Миротворец

Место мое здесь. Пусто и холодно мне. От тоски и молчания рвется надежды нить. Место твое здесь. Руки мои берешь и греешь Нежным дыханием, вновь заставляя жить.

       Прошло много времени с тех пор, как Гаррет устроил небольшой хаос в городе. День за днём его память стирала этот инцидент, делая реальность и сон почти схожими. Хорсман не понимал, в какое дерьмо вляпался, но постепенно осознавал.        Пожалуй, пещера на Девятом кругу Ада не то место, куда он стремился всю свою короткую человеческую жизнь. Способности демона прорезались в нём всё сильнее — иногда вместо вен на руках он видел прожилки Инферно. Оно постепенно превращало человека в безвольное адское создание, навсегда лишая его права выбора — кем быть: любимцем Творца или любимцем Сатаны.        Гаррету становилось тошно от одной только мысли, что стоит выбирать, поэтому не думал. Гораздо интереснее ему казалось то, что с ним происходит. Сначала завалить одно из жутчайших чудовищ с Девятого круга казалось невыполнимым. Но чем больше проходило дней и появлялось прожилок на теле, тем легче ему давалось убийство. Есть было нечего, укрыться было нечем. А так — мясо и шкуры.        Сон у Гаррета стал более чутким — нельзя было позволять огню потухнуть, поскольку Тьма бдела. И таила в себе множество ужасов. Страшные создания появлялись из непроглядной темноты и раздирали шкуры, под которыми спал Гаррет. Несколько шрамов на лице — тоже их работа. Хорсман учился выживать, как мог.        В его пещере раньше кто-то обитал, поэтому Гаррету не составило труда найти старый фонарь. В конце концов, мужчину сделали разведчиком, задачей которого было выходить из пещеры и наблюдать, а после — писать рапорты, отправлять их с ворчливым бесёнком и — выживать. Фонарь — незаменимый помощник. Он не раз спасал Гаррету жизнь, когда тот, уставший, не успевал проснуться до того, как потухнет пламя. Слабый свет ранил чудовищ, выбирающихся из темноты, и ненадолго замедлял. Хорсман просыпался от шипения капающей из пастей ядовитой слюны и частого животного дыхания.        Сегодня наступал очередной день. Гаррет определял начало дня, когда во тьме проявлялось северное сияние. Умопомрачительные переливы голубого и зелёного ласкали взгляд. Приятно было посмотреть на небо. С фонарём в одной руке и с острым копьём из старого мёрзлого дерева — в другой. Холодные порывы ветра со снегом били мужчине в лицо, корябали кожу, но он продолжал идти. По пути Гаррет иногда останавливался, чтобы сделать пометки на карте из кожи одного из убитых чудовищ.        В глубине души Хорсману хотелось верить, что кошмар кончится. Разве стоит так наказывать из-за обычного нарушения правил дорожного движения? Гаррет хотел ответов, и потому сейчас именно они были поводом для того, чтобы не повеситься на кишке убитого монстра. Житьё было, прямо скажем, отвратительным.        Сейчас Гаррет остановился, чтобы вглядеться вдаль. Определённо, на том конце огромного заснеженного поля стояла часть армии демонов. На небе красовался огромный след от падения Сатаны, похожий на тусклое солнце. Он слабо освещал орду, едва шевелящуюся на таком морозе. Хорсман поджал губы в задумчивости и поразмышлял, стоит ли искать себе неприятности.        Интуитивно Гаррет повернул голову в сторону своего жилища и едва не выронил копьё. Было видно, что в пещере светло, а это значит, что кто-то отвалил большой камень и проник туда. Плюнув на армии и разметки на карте, Хорсман заторопился обратно, чтобы прикончить незваного гостя.         — Кто здесь?! — хрипло позвал мужчина, держа копьё наготове.        Незнакомец в капюшоне задумчиво опустил палец в кипящий котелок над огнём и попробовал варево на вкус, даже не поморщившись. Усмехнулся.         — Хорошо ты устроился, однако, — оценил гость. — Я знал, что морозы научат тебя уму-разуму. Уже не хочется так гонять по главной трассе, не правда ли?         — Сукин сын, — плюнул Гаррет на пол и вонзил копьё возле ноги незнакомца.         — Я тоже рад тебя видеть, — спокойно согласился Йенс Гросс, снимая капюшон.         — Я ещё не сдох. Проваливай отсюда, — сердито заявил Гаррет, борясь с желанием высказать ему всё и сразу.         — Как некультурно, — покачал головой Йенс, попробовав ещё варева. — Каждое твоё грубое слово увеличивает срок пребывания здесь на неделю. Если тебе тут нравится, то продолжай в том же духе. Я не против.         — Что тебе нужно? — резко приблизился к нему Хорсман и спросил, глядя в глаза.         — Ничего, — пожал плечами Йенс, выглядя мертвенно спокойным в сравнении с Гарретом. — Просто тут мои ребята устроились на полянке, ждём указаний. Я решил проведать тебя. Помочиться на твои останки или надругаться над ними. Я ещё не знаю. Обе затеи кажутся мне очень привлекательными. А ты как считаешь?         — Считаю, что тебе пора, — грубо, но тихо произнёс Хорсман. — Ты не дождёшься моей смерти. И умолять тебя я не буду, если ты за этим пришёл. Я никогда и ни перед кем в ногах не валялся и начинать не собираюсь.        Йенс Гросс усмехнулся и прищурил глаза. Пламя танцевало под котелком, придавая его лицу недобрые тени и создавая угрожающий вид. Глаза его сверкали в полумраке.         — Люблю ребят с норовом, — хмыкнул он. — Но ты доиграешься. Неужели тебе не хочется выбраться?         — Хочется, — кивнул Гаррет. — Но не ценой собственной задницы или достоинства. Ты не получишь того, за чем пришёл, — он сидел напротив Йенса на бревне и грел руки.        Гросс тоже присел, подобрав полы своей огромной шубы.         — Думаешь, ты видишь меня насквозь? — зловеще улыбнулся Гросс. — Многие так и считали, прежде чем расстались с жизнью. Не тебе тягаться со мной. Может, ты и становишься демоном, но это тебе не поможет, если я решу добить тебя прямо здесь. И мне за это ничего не будет.         — Это такая техника соблазнения? Думаешь, я испугаюсь и сам стану вешаться к тебе на шею в надежде, что это поможет мне выбраться? — с вызовом отвечал Гаррет. — Нет, — отрезал он.        Йенс пожевал губу, будто пробовал вопросы на вкус.         — Да, примерно этого я ожидал. Если начнёшь прямо сейчас, то успеешь к концу нашего привала.         — Пошёл ты, — усмехнулся Гаррет, понимая, что, возможно, никогда не выберется, но достоинства он лишаться всё равно не хотел.         — Ты посылаешь меня так грубо, — произнёс Йенс, приглаживая усы, — но ты не задумался, что это наша последняя встреча? Меня убьют, тебя здесь забудут, и всё пойдёт не по плану, который ты мог себе обрисовать?         — Тем лучше, — гордо ответил Гаррет. — Одним ублюдком меньше. А я отсюда как-нибудь сам выберусь.        Йенс фыркнул, оценив ответ.         — Твоя воля. Ты заработал себе ещё месяц здесь. Но если ты подойдёшь ко мне поближе то, возможно, я немного сокращу срок.        Гаррет нахмурился, но поднялся и подошёл. Они долго смотрели друг на друга. Хорсман ожидал подвоха в виде припрятанного в рукаве кинжала, а Гросс — удара в челюсть. Каждый готов был резко сдвинуться с места в случае непредвиденной неприятной ситуации.         — Если я не вернусь, то не смогу тебе кое-чего сказать, — хитро посмотрел на Хорсмана Йенс.         — Это чего же? — Гаррет сложил руки на груди и выпрямился, чтобы смотреть ему в глаза, пусть и снизу вверх.        Одним движением руки Йенс приложил Гаррета к стене пещеры за горло. Прошло несколько секунд. Обветренные губы Хорсмана обожгло влажным поцелуем. Голова закружилась, ноги перестали слушаться. Сердце ударило прямо в мозг и спряталось где-то в глотке. Когда Йенс отстранился, Гаррет прикрыл руками губы и смотрел на него с испугом, будто не понял, что только что произошло. После этого последовал точный удар прямо в челюсть. Гросс со смехом пошатнулся. Хватило секунды, чтобы разбить Гаррету нос одним ударом лба.         — Ублюдок, — прохрипел Гаррет и ударил Йенса снова.        Гросс схватил его за руку и развернул лицом к стене отработанным движением. Уткнулся носом в немытые волосы, сконцентрировавшие в себе запах Гаррета. Пахло сандаловым деревом и чем-то ещё, лёгким, сладковатым и притягательным.         — Я же сказал тебе, что могу не вернуться. Тебе трудно постоять смирно? — с хмыком спросил Йенс.         — Ещё чего! — бросил Гаррет, пытаясь освободиться из захвата. — Я здесь по твоей вине, а потому подыгрывать не собираюсь.         — Не я гонял по главной трассе, — резонно ответил Гросс. — На твоём месте лучше придумать извинения поубедительнее, а не упираться. Может, даже немного подмаслить начальство.         — Херов извращенец, — совершая очередное усилие, процедил сквозь зубы Гаррет.        Йенс приложил его лицом об стену, чтобы у того было несколько секунд подумать о неправильности своего поведения.         — Да ладно? — улыбнулся Гросс. — Где же? Не его ли я держу в захвате?         — Это было отвратительно! — гнусаво ответил Гаррет и повёл головой.         — А по-моему, ты высунул язык, — фыркнул Йенс.         — Нет! Это всё твой извращенский бред!         — Твоя уже наверняка возникшая эрекция говорит об обратном, — тихо прошептал Гросс. — Я говорю тебе: я могу не вернуться. Почему бы тебе не перестать ломаться?         — Потому что я так решил, — с силой рванулся Гаррет и пошатнул крупного мужчину. — Я не собираюсь участвовать в твоём запланированном сексе, найди себе игрушку поподатливее.         — Типа твоего Йена Зеля? Видел субчика — жалкое зрелище, — закатил глаза Йенс Гросс. — Такого обнять и плакать, а не трахать. Чуть где посильнее нажмёшь — и всё: синяки, нытьё, подтирание соплей. Ненавижу. Определённо.         — Мне плевать, вернёшься ты или нет, пошёл ты куда подальше, — ёрзал Гаррет, по мнению Гросса, набивая себе цену.         — Зря, — с доброй усмешкой произнёс Йенс, — ты прекрасно пахнешь. Я бы вернулся сюда, чтобы почувствовать твой запах снова.         — Фетишист! — кинул Гаррет и двинул Гроссу локтем. — Отвали!        Стало слышно, как трубят в рог, и Йенс моментально отпустил Хорсмана. Гаррет почти спокойно вздохнул, как получил новый поцелуй. Он захотел ударить Гросса, но тот быстро вышел из пещеры и задвинул камень. Хорсман остался наедине с собой и своими вопросами. Создалось такое ощущение, будто ничего не произошло. В конце концов, проблемы с нормальным сном не позволяли ему нормально ориентироваться в реальности. Может быть, этот инцидент ему только приснился. И не стоит придавать ему значения.        Когда Гаррет вышел из пещеры, то не увидел следов. То ли снегом припорошило, то ли никакого Йенса не было. Армии демонов тоже не было видно. Гаррету стало почти обидно, что всё произошедшее может оказаться лишь сном. Случившийся поцелуй не был самым отвратительным в его жизни. Да и с эрекцией нужно было что-то делать.        Гаррет со вздохом сел у котелка. Чувство голода было сильнее жажды секса. Мужчина почувствовал себя героем замшелого романа, в котором тот, кто сверху, привязывает к себе нижнего таким дурацким образом, как заключение и частые посещения. Господи, неужели нельзя что получше написать? Почему нельзя было закинуть его куда-нибудь к морскому побережью?        Ну, видимо, нельзя.        Эх.