — Гео откинулся на спинку стула, закинув ногу на ногу. — Я не враг Вам, поймите. Дело, конечно, очень серьёзное. Расследование продлится не меньше года, соберётся несколько десятков томов информации. Будет легче, если Вы сами всё расскажете. Я же не должен клещами из Вас показания тянуть, чтобы помочь. Поэтому задам вопрос ещё раз. Мистер Ллойд причастен к убийствам?       — Нет…       — О’кей, я переформулирую, чтобы избежать непонимания, — шатен специально стал испытывать потенциального Бешеного. — Кого убил Ваш любовник?       Билл закрыл глаза, стиснув зубы. Тяжёлое сердцебиение будто разгоняло в нём волну животной ярости. Пытаясь сдержаться, парень вполголоса ответил:       — Никого.       — Мужчину или женщину?       — Закрой рот, — стальным голосом приказал Стеклянный.       Он медленно поднял голову, позволив Листингу вновь увидеть своё бледное лицо, «украшенное» блёклыми разводами чёрной подводки. Десперадо прожигал адвоката немигающим взглядом, хищно улыбаясь. В неисправимом головорезе вновь проснулось желание прикончить кого-либо, но уже не просто так, а ради Тома. И он собирался совершить это сию же секунду, не размышляя о последствиях.       — Лучше выйди отсюда… — хрипло предупредил Билл, сдунув с лица длинную прядь волос, которая, взметнувшись вверх, вновь легла вдоль его носа.       — И что же ты сделаешь, м? — с вызовом спросил Георг, оставаясь совершенно спокойным.       Маньяк, стиснув зубы, стал ощупывать свою левую кисть, чтобы понять, откуда начинается большой палец. Оставалось лишь вывернуть его под ладонь, а потом высвободить руку из браслета. Только бы стерпеть боль и не наделать лишнего шума.       — Умно, — наёмник усмехнулся, догадавшись, что через несколько секунд Десперадо сможет свободно передвигаться по комнате. — Стой.       Брюнет сдавленно засмеялся, собираясь нанести себе травму, но застыл, услышав тихое, уверенное заявление Листинга:       — Я могу тебя забрать.       — Что?.. — Билл мотнул головой, думая, что у него слуховые галлюцинации.       — Я могу тебя забрать, — напряжённо повторил мужчина, зная, как сильно рискует. — Наверху висит камера наблюдения. Она не пишет звук, так что не дёргайся.       — Не понимаю, — убийца нахмурился, пребывая в полнейшем замешательстве. — Что происходит?       — Хочешь на свободу? — адвокат пододвинул к нему раскрытую папку и ткнул на первую попавшуюся строчку.       — Кто ты? — Вильгельм перевернул документ и стал растерянно читать, надеясь, что там есть какое-то тайное послание. — Тут написано про Саймона. В чём дело?       — Не отвлекайся от бумаг и продолжай говорить. Ты хочешь выбраться или нет?       — Хочу увидеть Тома, — протараторил он, перевернув страницу.       — Увидишь, — Георг вдруг уловил больное место подзащитного.       — Почему я должен тебе верить? — Стеклянный обратил внимание на дверь, за которой болтали охранники.       — Со мной работают Шеннон и Джей. Они сообщили о твоём заключении.       — Зачем… что… да какого чёрта? — Билл вздрогнул, резким движением отшвырнув папку.       — Я прекращу нашу светскую беседу, если сделаешь так ещё раз, — с нажимом бросил шатен. — Сейчас тебя должен волновать только выбор. Либо ты следуешь за мной, либо гниёшь здесь, как живой труп. Это разовая встреча. Выйдя отсюда, я откажусь тебя защищать. Мы не будем связаны законом.       — С чего ты взял, что я не расскажу о нашем разговоре? — парень тяжело выдохнул, находясь на грани нервного срыва.       — Мы на одной стороне.       — Кто ты?       — Человек, который примет тебя со всеми твоими привычками и тараканами, — Гео вздохнул, опустив взгляд. — Слушай… Я всегда удивлялся, почему не испытываю более глубокие эмоции. Думаю, ты в таком же замешательстве. Обычные люди никогда нас не поймут. Мы за гранью их восприятия. Поэтому я предлагаю присоединиться ко мне. Ты многое потеряешь, но столько же приобретёшь.       — Я больше не могу… — Билл закрыл лицо ладонями, сдерживая внезапный порыв заплакать. — Чувство, будто мозг плавится.       — Секунду назад ты хотел вывихнуть большие пальцы, чтобы избавиться от наручников и попытаться меня прикончить, — адвокат усмехнулся, сложив руки на груди. — Против потребностей не попрёшь. Для тебя убийства так же необходимы, как сон или еда. И ты окончательно свихнёшься, находясь в одиночной камере.       — Может, это не так уж и плохо? — брюнет шмыгнул носом, устало ссутулившись. — Я смогу забыться…       — Забыться? — Листинг улыбнулся, дёрнув бровями. — Знаешь, что такое наказание тишиной? День за днём, год за годом — ничего. Только ты и четыре стены. Твоя психика исказится настолько, что станешь видеть несуществующих собеседников. Вопрос лишь в том, кто именно будет к тебе приходить. Мама? Папа? Может, Саймон? Или те, кого ты лишил жизни?       — Хватит… — Десперадо зажмурился, глотая огромный ком в горле.       — Страшно, да? — Георг пригладил волосы, идеально зачёсанные назад, и, не дожидаясь ответа, достал из кармана джинсов телефон. — Сейчас услышишь своего Тома. Не рыпайся.       В груди Стеклянного что-то больно кольнуло. Адреналин выплеснулся в кровь, заставив парня затаить дыхание. Выкручивая собственные пальцы, он наблюдал, как адвокат, пряча мобильник под столешницей, с трудом набирает какой-то номер. Молчание длилось несколько секунд, после чего раздались протяжные гудки. Шатен настороженно шикнул, немного убавив звук на громкой связи.       — Алло, — грубым голосом ответил незнакомец, заставив Билла дрогнуть, — слушаю.       — С Вами говорит адвокат Вильгельма Десперадо, — мужчина посмотрел в глаза взволнованного подзащитного, делая вид, что беседует именно с ним. — Меня зовут Георг Листинг. Скажите, могу я услышать мистера Ллойда? Мне необходимо уточнить время, в которое я могу подъехать и задать некоторые вопросы.       — Обсуждайте это с Эмметом Шмидтом.       — Шмидт не имеет отношение к защите Вильгельма, если Вы не в курсе. Номер конспиративной квартиры дан мне не просто так, уважаемый охранник, так что будьте добры и позовите мистера Ллойда к телефону. В противном случае, я накатаю такую огромную жалобу, что под ответственность попадёт вся Ваша сторожевая шайка. Спасибо, — наёмник натянуто улыбнулся, когда в трубке послышалась возня вперемешку с шёпотом, но через мгновение всё стихло.       Гео резко приложил указательный палец к губам, заметив, что маньяк собирается что-то сказать.       — Алло, — голос уставшего Тома разнёсся по переговорной тихим эхом.       — Кто-то рядом? — шатен сощурился, глядя в пустоту.       — Нет…       — Тем лучше, ибо то, что я про тебя скажу, федералам не очень понравится.       — Понял, — раздались торопливые шаги и щелчок замка. — Я в ванной.       Добившись полной секретности, Листинг кивнул подзащитному и одними губами произнёс: «Он услышит».       — Том, — Стеклянный с силой сжал железную петлю, торчащую из стола, и дал волю слезам, — никто ничего не знает. Я уже здесь, легавым большего и не надо, понимаешь? Дай им ту правду, которую сочинишь сам…       Не прошло и десяти секунд, как боец сбросил вызов. Билл готовился к любой реакции со стороны любовника, но не к молчанию. Уткнувшись лбом в раскрытые ладони, убийца протяжно всхлипнул. Гео поднялся со стула и, приблизившись к Десперадо, похлопал его по плечу:       — Он просто не ожидал. Дай ему время осознать. И держи себя в руках. Впереди допрос.       — Я устал, — брюнет задрожал всем телом. — Так устал…       — Потому что был один. Но есть возможность это исправить, — Листинг вновь пододвинул к убийце папку с документами. — У тебя будет две недели, чтобы решить, где остаться. А сейчас открой крайний лист.       Билл тяжело выдохнул и, собравшись с силами, начал медленно перелистывать бумаги.       — Если честно, то я понятия не имею, что там написано, — Георг улыбнулся. — У меня дислексия. Но я запомнил суть. Жена читала мне дело.       — Твоя любовь знает, что ты разгуливаешь по тюрьмам и организовываешь побеги преступников? — Стеклянный усмехнулся, отвлекшись от звонка Тому.       — Она поддерживает меня во всём. Я везунчик.       — В отличие от… некоторых… — Вильгельм нахмурился, уставившись в нижнюю часть последней страницы.       Лезвие для бритвы, выкрашенное белым лаком для ногтей, держалось на конце листа с помощью скрепки того же цвета. Текст заканчивался на верхней половине бумаги, что позволяло замаскированному металлу идеально обмануть камеры наблюдения.       — Зачем это? — Билл приоткрыл рот, ничего не понимая.       — В здании есть медицинский блок. Там могут зашить несерьёзную рану, — приглушённо произнёс наёмник, делая вид, будто изучает последний абзац дела. — Но тебе нужно попасть в настоящую больницу. Постарайся не загреметь в реанимацию.       — Госпитали переполнены из-за беспорядков, — напомнил Десперадо, осторожно забрав лезвие.       — На то и надежда. Невозможно уследить за всем, когда кругом огромная толпа.       — Я подумаю…       — Ах, забыл сказать, — Георг нагнулся к уху Стеклянного и перешёл на игривый полушёпот. — Мы следим за телефонными переговорами начальника следственного отдела. Эммета. Он признался своей сестре, что проведёт ночь с Томасом Ллойдом. Легавый тебя поимел.