Часть 17. Убитые.
23 июля 2017 г., 23:57
Чёрные настенные часы отбивали монотонный ритм. Белая секундная стрелка ползла по циферблату, подгоняя время вперёд. Оно утекало слишком быстро. Тик-так. Сто молний ударило в землю. Тик-так. Где-то умерли два человека. Тик. Кто-то ослеп. Так. Угнали чей-то автомобиль. Жизнь стремительно мчалась по своему пути, но, кажется, проходила мимо Георга Листинга. По крайней мере, у него создавалось отчётливое ощущение внутренней пустоты, наполнить которую могла только его супруга. Гео сам не понял, как привязался к Лоле до такой степени, что даже недолгое отсутствие любимой доставляло моральный дискомфорт. В такие моменты мужчина чувствовал себя псом, привязанным к перилам возле магазина: он послушно ждал того, кто о нём заботится; с надеждой смотрел на дверь и искал родного человека в каждом прохожем.
Тишина, нарушаемая проклятым тиканьем, становилась невыносимой. Раздражённо захлопнув серебристый ноутбук, Георг откинулся на спинку рабочего кресла. Шатен закрыл глаза и провёл ладонями по кожаным подлокотникам. Сильные пальцы сжали прохладную обивку, а потом неуклюже поползли к груди. Проникнув во внутренний карман бежевого пиджака, они уцепились за блистерную упаковку. Раздался тяжёлый вздох. Листинг ненавидел себя. Просто потому, что вынужден глотать успокоительные в свои тридцать, иначе элементарно задохнётся от панической атаки, ставшей частым гостем в его израненном сознании. Гео надавил на закрытую таблетку, и та, с хрустом прорвав фольгу, вырвалась наружу. Взяв со стола стакан воды, киллер запил лекарство и небрежно поставил стеклянный сосуд обратно.
Прошлое настойчиво лезло в голову. Оно и раньше не давало Листингу покоя, но в этот раз словно приблизилось на максимум и ткнуло грязным пальцем в лоб, оставив на психике новое чёрное пятно, от которого невозможно отмыться. Именно поэтому наёмник старался смириться и поскорее забыть про столь навязчивые отголоски прошедших дней. Не получалось. Воспоминания мелькали перед глазами яркими вспышками. Прошло четырнадцать лет, и, казалось бы, картинки должны стать достаточно смутными. Так и было, но Георг отменно запомнил свой шестнадцатый День рождения.
***
Празднование проходило в доме Листингов. Джейсон, отец именинника, впервые позволил сыну отдохнуть по-взрослому, поэтому решил остаться у соседа. Сказать, что Гео был счастлив, — не сказать ничего. Он позвал одноклассников и старших друзей, которые, сложившись деньгами, подарили виновнику торжества его первую бас-гитару. Играть на ней шатен не умел, но всегда хотел научиться, поэтому музыкальный инструмент вызвал неимоверный восторг. Весь вечер Георг не спускал глаз с подарка мечты, то и дело благодаря гостей за столь приятную неожиданность. Вечеринка являлась типичным примером подростковой пьянки. Разнообразный алкоголь заполнял юные организмы вместе с запрещёнными веществами. Каждому из присутствующих хотелось драйва, кайфа, секса и танцев до утра. Многие получили желаемое, но к середине ночи школьники не выдержали воздействия крепких напитков и наркотиков. Гостям стало плохо, и они решили отправиться домой, пока совсем не свалились с ног. Конечно, ведь никто не собирался, страдая от похмелья наутро, помогать имениннику разгребать бардак, да и Джейсон мог вернуться в любой момент. Листинг не настаивал. Проводив толпу бедолаг, он бесцельно шарахался по дому и попивал шампанское из бутылки. В отличие от остальных, шатену не было дурно, ведь он привык к постоянным гулянкам. Протянуть остаток ночи в одиночестве не очень-то хотелось, поэтому Георг думал, куда бы податься. Выбор пал на местный ночной клуб, куда пускали даже несовершеннолетних, если они походили на взрослых. В этом плане Гео смог отличиться от ровесников. Будучи акселератом, он не особо переживал из-за возраста. Проверив свой потрёпанный бумажник, Листинг вдруг обнаружил, что потратил все деньги. Даже потайной кармашек, в котором хранились двадцать долларов на чёрный день, оказался пустым. Выругавшись, парень уже попрощался с затеей посетить увеселительное заведение, но в голову неожиданно закралась подлая, но, как ему показалось, гениальная идея: можно пробраться к отцу в комнату и забрать немного наличных — безобидное воровство, коим грешат многие подростки. Гео не думал о последствиях, пока взламывал ненадёжный замок на двери комнаты папы; не чувствовал, что должен остановиться и просто лечь спать. Выворачивая карманы на застиранных джинсах и куртках, он не испытывал стыд. Лишь раздражение, нарастающее во время неудачных поисков. Замешательство настигло парнишку неожиданно, когда он обнаружил пачку женских прокладок в выдвижном ящике прикроватной тумбочки. Учитывая, что в доме жили только мужчины, это было, как минимум, странно, но Листинг решил, что отец приводил подружку, а она-то и забыла свои «штучки» в его спальне. Не заморачиваясь по поводу внезапных находок, именинник обследовал комнатушку на наличие тайников и заначек. Под матрацем и самой кроватью ничего не нашлось, и тогда Гео раскрыл покосившийся деревянный шкаф. Вешалки, аккуратно хранящие на себе одежду, были сдвинуты влево, а справа царила пустота, заставившая Георга озадаченно нахмуриться. Юноша задумчиво опустил взгляд и заметил, что в шкафу нет дна — его место занимал пол, из коего торчал ржавый железный крюк. Шатен сощурился и присел на одно колено. Длинные пальцы уцепились за грязный металл и потянули его наверх. Несколько половиц, сцепленных между собой, послушно открепились, словно пробка. «Подвал?», — растерянно предположил подросток, видя тусклый свет и лестницу, ведущую вниз. О существовании подвального помещения Листинг даже не подозревал, ведь отец всё время запирал свою комнату во время ухода, а Гео уважал чужое желание иметь неприкосновенное пространство. Отложив в сторону половицы-дверцы, парень осторожно заглянул внутрь, но ничего, кроме ступеней, так и не увидел. Послышались непонятные шорохи и скрип старых пружин. Георг вздрогнул, коротко вдохнув. По телу распространилась мелкая дрожь. Кто-то внизу кашлянул. Именинник приоткрыл рот, напугано замерев. — Он напился, да? — голос обеспокоенной женщины отдался приглушённым эхом и будто ударил молотом по голове. — Джейсон… — Кто там говорит?.. — тихо, с широко открытыми глазами, спросил Листинг. — Кто там?.. — Что? Так ты спустишься или нет? — Кто, блядь, там находится?! — сотрясаясь, выкрикнул юноша. Тишина, нарушаемая рваным дыханием будущего наёмника, длилась всего несколько секунд, после чего женщина надрывно заплакала. Прерывистый звон металла прорвался наружу. — Георг? Ты же Георг, да? — спросила незнакомка сквозь слёзы. — Откуда ты меня знаешь? Кто ты? Как ты тут оказалась? — шатен пытался что-либо понять, но получалось скверно. — Где твой отец? Дома? Если да, то лучше уходи и не говори ему ничего! — Кто ты?! — на грани паники заорал именинник. — И как там оказалась?! — Я здесь уже семнадцать лет! Прошу тебя, умоляю, уходи. Джейс убьёт нас обоих! — Пиздец… — прошептал парень и схватился за голову, осознав, наконец, что отец не просто так вечно запирал комнату. — Пиздец! Ты… ты в порядке? Можешь подняться? Как тебя зовут? — волнующие вопросы сыпались один за другим. — Элайза, — плача, выдавила пленница. — Элайза Штиллер… — Так, Элайза, успокойся, я иду, — решительно произнёс Гео, свесив ноги внутрь подвала. — Не надо! Джейсон может увидеть! — Да нет его здесь! — шатен глянул в сторону двери и, удостоверившись в сказанном, начал осторожно спускаться. Каждый проделанный шаг заставлял Листинга чувствовать новый выброс адреналина. В опьянённом мозгу вертелся только главный вопрос: «Какого хрена происходит?». Будущий наёмник уже решил, что его разыгрывают, или он просто галлюцинирует под действием алкоголя и наркотиков. Но ситуация казалась вполне реальной: под ногами скрипели старые ступени, ладони скользили по пыльным перилам, а внизу, где виднелся участок пола, застеленного жёлтым ковролином, плакала женщина. Свет люминесцентных ламп заставлял Георга щуриться и опускать голову, дабы сфокусироваться хоть на чём-то. Минув большой спуск, он оказался перед входом… куда-то. Обшарпанный проём, занавешенный белой простынёй, не вызывал доверия, и именинник уже засомневался, что хочет продолжить путь к напуганной незнакомке. — Если войду… Испугаюсь? — тихий вопрос отдался от стен гулким эхом. — Надеюсь, испугаешься… — прерывисто выдохнув, произнесла Элайза. — Иначе окажешься таким же, как и твой отец. Гео протянул руку вперёд и медленно отодвинул невесомый занавес. Молчание продолжалось, кажется, целую вечность, а на деле прошло несколько ничтожных секунд. Но их хватило, чтобы юноша понял, кого видит перед собой. Именно эта женщина много лет подряд смотрела на него с черно-белого фото. Именно она, но совсем ещё молодая, улыбалась с потёртого снимка, так бережно хранимого Георгом. «Единственное напоминание, уцелевшее после пожара», — фраза, произнесённая отцом одиннадцать лет назад, раскатом грома пронеслась у Листинга в голове. — Ты же… ты… — слова застряли в горле огромным комом, и шатен, мгновенно протрезвев, робко шагнул вперёд. Светловолосая Элайза, облачённая в блёкло-розовую сорочку до пят, сидела на железной кровати. Вжавшись в угол, блондинка закрыла глаза. Левая рука, прикованная к длинной стальной цепи, торчащей из стены, потянулась к избитым ключицам. Гео схватился за косяк, чувствуя, как от страха и шока подгибаются колени. Он наблюдал бесконечные молитвы, неаккуратно выцарапанные на тёмно-зелёной стене, и от этого стало дико. Тошнотворное осознание того, что Эли уповала на Бога семнадцать лет, а получила чистейшее ничто, добивало. — Мама? — не в силах сдержать слёзы, шепнул Листинг. Женщина согнулась и зарыдала пуще прежнего, уткнувшись лицом в раскрытые ладони. Штиллер уже и не ждала, что сын когда-нибудь её увидит, а тем более узнает. Но, видимо, Джейсон не соврал, и фотография пленницы попала к Георгу. — Чёрт… — мальчишка в один миг оказался возле Элайзы, но дотронуться до неё так и не решил: худощавое тело вызывало опасения. — Я… Сейчас придумаю что-нибудь, ладно? Успокойся, прошу, — он суетился возле матери, не зная, как справиться с цепью на бледной руке. — Подожди немного, в доме есть этот… — элементарные слова мгновенно позабылись, но именинник решил больше не разглагольствовать. Шатен, не раздумывая, понёсся вверх по лестнице. Будто в замедленном действии, Гео минул комнату отца и оказался в коридоре. Будущий киллер судорожно рыскал в кладовой. С полок валился грязный хлам и коробки, упали старые ненужные книги, больно ударившие по босым ногам острыми углами. Наконец, найдя кувалду, Листинг снова направился в подвал. — Ты позвонил в полицию? — обеспокоенно поинтересовалась Штиллер, придя в себя. Теперь место истерики занимало эмоциональное возбуждение, сопровождаемое шоком и радостью от происходящего. — У нас нет телефона. Кажется, я начинаю понимать, почему, — твёрдо, стараясь подавить страх, ответил сын заложницы. — Я вырву отсюда цепь, а ты отсядь подальше, — предупредил он, размахиваясь шестнадцатикилограммовым инструментом на стену. Тяжёлое железо резко опустилось на выкрашенный бетон. Сухая зелёная краска посыпалась на пол вместе с серыми осколками. Сплетённый металл, «вросший» в стену, громко звякнул. Элайза дёрнулась, закрываясь от пыли уголком шерстяного пледа. Георг беспрестанно бил по проклятой стене, изо всех сил, до заноз сжимая широкую рукоять, скользящую в ладонях. Грохот поднялся такой, что, казалось, вот-вот обрушится дом, но рушилась вся нормальная жизнь. Дробя проклятую стену, Гео осознавал, почему отец просил не распространяться о матери, не показывать её фото, почему иногда злые взрослые называли мальчика подкидышем. Джейсон же, усмехаясь, просто просил не обращать на это внимание, ведь неполные семьи не пользовались особым уважением. Он врал всем на протяжение семнадцати лет. Конец цепи, застрявший в куске бетона, свалился на пол. Листинг выронил кувалду и упёрся руками колени. Дыхания катастрофически не хватало. Силы, резко появившиеся во время освобождения Эли, так же быстро закончились. — Ты свободна, — на выдохе подытожил парнишка, переступая через камни и слои отделившейся краски. — Поднимайся, скорее, — Гео кивнул в сторону выхода, — поедем в полицию. Элайза, нервно, широко улыбаясь, поднялась с кровати и схватилась за предплечье сына: из-за скудного питания голова шла кругом. — Осторожно, — придерживая маму за талию, Георг помог ей выпрямиться. Перед выходом из подвала она оглянулась. Позади была комнатушка, ставшая до невозможного родной. Скрипящая кровать, раковина, бутылки с водой, закрытое ведро, заменившее туалет, — всё обещало остаться в прошлом. Но обещания бывают ложными. В этом Листинг, как и его мать, убедились ровно через секунду, когда раздался резкий, оглушающий хлопок. Георг не успел что-либо понять, как его отнесло назад вместе с Эли, которую он держал, и на которую пришёлся основной удар. Шатен оказался на полу вместе с женщиной. Куски бетона больно врезались в спину, перед глазами стоял непонятный дым, а в нос ударил запах пороха. Гео, затаив дыхание, напугано смотрел в сторону выхода. В проёме, сжимая револьвер, застыл злой Джейсон. Как тот появился в подвале, и почему его никто не заметил, оставалось загадкой. — Отец… — Листинг, часто моргая, не мог двинуться с места, как вдруг до него дошло: стреляли, определённо, в Элайзу. Парень повернулся к матери и тут же вздрогнул, отпрянув подальше. Штиллер лежала, спокойно глядя в потолок. Из её груди, оттуда, где находится сердце, сочилась густая кровь, липким пятном расползаясь по блёкло-розовой сорочке. — Что ты наделал?! — взревел Георг, снова оказавшись рядом с Эли. — Мам! — он потряс блондинку за плечи, но понимание неизбежного настигло вовремя, избавив именинника от тщетных попыток оживить мертвеца. — Что ты… наделал? — сидя на коленях, плачущий юноша исподлобья взглянул на Джейсона. Отец опустил оружие, дрожа от гнева: — Ты не должен тут находиться. — Это всё, что ты хочешь сейчас сказать?! — сын психопата сорвался на крик. — Как ты сюда попал? — мужчина, оттянув от горла ворот белой застиранной майки, нервно склонил голову вбок. — Как? — Рылся в твоих вещах, больной ты, сука, ублюдок! — Вставай! — Джейс приблизился к Георгу и потянул его наверх, больно схватив за предплечье. — Отъебись! — рыкнул шатен, вскочив самостоятельно. Листинг-старший задумчиво провёл ладонью по седым волосам, стараясь не смотреть на труп пленницы. Воцарилось молчание, нарушаемое тяжёлым дыханием именинника. — Позвони в полицию, сознайся. Слышишь, отец? Мы не можем оставить её здесь… Элайзу наверняка искали. Да взгляни ты на меня! — Что же я натворил? — Джейсон, пребывая на грани истерики, сел на корточки и накрыл затылок руками, в одной из коих имелся револьвер. Георг, трясясь, осторожно потянулся к оружию: — Пожалуйста, не бросай Элайзу тут. — Ты всем расскажешь, да?.. — Ты сам сознаешься, папа. Сам. Во всём. — Нет, — мужчина поднялся, заставив сына прекратить попытки заполучить ствол. — Мы… мы закопаем тело на заднем дворе. — Какого хрена ты, блядь, городишь, психованное ничтожество?! Ты убил человека, убил мою мать! — действие алкоголя и наркотиков вдруг возобновилось, и юношу понесло. — Заткнись! — Джейс отвесил ему пощёчину и замахнулся оружием, заставив противника отступить. — Ты будешь делать только то, что я скажу! — Ёбаное животное… — презренно выдавил Гео, потирая вмиг раскрасневшуюся скулу. — Я любил твою мать! Всем сердцем любил, ясно? — в той же манере крикнул преступник, сдавив сильными пальцами челюсть сына. — Она выделялась, и именно поэтому я не убил её, как остальных! — Осталь… ных? — сквозь зубы спросил именинник. Джейсон отпустил Георга, растерянно разглядывая его лицо, влажное от слёз. — Жаль, что теперь ты всё знаешь, — мужчина убрал револьвер за кромку джинсов у поясницы и шагнул назад. — Мне надо подумать. — Подумать? — будущий киллер натянуто, нервно улыбнулся, как совсем недавно это делала Элайза. — Закроешь меня тут, рядом с мёртвой матерью? — Прости, — сухо бросил Джейсон и развернулся, намереваясь подняться по лестнице. Сложившаяся ситуация совсем выбила маньяка из колеи, и он забыл про оружие, торчащее со спины. Его-то и схватил именинник, а потом прицелился в отца: — Стой. Листинг-старший замер, сжав кулаки от ярости: — Верни пушку. — А если не верну? — парнишка топтался на месте, дрожа. — У тебя кишка тонка, поэтому лучше отдай, — не меняя положения, спокойно потребовал папа. — Элайзу уже не вернуть. — И что? Найдёшь новую? Или собственного сына тут запрёшь на веки вечные, будешь любить и трахать? Извини, но ещё одного ребёнка я тебе не рожу. Даже жаль, ведь он мог бы меня потом найти, — панически тараторил Георг, совершенно не разбираясь в сказанном. — Ты ведь не позволишь всплыть этому дерьму, да? В тюрьму не хочется? Джейс рыпнулся вперёд, будучи уверенным, что у мальчишки не хватит моральных сил на убийство. Выстрел прогремел на весь подвал, эхом распространяясь по верхам. Грузное тело грохнулось на жёлтый ковролин. Белая завеса в проёме оторвалась и неслышно приземлилась на умершего, накрыв простреленную голову.***
Иногда Георгу казалось, что ситуация в подвале произошла не с ним. Будто кто-то другой, собираясь отмечать День рождения до утра, вдруг обнаружил мать-пленницу и узнал, кем на самом деле является родной отец. Мужчина отчаянно пытался забыть прошлое, прекрасно понимая, что такое не выбрасывается из мыслей. Оно лишь теряет краски и очертания, но навсегда заседает в памяти. Не было и дня, чтобы Листинг не думал об Элайзе. Любила ли она своего сына? Этого уже не узнать. Но чёртовы вопросы мучили наёмника год за годом. И теперь, когда израненная душа жестокого киллера немного успокоилась, появился Стеклянный человек, напомнив про окровавленный подвал. Эмоции, испытанные в ту ночь, разбушевались, словно Георгу опять исполнилось шестнадцать. Но он вдруг задумался… Наверное, Джейсон и правда был влюблён в Элайзу, но по-своему, маниакально и глупо. Только так можно объяснить то, что за семнадцать лет заточения женщина не свихнулась и сохранила человеческий облик. Билл же ненавидел своего пленника и превратил его в абсолютное ничто за относительно короткие сроки. Наверняка нужно иметь ненормальное упорство, чтобы добиться подобных результатов. Но похожим упорством обладал и сам Георг. Мог ли он подумать, что, сев в тюрьму за превышение самообороны, соберёт там первую команду наёмных убийц, а потом, постепенно продвигаясь вперёд, достигнет высшей точки в преступном мире? Нет. Парень заранее себя хоронил. Но, видимо, гены психопата-отца дали о себе знать. В конце концов, Листинг всегда подозревал, что с ним творится нечто странное, ведь он редко испытывал яркие эмоции. Громкий стук в дверь кабинета вырвал Гео из размышлений. Спрятав таблетки во внутренний карман пиджака, мужчина выпрямился и строго оповестил: — Открыто. На пороге показались Шеннон и Джей Ра. Девушки заинтересованно воззрились на начальника, и «Шейна», не удержавшись, первая задала вопрос: — Ты был у него? — Да. Проходите, дамы, прошу, — он указал на диван напротив. — Кстати, вам очень идёт рабочая форма. — Ох, спасибо, всегда мечтала ходить во всём чёрном и обтягивающем, — съязвила Джей, присев на мягкий подлокотник. — Не будь такой злой, — наёмник чуть улыбнулся, закуривая. — Она по жизни бесится, — махнула рукой Шен, устроившись поудобнее. — А где твоя жена? — Скоро вернётся, — он с надеждой глянул на часы. — Да, скоро… — Ладно, насрать, — хмыкнула Ра. — Что там с Биллом? Какой у него всё-таки изолятор? — Для ебанутых, да? — вклинилась «Мун». — Для ебанутых, — кивнул Георг. — Состояние у нашего маньяка, скажем, так себе… — Я не удивлена, — хмыкнула Джей. — Его же схватили и сунули в хренову клетку. — Хм, дело не в этом… — киллер задумчиво потёр подбородок. — Он переживает за человека, который находится в программе защиты свидетелей. Его нашли в подвале. — А убрать этого свидетеля нельзя? Ты же адвокат, — Шен показала пальцами кавычки, — и знаешь адрес конспиративной квартиры. И вообще, так ли важен тот, кто помогает легавым, если от него не зависит, попадёт Билл сюда или нет? — Очень даже зависит. Они… хм… любовники, — тихо подытожил Листинг, закуривая. — С этого места поподробнее, — Ра нахмурилась. — Стеклянный принудил заложника в подвале к интимной связи? — вскинув брови, решила уточнить Шеннон. — Я не знаю, — начальник затянулся сигаретой и выдохнул горьким дым в потолок, — не знаю, что было в подвале. Но Томас Ллойд причастен к убийствам, и ему как-то удалось попасть под защиту. — О-о-о, нет-нет-нет, — наперебой возмущались подруги, — только не Ллойд! — А с ним какие-то проблемы? — Он участвовал в расследовании по делу Стеклянного, но об этом тебе, конечно же, легавые не сказали, — Джей усмехнулась, мотнув головой. — Именно Том приходил к нам в магазин, выпрашивал видео с камер наблюдения для легавых. Мы отдали записи, но потом предупредили Десперадо о возможной поимке. — Так вы из-за него тягомотину с документами и вашими смертями начали? — Гео засмеялся, стряхивая пепел в пустую чашку. — Как же тесен мир… — Ага, весь бизнес коту под хвост из-за грёбанной трансляции, где засветилась бита из «Morra’s guns», — Шеннон недовольно цокнула языком, засучив рукава водолазки. — Невнимательность у одних и умение замечать мелочи у других могут изменить многое, — Листинг оставил недокуренную сигарету в импровизированной пепельнице и откинулся на спинку кресла. — В любом случае, теперь вы здесь, поэтому перестаньте горевать по прошлому. Но мне действительно жаль, что «Morra’s guns» больше не существует. Девушки промолчали, благодарно кивнув. Воцарилась давящая тишина. «Джейн» не могла сообразить, как Томас, вечно вертящийся в эпицентре не самых приятных событий, всё-таки выжил. Его столько раз могли убить или посадить, но удача сопутствовала бойцу всюду: на ринге, в окружении федералов, в доме маньяка, ему даже удалось избежать каких-либо подозрений, если верить словам начальника. — Откуда вы знаете Ллойда? — вдруг опомнился Георг. — А, давно это было… — «Шейна» пренебрежительно махнула рукой. — Мы тогда только вернулись в Блэкрэйн и открыли магазин. Наладив контакты с поставщиками, решили нанять охрану, и нашёлся Том. Проработав пару дней, этот хрен спёр пистолет-пулемёт, грохнул ФБР-овского стукача из бойцовского клуба, а потом вернул пушку на место, как будто нихуя не случилось. — С тех пор мы относимся к нему с осторожностью, — подытожила Ра, откинув со лба прядь коротких русых волос. — Но Билл… Даже представить не получается, как он столкнулся с завербованным человеком и стал его любовником. Похоже на неудавшийся розыгрыш. — О да, — брюнетка усмехнулась. — Вильгельм очень обеспокоен безопасностью Томаса. Я позволил им созвониться. Десперадо просил валить всё на него, а ваш загадочный боец просто сбросил вызов, — Гео пожал плечами. — Наверное, охуел от такого поворота. Так или иначе, у Стеклянного есть дополнительная мотивация выбраться: я рассказал ему про связь Ллойда и Эммета. — Из следственного отдела?! — почти одновременно воскликнули подруги. — Именно, — Листинг улыбнулся. — Мои люди следят за переговорами Шмидта. Мы ждали интересную информацию про Билла, а наслушались такого, что можно написать гей-драму под названием «Нытьё рыжего пидора». — Так… — Шен закрыла глаза и потёрла болящие виски. — Это выше моих сил. — Ты хочешь, чтобы Билл расправился с Эмом? — Джей пыталась сохранить самообладание, но получалось плохо. — Тебе не кажется, что это немного переходит границы допустимого? — она подалась вперёд. — По-моему, ты забываешь, где находишься, — Листинг повторил движение коллеги. — В преступном мире нет ограничений. Именно здесь цели оправдывают средства, и я хочу заполучить Стеклянного человека любыми доступными путями. Если он пожелает прикончить очередного федерала, то я помогу. — А если Билл попросит чего-то большего? — Шеннон просверлила начальника скептическим взглядом. — Вздумается ему, например, посадить того же Тома обратно на цепь. — Напоминаю: за главным зданием стоят пятнадцать небольших домов для каждого из Бешеных. Выделим Десперадо жилище с подвалом. В чём проблема? — шатен искренне недоумевал. — Пусть наслаждается. Не уверен, что новая жертва нашего маньяка продержится очень долго. И… да, нормально. Значит, такова цена его присутствия среди киллеров. — Ладно, — Ра поднялась с кресла, поправляя полы водолазки, — разговор заходит в тупик. Так и скажи, что просто готов потакать лучшим из психопатов. — Привилегии никто не отменял, — Георг спокойно кивнул. — Не торопитесь уходить, дамы. Подруги вопросительно воззрились на мужчину, который, загадочно улыбаясь, нагнулся и протянул руку под стол. Послышался шелест целлофана. — Немного рановато для сюрпризов, — подметила Шеннон, нахмурившись. — Просто выполняю обещание жены, — наёмник поднял прозрачный пакет, и девушки брезгливо поморщились, увидев отрубленную простреленную голову в прозрачном пакете. Лицо, изуродованное разрывными пулями, лишилось первоначального названия, а на его место пришло понятие «месиво», опознать которое можно было лишь по криво приоткрытому рту. Кровь прозрачным слоем размазалась по внутренней поверхности мешка и засохла, а её сгустки прилипли ко дну. — Лола ведь позволила сделать вам сэлфи на фоне мёртвого конкурента. Дерзайте. Скинете мне на почту, я распечатаю и приложу к «посылке». — Охренеть, — уголки губ Джей поползли вверх. — А я-то уже забыла про ублюдка из шкафа. Слышь, доставай телефон, — она глянула на «Шейну», после чего все трое рассмеялись. Настенные часы остановились. Георг больше не обращал на них внимания. Жизнь вновь шла своим чередом. Оставалось лишь дождаться Лолу.***
Билл спал мало и тревожно. Его будили невыносимые кошмары, разговоры и плач душевнобольных преступников, расположившихся по соседству, тяжёлые шаги охранников, голосок санитарки, сообщающей о приёме еды. Просыпаясь, парень каждый раз вздрагивал, на секунду поддаваясь панике: изолятор казался незнакомым. Десперадо требовалось время, чтобы понять — он всё ещё тут, внутри помещения с прозрачной стеной. Нет больше ни Саймона, ни подвала, ни вечных побегов от ФБР, реальности и самого себя. Теперь место обыденной жизни Стеклянного человека занимала тихая комнатушка. Федералы не трогали Вильгельма целых два дня, дав ему возможность прийти в себя. Маньяку давали успокоительное, чтобы нервное напряжение из-за поимки сошло на минимум, но препараты не помогали. Они позволяли ненадолго уснуть, но в моменты бодрствования всё повторялось: Билл расхаживал по изолятору, садился на кровать, нервно хлопал ладонью по коленке, смотрел по сторонам, задерживая взгляд на камере наблюдения, лежал на полу, но в итоге прятался за занавесом в туалетной зоне, пока охранники по громкой связи не просили выйти, намекая на не самые приятные последствия. Сорок восемь часов, десяток из которых убийца проспал, не пошли на пользу и навели на него ещё больше жути. Мысли хаотично сменяли друг друга. Десперадо отчаянно пытался понять, какого чёрта происходит. Он ведь даже не успел опомниться, как появился какой-то Георг, за ничтожные минуты перевернувший всё с ног на голову и преспокойно исчезнувший. Листинг, пообещавший принять Билла со всеми его тараканами, почему-то не вызывал симпатию, но довериться ему очень хотелось. Загадочный адвокат позволил подзащитному связаться с любовником, и это говорило о многом. Но брюнет так и не разобрал, зачем понадобился людям извне. Ведь от личностей, подобных Вильгельму, нормальное общество пыталось избавиться. Хотя, кем надо быть, чтобы наведаться в сизо к серийному убийце и предложить побег, принеся лезвие? На нормальность там, определённо, не имелось даже намёка, отсюда и напрашивался вывод: к Биллу приходил далеко не самый хороший гость. Но «хорошо» — понятие относительное. Кто-то до смерти перепугается, случайно убив человека, а кто-то готов делать это каждый день. Всё, что умел Десперадо, — отнимать жизни. Кошмарное призвание привлекло внимание других злодеев? Об этом Стеклянный размышлял в последнюю очередь. На первом месте стояло не самое приятное предположение: кто-то хочет поквитаться, отомстить за одну из сорока четырёх жертв, поэтому прикладывает все связи и усилия, лишь бы вытащить головореза на волю. Но тогда откуда Георгу известно про Тома и Эммета? Информация, не подкреплённая доказательствами, вполне могла оказаться враньём, создающим для Билла дополнительную мотивацию выбраться. И это, чёрт возьми, срабатывало. Убийца пребывал на грани бешенства. Выкинуть Ллойда из головы никак не получалось. Боец проедал мысли, словно червь. Он показал Биллу другие чувства, не связанные с ненавистью и беспрестанным желанием крови. Лучше бы просто исчез после первой же ночи… Но факт есть факт: Стеклянный облажался. Облажался настолько, что повёлся на речи Георга, хотел последовать за ним. Ведь там, на свободе, имелся ничтожный шанс поговорить с Томасом начистоту, без федералов, мельтешащих поблизости. Уголок лезвия, сжатого в длинных пальцах, коснулся до рыхловатого цемента между жёлтыми кафельными плитками. Они напомнили Вильгельму последний день в плену Саймона. День, когда замученный подросток безвозвратно превратился в монстра. Тонкий металл с тихим скрежетом прошёлся по камню, крошившемуся на холодный пол. Билл стоял и лениво повторял незамысловатое действие, упершись плечом на стену в туалетной зоне. Выполнять просьбу Георга и вредить себе парень точно не собирался, но отчего-то не решался избавиться от лезвия. Наверное, искал повод, чтобы его использовать. Причин, конечно, было достаточно, но не настолько, поэтому маньяк безэмоционально портил шов между плитами. Из развлечений оставалось только это тупое занятие, обещающее неминуемую деградацию. — Десперадо! — из колонок в коридоре раздался грубый голос надзирателя. Билл вздрогнул, но тут же расслабился, раздражённо вздохнув: — А можно мне посрать?! — Встань спиной к стене и вытяни руки вперёд! — Ох, блядь… — головорез положил лезвие за унитаз и, развернувшись, зашагал в требуемом направлении.***
Свет люминесцентных ламп неприятно бил по глазам. Вильгельм, привыкший к тусклому освещению в камере, чувствовал себя некомфортно. Он сидел за столом в просторной допросной комнате, исподлобья наблюдая за стажёром, устанавливающим видеокамеру на штатив. — Ты ещё в лицо мне ткни этим ебучим объективом, — спокойно возмутился заключённый, когда техника оказалась всего в паре метров от него. Йен отвлёкся, одарив Стеклянного неодобрительным взглядом, но через мгновение вновь уставился на видоискатель. — Так… Всё готово, — в пустоту сказал он и нажал на кнопку записи. Билл проследил за молодым человеком, который, поправив полы чёрного пиджака, сел напротив и сложил руки на груди. Волнение стажёра выдавали мелко подрагивающие пальцы и слегка неровное дыхание. — Двадцатое ноября две тысячи семнадцатого года. Два часа дня. Задержанный по делу четыреста восемьдесят три подозревается в серии убийств. Допрос ведёт Йен Джосс, — стажёр отчитался для видео, а затем заговорил с самим Биллом. — Представьтесь, пожалуйста. — Ты обдолбан? Моё имя написано в документах, — парень усмехнулся, откинувшись на спинку стула. Цепь наручников, прикованных к железной петле в столешнице, громко звякнула. — Представьтесь, пожалуйста, — повторил Йен, сощурившись. — Вильгельм Десперадо… — Вы знаете, где находитесь? — А похоже, что не знаю? — Мистер Десперадо, я жду точных ответов, — потребовал Йен. Ухмылка маньяка раздражала, вызывала непонятное чувство тревоги, будто вот-вот произойдёт страшное. Сам вид пусть и красивого убийцы провоцировал душевное недомогание. — Я нахожусь в здании следственного изолятора для душевнобольных. — Вы понимаете, почему попали сюда? — Я убил сорок мужчин, трёх женщин и одного подростка. — Осознаёте, насколько это серьёзное признание? Утром Вы отказались от помощи государственного адвоката, поэтому никто не защитит Вас от смертной казни, если вину докажут. — Да, осознаю, — брюнет кивнул, нервно сдирая с ногтей облупившийся чёрный лак. — Почему решили сдаться? — Устал. — Устали от чего? — Джосс недоумевающе изогнул бровь. — От самого себя, — убийца тяжело вздохнул и взглянул в голубые глаза стажёра. — Это обязательно, м? — Что именно? — Спрашивать о моём состоянии, — Билл пожал плечами. — Тебя и их, — он показал на широкое зеркало Гезелла в стене, за которым скрывались остальные наблюдатели допроса, — такое явно не интересует. Предлагаю пропустить формальности и сэкономить время. — Хм… — Йен коснулся пальцем до мини-гарнитуры в ухе, слыша подсказку Эммета: «Ладно, не копайся в этом. Нас интересует первая жертва». Десперадо ухмыльнулся, заметив секундную заминку парня: — А не легче допрос вдвоём проводить? — язвил тот, легонько раскачиваясь из стороны в сторону. — Или щеглов заставляют выполнять всю грязную работу, а, мистер Шмидт?! — последнее он выкрикнул со всей злостью, склонив голову назад. Джосс еле заметно дрогнул; жуткий возглас пронзил его насквозь. — Хватит прятаться за зеркалом, милы-ы-ый! — игриво протянул Вильгельм, скребя цепью от наручников по столу. — Выходи-выходи, иначе я всем расскажу твой секрет! — Тихо! — стажёр вскочил со стула, сжав кулаки. — Оу… — маньяк театрально напугался, прижав руки к груди. — Мальчик, да у Вас нервишки шалят. — Сейчас я позову сюда санитаров, — с нажимом начал Йен, — и тебя мигом успокоят! — незаметный переход на «ты», противоречащий правилам общения с задержанными, немного утихомирил пыл служащего. — О, групповуху замутим? — Билл дёрнул бровями, широко улыбнувшись. — Круто, я такое люблю. Тут и камера есть. М-м-м, класс… — Не передёргивайте, пожалуйста, — парень вновь опустился на сидение и немного оттянул галстук от горла. — Мы отклонились от темы. — Да? — брюнет подался вперёд и упёрся грудью в край стола. — А мне казалось, начнёте спрашивать про моё прошлое. Я тонко намекаю, красавчик. — Что Вы имеете ввиду? — Джосс сощурился. — Я расскажу. Но не тебе, — Десперадо отзеркалил выражение лица «собеседника». — Кого же Вы хотите увидеть? — Ллойда и Шмидта. Пусть сидят здесь, а я буду максимально честен. Прокомментирую все фотографии жертв, скажу, где находятся ненайденные тела. Даже узнаете, кто сидит в тюрьме вместо меня. Я ведь не со стекла начинал, а в некоторых убийствах обвинили других, — Билл говорил спокойно, уже не играя, потому что вдруг понял, как можно вытянуть Тома в изолятор. — Почему выбор пал на стекло? — стажёр не удержался от вопроса, который интересовал федералов больше всего. — Оно… — головорез затаил дыхание, уставившись в пустоту. — Оно режет больнее всего. Многочисленные шрамы, удалённые с хрупкого тела с помощью специальных процедур, всё ещё не давали покоя. Отметины кошмарного прошлого, невидимые для остальных, будто пульсировали. Десперадо ощущал их каждый раз, когда вспоминал ранения, нанесённые тем самым складным ножом, рассекающим кожу на худых бёдрах, ключицах, спине и груди. Всё вокруг теряло цвета, когда маньяк вспоминал то, о чём несколько лет подряд пытался забыть. Но не было и дня, чтобы он не слышал собственный крик в голове. — Да, — брюнет отрешённо кивнул. — Стеклом можно мучить. — Мучить кого? Взор убийцы суетливо забегал по столешнице, словно там был написан ответ. Озарение снизошло столь неожиданно, что стало не по себе. Издевался Билл только над собой, но до такой степени привык так жить — другое не представлялось возможным. — Я больше ничего не скажу. Мои требования остаются прежними.***
— Это безумие, — Эммет раздражённо мотнул головой, выходя из наблюдательной. — Он ставит нам условия, да? — мужчина распахнул дверь и торопливо зашагал по коридору. — Я должен был подозревать подобное… — Что по плану, босс? — Ева Нормани шла следом, то и дело записывая очередные выводы в блокнот. — Йен не справится. Я просмотрела его реакции. В следственном отделе ему не найдётся места, надо переводить. — Ева! — Шмидт недовольно взмахнул руками. — Я и сам знаю! Джосс завалил допрос, который даже начаться не успел. Но дело не в этом. И где чёртов Джордан?! Блядь, почему я позволяю подчинённым всё проёбывать? — Джордан разбирается с делом о бунте. Вы так растеряны, прямо бесите, мистер, — по-деловому подметила психиатр. — Ты с кем диалог ведёшь? — криминалист завернул в сторону комнаты отдыха. — Уволю! — Не уволите, — Нормани улыбнулась, — я всё ещё тут нужна. Так, девочки, — она обратила внимание на двух физиогномисток, идущих рядом, — можете отметить увиденное в журнале наблюдений, не забудьте уточнить дату и время. — Стеклянный в чём-то подозревает босса, — шёпотом сообщила одна из работниц. — Не бойтесь, — уверенно заявила Ева, — пишите обо всём. Свободны, — девушка помахала ручкой и ускорилась, догоняя Шмидта. — Из-за меня отдел разваливается на части, — стараясь казаться равнодушным, подытожил Эм. — Скорее бы прибыла комиссия… Надо вылететь отсюда со свистом и укатить в закат. — Думаю, после восстановления Блэкрэйна так и будет, — врач облегчённо вздохнула, приблизившись к кулеру в помещении отдыхающих. — Господи, из-за Десперадо обезвоживание какое-то в организме… Эммет сел в кожаное кресло и закурил, облокотившись на колени. Требования Билла являлись слишком опасливыми, будто он что-то знал и пытался шантажировать. Иначе не стал бы просить о появлении Тома и Шмидта одновременно. Но предположения криминалиста казались абсурдными: никто, кроме сестры Эма, не располагал щекотливой информацией про свидетеля и федерала. — Джордан где? — устало поинтересовался он. — Где остальные детективы, вообще? — Я Вам уже говорила. Вычисляют зачинщиков бунта среди толпы задержанных, — Нормани выпила воды из одноразового стакана. — Ебучий Блэкрэйн… Ебучий Стеклянный. — Ллойд в порядке? Не каждый выдержит такое давление, — девушка упёрлась поясницей в подоконник, сложив руки на груди. — Не знаю, — начальник стряхнул пепел с сигареты в близстоящий цветочный горшок. — Там другие работают. Я не ходил в конспиративную квартиру. И тут Шмидт снова возненавидел себя за трусость и неумение держать обещания. Он так и не оказался рядом с человеком, которого всем сердцем хотел заполучить. Пугали обстоятельства, вероятность быть отвергнутым или элементарно облажаться перед подчинёнными. Но прошло всего два дня, и Эм лишь оттягивал неизбежную встречу, ведь его и Тома объединяло кошмарное расследование. — Зачем Биллу видеть Ллойда и Вас? — Ева хмыкнула, задумчиво почесав висок указательным пальцем. — Немного странное желание. Никак не пойму, с чем связано. — Да он же псих… — криминалист затянулся горьким дымом, напряжённо поведя плечами. — А у психов в башке может быть только бред. Я до сих пор сомневаюсь во вменяемости этого ублюдка. — Сомнения — основа всех дел, связанных с подобными личностями. Но в данном случае можно быть уверенными — Вильгельм адекватен. — Ох, психиатры… — Эммет мотнул головой. — Как планируете поступить? — девушка положила на подоконник блокнот с ручкой, до этого сжатых в подмышке. — Да не хотелось бы сталкивать Тома с Биллом, но… — Но? — Выхода пока другого не вижу. Надо поговорить с Ллойдом. От его эмоционального состояния зависит очень многое, — Эммет затушил недокуренную сигарету и откинулся на спинку сидения, уставившись в потолок. — Я упускаю столько всего… Даже не пытаюсь в суть дела вникнуть. Все суетятся, снуют туда-сюда, тычут папками в лицо: «Что нам делать? А подпишете? А дальше как быть? Тут не по плану, там не совпадает». Да плевать мне, блядь, совпадает или нет. Я просто хочу убраться отсюда. — Хм… — Нормани взглянула на наручные часы и пожала плечами. — У Вас есть такая возможность. В отделе, кажется, никто не тупит, поэтому можно наведаться в конспиративную квартиру. — С каких пор ты стала моим ассистентом и советником? — мужчина улыбнулся. — С тех самых, как заметила Ваше предсуицидальное состояние. Очень легко запутаться и напугаться собственных мыслей, когда сверху давит одиночество. Я просто отдаю должное, босс. Вы тоже помогли мне когда-то, — губы психиатра растянулись в ответной улыбке. — Не загоняйте себя в угол. Мы живём в одном из самых преступных городов. Блэкрэйн погубил и погубит многих. Но не позволяйте ему сделать это с Вами. Эм провёл ладонью по затылку, закрыв глаза: — Зачастую мне кажется, что я уже стал жертвой этого места. — Ошибаетесь, — Ева направилась к выходу из помещения, но перед дверью остановилась и, держась за ручку, повернулась к начальнику. — За Вас говорят страхи. Но много ли Вы потеряете, если Ллойд ответит на чувства взаимностью? Сердце Шмидта пропустило удар. Он настороженно посмотрел на подчинённую. — Больше никто не догадался, — психиатр отрицательно мотнула головой, — и не мне судить. Я вышла замуж за преступника, но ни разу об этом не пожалела. Каждый имеет право на своё странное счастье, — выйдя из комнаты, девушка оставила криминалиста наедине с собой. Дверь осталась приоткрытой. Эммет слышал отдалённые голоса в коридоре. Ева о чём-то смеялась с IT-шником. Федерал усмехнулся, вспомнив свадьбу компьютерщика, который женился на француженке, отсидевшей семь лет за убийство подруги. В Блэкрэйне таким бракам уже никто не удивлялся. Презрение отошло на второй план, остались лишь маломальские опасения, но и те сходили на нет. «А чего, собственно, я должен страшиться?», — подумал начальник, достав мобильник из кармана пиджака. Пролистнув список контактов, он решил позвонить Джордану. Ждать долго не пришлось, и после пары гудков детектив взял трубку: — Босс? — Бросай всё и езжай в конспиративную квартиру. — Кхм, я же… Ой, подождите, — послышалось шуршание и какие-то разговоры. — Да не надо ему в больницу! — крикнул коллега кому-то. — Врёт же, не видишь? Ведите в допросную. — Алло! — раздражённо позвал Шмидт. — Да-да, — Джо куда-то зашагал, и шум потихоньку стих. — Всё в порядке? Я на территории бюро, в другом здании. — Без тебя справятся? — Что за срочность? Мы разбираемся с организаторами бунта. — Выдели час и привези Ллойда в отдел. Стеклянный отказывается давать показания, пока его не увидит. — Разве мы проводим очные ставки между обвиняемыми и свидетелями? — Джордан был весьма удивлён. — Или на Тома нарыли инфу? — Какую ещё инфу? — Да не знаю. Мы же до сих пор не выяснили, например, кто убил Дина Джонсона, — невпопад бросил тот, теряясь в смысле диалога. — Ты, по-моему, заработался, друг, — Эм вздохнул. — Ллойда привези мне. — Мы не можем так скоро столкнуть Десперадо с его же жертвой! У нас такими темпами мозгоправов не хватит! — Джо, это приказ! — строго скомандовал начальник. — Понял, — стушевался детектив. — Через час ждите.***
Сорок восемь часов, проведённых в чужом месте под тщательным присмотром, сводили Томаса с ума. Двое охранников знатно бесили. Они периодически расхаживали по квартире, заглядывая в комнату, выделенную для бойца, будто хотели поймать его за подозрительными делами. Но бдительные сотрудники ФБР всего лишь старались не упустить момент, если вдруг брюнет решит свести счёты с жизнью. От разговора с психологом он отказывался, и только сам Дьявол знал, что творилось в изувеченных мыслях бедняги. А Том, в отличие от остальных, беднягой себя назвать не мог. Скорее, напуганным лгуном и трусом, не умеющим признавать ошибки. Или отчаянным глупцом, который хватается за последний шанс на нормальную жизнь, хоть и осознаёт, что нормально уже не станет. Куда бы ни попал Ллойд, призраки прошлого всё равно продолжат преследование, отпечатываясь на теле шрамами после нового приступа аутоагрессии. Мужчина с трудом представлял собственное будущее. Вернее, в голову лезли не самые лицеприятные картинки, а варианты хорошего исхода событий имели весьма смутные, туманные очертания. Голос плачущего Билла до сих пор стоял в ушах. Какова цена искренних слёз беспощадного головореза? Что нужно было сделать, чтобы расшевелить застывшие чувства? Том, изуродованный внутренне, но совершенный внешне, встретил абсолютно такое же создание. Только демоны Десперадо вылезли наружу по воле хозяина, а Ллойд до последнего держал свою нечисть в узде. И кто более сумасшедший? Наверное, каждый в одинаковой степени. Жить в гармонии с кошмарными поступками и насиловать разум, пытаясь уподобиться остальным — две грани одного и того же безумия. За два дня Томас отлично в этом разобрался. Но лучше не становилось. И плевать на предстоящие беседы с детективами, плевать на однотипные вопросы в разных формулировках и метания от следственного отдела до квартиры. Всё теряло смысл, стоило только задуматься о встрече с Вильгельмом. Ллойд знал — после суда они больше не увидятся. Подобный финал истории должен был радовать, но мужчину тошнило даже от одного слова «радость». Лениво размешивая порошковую стевию в чашке с зелёным чаем, Том сидел на кровати и пялился в телевизор. Музыкальный канал немного отвлекал. Уж лучше вникать в сюжеты попсовых клипов, чем постоянно натыкаться на новостные выпуски про Билла и разрушенный Блэкрэйн. Боец невольно вздрагивал, когда на экране появлялась рябь, а из динамиков доносилось шипение: трансляция с Максом Штейном оставила след. Но находиться в тишине, избегая грёбанного ТВ-ящика, — ещё более тупо, нежели параноить по поводу помех. Осторожно глотнув горячий напиток, Ллойд глянул на спортивную сумку в углу. Из его дома привезли сменную одежду и средства гигиены. «Свидетеля» явно собирались задержать надолго. Звонок в дверь заставил охранников всполошиться. Двое амбалов, вооружившись пистолетами, приказали Тому оставаться на месте, а сами закрались к выходу. — Кто там? — грубо спросил один из них. — Совсем охуели, что ли? — недовольный Джо дёрнул за ручку. — Ещё и на задвижку закрылись? Я заебался тут ключами вертеть! — Ах, блин, — виновато протянул второй, отворяя замки. — Простите, мы после ночи забыли про задвижку. — Забыли они… — детектив шагнул на порог и осмотрелся. — А где этот? — В комнате. — Так… Эй, как там тебя? — из-за суеты позабылось элементарное. — Собирайся, в общем, поехали. Том выглянул в прихожую и вопросительно вскинул брови: — Меня не предупреждали. — Меня тоже, — Джордан возмущённо развёл руками. — Давай, у нас осталось полчаса. Босс всё объяснит. — Хорошо…***
Боец настолько эмоционально выгорел, что даже не интересовался, с какой целью его везут сквозь пучину прекращённых беспорядков в надоевший следственный отдел. Ничего нового Томас не ждал, ибо происходящее вертелось вокруг Билла и его преступлений. Единственным волнением оставалось убийство Дина Джонсона. Над этим Том думал долго — с момента, как совершил необратимое. Покойный федерал являлся ему во снах и воспоминаниях. Не первый, но единственный убитый, оставивший за собой неизгладимый отпечаток. Самым отвратным Ллойд считал невозможность узнать о результатах расследования. Он отмалчивался, терпеливо ожидая чьих-то оговорок, но либо дело с мёртвым легавым стояло на месте, либо уровень секретности и правда зашкаливал. — По поводу Дина ничего не выяснили? — невзначай поинтересовался Том, глядя в окно на разрушенные здания, мелькающие мимо. — Билл причастен? — Пока не знаем, — Джо повернул руль вправо, и машина заехала на территорию ФБР. — А что? — Просто интересно. — Не трать энергию на то, к чему не имеешь отношение, — детектив вылез из авто и оглядел полупустую стоянку. — Ох, давно у нас не было такой занятости. Чёртов Блэкрэйн. Теперь некогда хуи пинать. — Меня могли бы и охранники довезти, — мужчина направился к главному входу. — Им платят за твою безопасность в пределах конспиративной квартиры, а в остальном — наши проблемы, — оповестил Джордан, вертя связку ключей на указательном пальце. — Эй, подожди меня!***
Эммет не понимал, как выбраться из лабиринта. Бесконечные повороты, похожие один на другой, приводили к тупикам и ловушкам. Иногда герою встречались люди, которые подставляли, выдавай ложный путь за верный, но единицы и правда помогали по мере возможностей. Дурацкая компьютерная игра, в коей криминалист управлял рыжеволосым персонажем, ассоциировалась у Шмидта с собственной жизнью. Виртуальный мальчик шёл вперёд, запертый меж каменных стен, и ждал подвоха за каждым углом. Совсем как Эм. Он робко выглядывал за повороты, повинуясь воле хозяина, щёлкающего по клавишам, и вдруг останавливался. Дальше — страшно. Ведь заиграла напряжённая музыка. Что-то должно произойти. Но прятаться некуда. Свет в вымышленном мире погас, когда мальчишка сделал очередной шаг. Послышался юношеский крик и рык неизвестного хищника. Эммет раздражённо захлопнул ноутбук. Беспроводная мышка полетела на паркетный пол. Расслабиться не получалось. Начальник пытался сконцентрироваться хоть на чём-то, но игра ещё больше придавила на голову, утяжеляя и без того весомые размышления. Решая, какие именно слова сказать Тому, он беспрестанно путался. Всё казалось не тем. Общаться с объектом обожания, как со стандартным свидетелем, не хотелось. На это не имелось сил. Но серьёзность дела подталкивала именно к подобному виду контактирования. Большего не дано, по крайне мере, в стенах отдела и среди подчинённых. Дверь кабинета резко открылась. Эм выпрямился, приняв вид невозмутимого главаря легавых. В проёме показался суетливый Джордан: — Босс, Ллойд здесь по Вашему требованию. Пусть заходит? — Так… Подожди, — он пододвинул к себе папку, лежащую рядом с ноутбуком, и раскрыл её; длинные пальцы забегали по строчкам. — Ты в курсе, что Шеннон и Джей из «Morra’s guns» мертвы? Их хотели задержать из-за содействия Стеклянному. Странно немного, да? — Связаться с Винсентом? — детектив дёрнул бровью. — В Блэкрэйне и ближайших городах только через него можно «подохнуть». — Есть тела, — мужчина вздохнул. — Была какая-то ужасная авария в центре, многие сгорели до неузнаваемости. Этих двоих определили по железным браслетам с символикой магазина. И да… Винсент редко кого сдаёт. А, и он не работает со вчерашнего дня. — В каком смысле? — Его застрелили после официального заключения смертей Шен и Ра. А я ведь давно советовал Винсу нанять охрану. — Твою-то мать… — шокированный Джо провёл ладонью по лбу. — Мы ведь теперь не найдём этих пиздюшек. — Да. Они могут быть где угодно, — Эм пожал плечами. — Даже по зубам определить принадлежность трупов не получится. Выбрали тела с размазанными бошками по асфальту. Не придраться. — Ещё и подожгли, по всей видимости… — Нет. Просто столкнувшиеся машины охуенно горели и взрывались. Одна фура чего стоила… Эх, ладно, — начальник захлопнул папку и пренебрежительно махнул рукой, — умерли, и хер с ними. Стеклянный-то здесь. Заводи свидетеля и езжай по делам. Том, стоящий рядом с дверью, не знал, как реагировать на новость о псевдо-гибели давних знакомых. С одной стороны, боец радовался, что девушки избежали наказания таким лёгким и одновременно сложным путём. А с другой, Ллойду хотелось видеть чертовок за решёткой, ведь они сдали его Биллу и тем самым чуть не угробили. Но, опять же, преступники никогда не обещают быть честными с помощниками федералов. Брюнет вошёл в кабинет, попрощавшись с Джорданом, и прикрыл дверь, а затем нечаянно пнул компьютерную мышь. Она скользнула по паркету и остановилась. Томас нагнулся и подобрал её. Эм исподлобья следил за отстранёнными движениями свидетеля. Приблизившись к рабочему месту криминалиста, он аккуратно положил устройство возле ноутбука. Молчание продолжалось недолго. Мужчины сверлили друг друга взглядами, пока Ллойд первым не нарушил тишину: — В чём дело? — Билл ждёт. — Чего? — деланное спокойствие норовило превратиться в ярость. — Задержанный требует встречу с тобой. Иначе не даст показания, — Шмидт поднялся и, сложив руки на груди, направился к окну. — Пожалуйста, не заставляй меня, — без какой-либо надежды попросил Том. — Сейчас мы пойдём в допросную. Ты сядешь напротив Десперадо и будешь его слушать. Можешь, конечно, и не слушать, но присутствуй. — Нет… — Да, — стараясь казаться равнодушным, строго отрезал федерал. — Я сам не в восторге, но… Иногда условия подозреваемых приходится выполнять. Это всего лишь небольшая уступка. — Уступка, значит, — боец раздражённо кивнул. — А почему никто не спрашивает, чего я хочу? Или у вас только маньякам потакают? — Что ты несёшь?! — недовольный Эммет резко обернулся. — Нам нужны грёбанные показания! Не выбивать же их! — А в Блэкрэйне запрещено насилие со стороны легавых? — Ллойд усмехнулся. — Хватит уже, — с некой печалью произнёс Шмидт и снова обратил внимание на изуродованную часть района, видневшуюся из окна. — Будь сильным. Человек, которого ты полюбил, чуть не уничтожил тебя. Но сейчас, хотя бы сейчас, не позволяй ему сотворить подобное. Том не нашёл, что ответить. Он прекрасно осознавал, насколько мужчина прав, пусть и не в курсе многих отвратных событий. Его поддержка дарила надежду. И, наверное, именно поэтому боец заткнулся, а Эм продолжал монолог: — Не вздумай сломаться из-за него… Билл достаточно разрушил. До города добрался. Неужели доберётся и до тебя? До единственного, кто смог выжить в его подвале и не сойти с ума? Ты не имеешь право взять и сдаться, слышишь? Только не после пройденного, — начальник отдела замолчал, почувствовав тёплую ладонь на своём плече. — Повернись, — полушёпотом произнёс Том. Думать над правильностью происходящего было уже поздно и бесполезно. Федерал выполнил просьбу, потому что именно так ему и хотелось. Последствия волновали в последнюю очередь. Эммет смотрел на Ллойда, такого уставшего, осунувшегося, и даже дотронуться до него боялся, словно тот сразу же развалится на части. — Почему ты не пришёл? — брюнет погладил Шмидта по щеке, заставив закрыть глаза. — Прости… Боец колебался. Выжатый, как лимон, он желал испытать хоть что-то, лишь бы убийственное эмоциональное истощение отошло на второй план. И Том, наконец, осмелился. Осторожно обняв Эма за талию, любовник Стеклянного примкнул к его губам своими. Сжимая пальцами края расстёгнутой кожанки Ллойда, криминалист подался навстречу. Всё вокруг для него потускнело и потеряло ценность. Нежный, почти невесомый поцелуй заставил Томаса зажмуриться и отстраниться. Прижимая Эммета к себе, утыкаясь носом в худую шею, он глотал огромный ком в горле. Нет ничего ужасней любви. Вырвать собственное сердце и добровольно отдать кому-то — высшая степень мазохизма. Глупый Эммет влюбился в преступника. А тот, в свою очередь, сходил с ума из-за отсутствия Билла, пусть и ненавидел его всей душой.***
Бояться себя из-за человека, который когда-то создал иллюзию счастья — очередной удар по маниакальному разуму. Два дня в заключении, а Вильгельм уже не соображал, насколько далеко может зайти, чтобы заполучить Ллойда. Предложение Георга перестало казаться сумасшедшим, а происходящее напоминало собирание паззла: события выстраивались самым подходящим образом, не хватало только одной детали. Том. Билл ругал себя за зависимость, так быстро сформировавшуюся из-за неприметного человека. Но факт есть факт. Десперадо не успокаивался. Смирение всегда приходило с опозданием. Отрицание — первое в очереди. Дверь в допросную открывалась медленно, и по данному движению Стеклянный узнал Томаса. Парень аккуратно сложил прикованные руки на столешнице и несколько раз глубоко вдохнул. Боец показался в проёме и застыл. Он рассматривал головореза, облачённого в оранжевую робу, и вдруг отвёл взгляд. Билл был слишком красив в любом виде. Даже в наручниках и тюремной форме. Карие глаза, не спрятанные под толстым слоем агрессивного макияжа, заставили вспомнить проклятый подвал. Нежное создание. Монстр. Десперадо мелко подрагивал. Эмоции смешались, образуя мысленный хаос. Невозможность сконцентрироваться вынудила убийцу склонить голову и не мучиться от пристального взора Тома. Мужчина зашагал к столу, позволив зайти и Эммету. Тот захлопнул дверь и встал позади севшего «свидетеля». Видеокамера, снимающая разговор, напрягала всех, но правила были неизменны. — Условие выполнено, — напомнил Шмидт, сцепив руки за спиной. — Ваш черёд. Билл медленно выпрямился, сдунув завесу чёрных волос, накрывших бледное лицо. Он обратил внимание на криминалиста, изображающего полнейшее равнодушие, а потом на любовника, нервно покусывающего нижнюю губу. И опять. Стеклянный глядел то на одного, то на второго, изучая подозрительную мимику каждого. — Ты любишь меня? — вопрос, специально адресованный Томасу, подействовал верно, и реакция Эма не заставила ждать: мужчина уставился в пол. — Любишь?.. — повтор, дабы убедиться в догадках. Ллойд напрягся, отвернувшись. — Хватит, — вклинился Эммет, беспокоясь за состояние «свидетеля». Рот Билла растянулся в широкой, больной улыбке. Игривый, жуткий смех отдался от серых стен: — Мне не наврали… — О чём Вы? — подхватил криминалист. — Сказать вслух, что ли, м? — Десперадо откинулся на спинку сидения; уколы ревности пронзали повсеместно. — Или сами озвучите? — Нам не нужны эти бредни, — Шмидт дотянулся до камеры и остановил запись. Тома вместе с федералом будто окатили ледяной водой. Боец испуганно посмотрел на зеркало Гезелла, но Эм успокоил обнадёживающим кивком. За стеной наблюдала только Ева Нормани, заслужившая доверие. — Всё-таки решил устроить проблемы и для меня? — напрямую поинтересовался Ллойд. — А ты решил избавиться от них, затащив в постель легавого? — Главное, что в мою постель больше не ляжет маньяк. Если и попадётся очередной, то с тобой ему точно не сравниться, — мужчину понесло. — И дело далеко не в сексе, малыш. Я даже трахал не тебя! Помнишь, как представился мне? Я трахал Саймона! Саймона, который работает в индустрии развлечений и веселит людей! — он приподнялся и злостно ударил по столу кулаком, заставив Вильгельма вздрогнуть. — Саймона, который болтает со мной в кухне, лезет обниматься в кровати, соглашается пойти на свидание! Я полюбил Саймона! А Билл… Билл хотел меня убить, но в итоге посадил на цепь! Билл показывал мне «зверушку» из будки! Больной ублюдок-Билл лез трахаться в грязном подвале, и я его отымел, потому что, блядь, готовился к смерти! И подумай теперь хорошенько, кто должен быть в моей постели! Да кто угодно, но точно не ты! Слова-пощёчины любовника заставили Десперадо заплакать. Тихо, искренне, как обычно льют слёзы виноватые дети. Ненависть, исходящая от Тома, рвала душу на куски. — Прости… — сквозь всхлип выдавил парень. — Ты ещё смеешь ставить грёбанные условия, принуждать меня приходить сюда и смотреть на что? На твои последние попытки сотворить необъяснимое? Я не поселюсь с тобой в одной камере, Билли! — Ллойд вываливал злость огромной кучей, активно жестикулируя. — Нет больше никаких «нас», и забери обратно чёртово «прости»! Извиняться будешь перед своими жертвами на том свете, когда пройдёт смертная казнь! — последнее было явно лишним. Томас замолчал, тяжело дыша. Эммет облегчённо вздохнул, еле выдержав подобный всплеск со стороны «свидетеля». Вильгельм, застывший от обиды, буравил взором пустоту. Мокрые дорожки беспрестанно текли по впалым щекам и большими каплями падали на металлическую столешницу. — Да пошёл ты… — боец сорвался с места и вышел из помещения, громко захлопнув дверь. — Доволен? — вопрос Шмидта остался без ответа, и он обратился к Нормани, скрывающейся за зеркалом. — Ева, пусть его уведут. Сегодня допроса не будет.***
Том нервно повалил Эма на кровать, как только они оказались в дальней комнате конспиративной квартиры. Криминалист упал на спину, охнув от неожиданности. — Эй, ты чего? — растерявшись, он отполз назад. — Охрана услышит… Ллойд сел между ног мужчины, а после заставил сесть и его, грубо притянув за ворот белой рубашки. Последовал требовательный, глубокий поцелуй, сопротивляться которому федерал просто не видел смысла. Ему хотелось того же, разве что не столь жёстко, но состояние «свидетеля» вынудило поддаться. Томас превращался в совершенно неуправляемое животное. Одно воспоминание о диалоге со Стеклянным выбивало из колеи. Но глупо не признавать — Вильгельм всё ещё оставался желанным, и от этого становилось мерзко. Поэтому брюнет нуждался в разрядке. Отвлечься и переспать с кем-то другим — эта идея показалась разъярённому Ллойду гениальной. Гениальной и такой же идиотской, похожей на отчаянную попытку набрать воду в сито. Боец не собирался полностью раздевать Эммета или одаривать его ласками с прелюдией. Схватившись за края брюк Шмидта, он стянул их неаккуратными рывками и вызвал возмущение со стороны партнёра. Плевать. Одежда полетела на пол, гремя пряжкой ремня. Происходящее напоминало быстрый перепихон на грязной вечеринке, и криминалист почти пожалел, что согласился, но отказать почему-то не смел. Достав из кармана презерватив, Том спустил с себя джинсы. Длинная майка неимоверно мешала и тоже оказалась где-то возле кровати. Эм увидел припухшую кожу в области сломанного ребра брюнета, и невольно нахмурился, а потом и вовсе накрыл лицо ладонями. Возбуждение и страх вскружили голову. Ллойд навис над мужчиной, раздвинув пошире его ноги коленом. — Смотри на меня, — хрипло приказал «свидетель». Федерал выполнил сказанное и взялся за сильные шрамистые плечи. Взгляд глаза в глаза, и Эммет зажмурился от боли, когда Том резко в него проник. Шикнув, он тут же заткнул рот Шмидта рукой, чтобы тот не вздумал кричать. Толкаясь в худое тело, получая иллюзию удовольствия, боец опять потребовал: — Смотри на меня… Еле дыша, постанывая сквозь пальцы, Эм повиновался. Мелкие слезинки покатились по вискам, и Том возненавидел себя с удвоенной силой. С таким же упорством он продолжал вдалбливать в матрац податливого мужчину. Никаких нежностей. Эммет дёрнул головой, избавившись от «кляпа», и потянулся к губам Ллойда. Из-за поцелуя, прерываемого рваным горячим дыханием, секс перестал походить на изнасилование, и оба партнёра, наконец, смогли насладиться. Грубость сменилась страстью, и Томас всё-таки забылся. Билл не мелькал в сознании, подобно назойливой мухе. Всё почти потеряло значение, пока рядом находился Шмидт. Он дал воспользоваться собой, но сделал это так правильно и вовремя, что боец невольно подумал: «Надо остаться с этим человеком».***
— Наверное, охранники слышали нас, — Эммет хихикнул, лёжа в тёплых объятиях. — Это не их дело, — брюнет искренне улыбнулся, наверное, впервые за всё время. — Только наше. — Ты в порядке? — криминалист пригладил его растрёпанные волосы, выбившиеся из полу-пучка. — Да… — Я постараюсь вас больше не сталкивать. — Спасибо, — Том сел и застегнул джинсы. — Я в кухню. Принести что-нибудь? — Пепельницу, пожалуйста. И попить. — Кофе? — Да, — Шмидт кивнул и, проводив любовника взглядом, поднялся с кровати. Неспешно одеваясь, мужчина разглядывал чёрную майку Ллойда. Та валялась небрежным комом, поблёскивая серебристой нашивкой «U-Sport». — Мы давно знаем, какую обувь носит наш серийный убийца. Он предпочитает классику, не скупится на таких вещах. В квартире Дина были обнаружены следы недорогих кроссовок, фирма «U-Sport», знаешь такую? — Н-нет… Обрывок телефонного разговора всплыл в воспоминаниях, и Эм, прищурившись, начал соображать. Дин был обнаружен мёртвым сразу после того, как информатор сдал новый бойцовский клуб. Информатором посчитали Тома, а это значит… — Твою мать, — прошептал криминалист, — чёрт! — Слушай, там сахар кончился, — Ллойд вернулся, держа в руках пепельницу и чашку с горячим напитком. — Ты убил Дина? — резко выпалил федерал, задрожав. — Что? — брюнет тут же закрыл ногой дверь и поставил предметы на столик. — Ты рехнулся? — Том, больше некому… — Эммет потихоньку отступал к выходу. — Это из-за клуба? — Да что с тобой? — мужчина вопросительно развёл руками. — Я, блядь, на пять секунд вышел! — Водка, вылитая на мёртвого Дина, не помогла избавиться от ДНК убийцы. Что будет, если я сейчас попрошу тебя дать мне образец слюны? — панически тараторил Шмидт. — Пожалуйста, прекрати… — Ты задержан до выяснения обстоятельств, — только федерал потянулся к кобуре, лежащей в кресле, как Том рванул туда же и, оказавшись в разы быстрее, схватился за пистолет. — Охрана, охрана! — закричал Эм, порываясь сбежать из комнаты. — Куда, бля?! — поменявшись в лице, с угрозой процедил преступник. Догнав мужчину у самой двери, он взял его за волосы и приставил дуло к виску. Послышались торопливые шаги из гостиной. Двое амбалов, вооружившись, остановились в проёме. — Эй, парень, парень, спокойно! — один из них засуетился, а второй молча целился во взбешенного Ллойда. — Что ты творишь? — на грани паники пропищал Шмидт. — Остановись, пожалуйста, не стреляй только! — Бросайте пушки… — голос Тома дрогнул. — Бросайте! — Ладно, ладно, только без глупостей, о’кей? — охранники осторожно опустили оружие на пол и толкнули револьверы подальше от себя. — Пожалуйста, не стреляй, — наперебой просили растерявшиеся люди. — Не надо, всё ещё можно исправить! — Заткнитесь! — боец покрылся испариной и лихорадочно дрожал. — Что же мне делать?.. — Давай просто поговорим, м? — выставив руки на уровне груди, Эммет старался поубавить всеобщий пыл. — Ты чего разошёлся-то? Всё нормально… Просто убери… Убери пистолет. Томас закрыл глаза, мучаясь от внезапного желания упасть в обморок. — Я не могу… — он взвёл курок, и Шмидт затрясся от страха. — Стой! — охранник собирался сказать что-то ещё, но не успел. Ллойд выпустил по пуле в лоб каждого телохранителя. Это случилось слишком резко. Эм запомнил две внезапные вспышки у самого лица и оглушающий шум, а через мгновение у двери валялись два грузных тела. Падая на колени от бессилия, федерал бормотал невнятные фразы. Пока запал не пропал, Том прицелился Эммету в затылок. — Прости, — сухо брошенное слово было больше предупреждением, нежели извинением. В квартире раздался новый выстрел. Гильза глухо ударилась о паркет. Запах горелого пороха наполнил комнату. Ллойд отрешённо сел на кровать и вытер с подбородка капельки крови.
