Миротворец

      Йенс не раз шёл в бой с мыслями о том, что он может оказаться последним. Он не боялся смерти, наоборот, она подгоняла его к решительным действиям. Необходимо успеть всё перед тем, как откинуться, думал он. Неплохая политика: на войне как на войне. Йенс считал себя разумным демоном.        Вот и поцелуй с Гарретом был одним из обязательных пунктов. Ему понравился норовистый мальчишка. В сравнении с ним Хорсман действительно ещё мальчишка. Может, он, конечно, жестоко обошёлся с ним, но всё ради того, чтобы сбить эту спесь. Признаться, Гроссу нравилось смотреть, как с кого-то спадают розовые очки. Сходит самоуверенность. И холод, голод — идеальное средство, чтобы поставить выскочку на место.        Они виделись достаточно для того, чтобы можно было рассмотреть, что Гаррет весьма притягателен. Но нельзя спешить. Блюдо вряд ли будет вкусным, если готовить его набегу и из чего попало. Нужно, чтобы несколько раз прозвенел таймер, специи — в последнюю очередь, мясо как следует проварилось. Отношения (позволим сейчас себе это фривольное и яркое слово) — талантливо приготовленное блюдо. Созданное из терпения творца и продуктов.        Йенс представлял себя творцом, дёргающим за ниточки. В этом не было ничего злобного — чистое любопытство, отзывающееся приятными ощущениями. Поцелуй с Гарретом получился удивительно вкусным. Да, конечно, Хорсман давно не брился и не мылся, но что это за мелочь — разве она способна остановить демона, повидавшего и более мерзкие вещи. От Гаррета в ту минуту пахло кровью и потом: в пещере в шкурах бывает жарко, когда пламя костра разыгрывается, как шальной ребёнок, и грозится подпалить полы шубы.        Никаких тошнотворных и сладких духов, присущих типичным пассивам. В представлении Йенса Гаррет — пассив, вопрос в том какой. Конечно, очень упрямый и своевольный, ещё не осознавший своей роли. Йенс Гросс не мог гарантировать длительности отношений, но одно он знал точно — они должны произойти. Хотя бы одна шальная связь, после которой станет понятно, стоит игра свеч или нет.        Когда боевые действия прекратились и у Гросса появилась свободная минута, он решил отдохнуть. Любимое хобби у Йенса — готовка, как и построение отношений с кем-либо, так что он мог удачно сочетать обе вещи. Как-то раз Йенс, оказываясь неподалёку от пещеры Хорсмана, скорее, шутки ради, нежели для помощи, оставлял Гаррету контейнеры с едой. Он наблюдал за мужчиной и усмехался. Конечно, в таких условиях соскучишься по домашней кухне. Йенс ощущал себя щедрым римским императором, бросившим кусок мяса голодному льву.         — Не пялься, — потребовал Гаррет, когда погода позволила Йенсу открыто наблюдать за ним.        Гросс усмехнулся и подтянул сползающий с плеч плащ.         — Вдруг я пытаюсь отравить тебя? — с живым любопытством произнёс мужчина.         — Тебе не на кого станет пялиться, так что я спокоен, — Гаррет ел пальцами и в эту минуту он отправлял в рот луковое колечко.         — Живёшь как собака и ешь примерно так же, — начал провоцировать Йенс.         — То же самое я могу сказать и в твой адрес, — парировал Гаррет. — Только вот ты делаешь это по своему желанию. Я — вынужденно.         — Как там твой план побега? Продвигается? — Йенс решил зайти в пещеру и вскоре сел на бревно возле костра.         — О да, совсем скоро я буду на свободе, — соврал Гаррет. — Осталось совсем немного.         — Вкусно? — спросил Гросс.         — Неплохо, — Хорсман облизывал пальцы, поедая маленькие мясные шарики, запутавшиеся в варёной лапше. — Очень мило с твоей стороны не позволять мне голодать. Правда, я не знаю, чем обязан такому порыву. Ты же придаёшь мне сил для побега. Хочешь, чтобы я сбежал? Я исполню твоё желание.         — Не знаю, — честно ответил Йенс. — Просто я как-то пришёл домой и подумал, что тебе захочется нормально поесть. Мне сложно описать, что это, может, скоро у меня вырастут беленькие крылышки, а вместо штанов на мне появится дурацкая короткая тога для сопляков.         — Постараюсь не привыкать к этому, чтобы тебе нечем было меня шантажировать, — хмыкнул Гаррет, возвращая Йенсу контейнер. — Ты не властен надо мной.         — Конечно, нет, — притворно согласился Гросс. — Вообще нисколько. Сделаю вид, что не видел, с какой радостью ты набросился на еду.         — Я бы прожил и без неё, — как можно равнодушнее произнёс Гаррет.         — Как и без своего жалкого соседа по квартире? — Йенс подпёр голову рукой. — Тебе наверняка хочется вернуться к нему. Я же разлучил такую парочку.         — Вот ты и полез ко мне в голову, — с триумфальной улыбкой ответил Гаррет, будто давно ждал этой темы. — Спешу огорчить: я не скучаю по Йену Зелю. И не собираюсь.         — Врёшь, — прищурил глаза Йенс.         — Может быть, — пожал плечами Гаррет, посмеиваясь. — Тебе же можно лгать.         — Я тебе ещё ни разу не соврал, — заметил Гросс. — Потише на поворотах.         — Поцелуй был на зависть всем лгунам самым лживым, — с презрением произнёс Хорсман. — Он ведь совсем не означал то, что привычно означает.         — О, ты переживал об этом, — сладким голосом произнёс Йенс с издёвкой. — Как это мило, приятель. Да я лишил тебя сна своим, по-твоему, нехорошим поступком. Ты ведёшь свой милый дневничок, в котором записываешь все переживания?         — Иди нахер, — отмахнулся Гаррет. — Без тебя здесь было так прекрасно. Ни одного лицемера за километры вокруг…         — … только тонны снега и куча диких тварей, желающих сожрать тебя, — кивнул Йенс, заканчивая предложение. — Конечно, ты прав. Не спорю. Обстановка просто класс. Даже не знаю, завидую ли я тебе. Пожалуй… Не очень. Хотя устроился ты в пещерке славно. На зависть любому аборигену. Как планируешь выбираться? Обещаю: мешать не буду.        Гаррет посмотрел на него несколько секунд.         — Какова. Твоя. Цель? — с расстановкой произнёс мужчина, глядя на собеседника почти умоляюще.        Йенс рассмеялся и встал с места, чтобы на прощание погладить Гаррета по отросшим волосам.       Ответа он, конечно же, не дал.        Гаррету стало досадно. Ему хотелось плюнуть Гроссу в спину, но он сдержался. Конечно, он будет ждать следующего визита. Ему нравилась домашняя еда. В голову даже закрались мысли о том, что когда он выберется, то как-нибудь пообедает у Йенса. Ну, разочек. А потом вдарит ему чем-нибудь тяжёлым по голове. Отличный план.        Хорсман не был уверен, досадно ли ему от того, что Йенс не поцеловал его. Не прижал так крепко к скале и не похитил дыхание ненадолго. Чтобы можно было застыть в вечности, забыть о постыдных и ранящих гордость мыслях. А их за целый день бывает много. В задумчивости при сдирании шкур с монстров Гаррет иногда позволял себе пару шальных мыслей. Йенс, конечно, урод ещё тот, но если бы был им до конца, то тогда не таскал бы ему ничего вкусного. Может, правда существует нечто, что их связывает.        И не целовал бы, пожалуй. Пусть поцелуй и случился только один раз.        Такой вкусный и влажный.        И хочется ещё.