Миротворец

      Йенс Гросс пригубил вино, сидя в ресторане уже второй час. Ресторан дорогой, официанты вежливые и колоритные, с манерами у них всё в порядке. Но сидел он тут не ради пребывания в роскошном месте. Было тошно: всё вылизано, выверено, впрочем, его патроны придерживались другого мнения. Рене, Люцерна и Дейн — славные дочери Молоха — объединились ради вкусных блюд типа креветок и напитков вроде шампанского. Напиток пузырился в бокалах. Девушки в роскошных платьях, туфельках, с причёсками и макияжем.       Охрана дежурила возле чёрного входа и парадного, на кухне контролировали обстановку, в баре дежурил спецназовец. Йенс окружил девушек теплом и безопасностью. Разумеется, они даже не додумывались, что за ними такая слежка. Они посмеивались, поднимая бокалы, и весело разговаривали.       Йенс улучил момент, чтобы кинуть Гаррету смс-ку.       Привет. Ты там уже подох?       Иди в жопу, я сплю.       Тогда почему ты онлайн?       . . .       Надеюсь, тебя там и в хвост, и в гриву.       Не твоё дело.       Уверен, ты сейчас в одних трусах…       Блять, ты ради этого мне написал? Ещё хуй свой пришли, чмо.       Ты слишком много материшься. Заметь, я тебя никуда не посылаю. Поумерь пыл. На кой чёрт тебе писать, чтобы читать гадости? У меня дела поинтереснее есть.       . . .       Лексикон закончился, да, байкерская душонка?       Я говорю так, как считаю необходимым.       Зря хорохоришься. Ты у меня на расстоянии вытянутой руки. Я могу прикончить тебя в любой момент. Расслабишься — и тебе кранты.       Я уже говорил, что благодарственного минета не будет. Можешь убить меня, мне всё равно.       Йенс вздохнул и отключился. Откинулся на стуле, сделал жест официанту, чтобы тот принёс пепельницу, после чего закурил. Он цедил вино из бокала, наблюдая за девушками.       Неожиданно Люцерна повернула голову в сторону начальника по безопасности и заметила его грусть. В шикарном блестящем чёрным платье, она встала из-за стола и, очаровательно улыбаясь, подошла к столику Йенса.       — Ощущаю больное сердце, — пропела она, садясь на стул и отодвигая пепельницу.       Рене и Дейн повернулись в ту же сторону и решили, что Люцерна справится одна, когда та помахала ладошкой.       — Что тебя тревожит? Я тебя таким не видела, — она закинула ногу на ногу и заказала себе ещё шампанского, но уже на этот столик.       — Ты не думай, я хватку не потерял, я лично развезу вас по домам, можешь вернуться к сёстрам.       — Это вторично, — она положила голову на руки, на которых красовался маникюр цвета малахита с сусальным золотом. — Я демон похоти, я ощущаю сердечные раны. Что случилось?       Гросс нахмурился, пригладил усы и задумался, стоит ли показывать свои слабости?       — Дело в том, что есть у меня в окружении один субчик…       — Ты влюблён? Ты? — Люцерна приподняла брови, кладя ладони на руки мужчины. — Неужели?       — Похоже на то. И, думаю, влюблён безответно. Он хамит мне то и дело, держится одиночкой.       — Ну, может, всё не так плохо?       Йенс передал ей свой смартфон, на обоях которого стоял спящий Гаррет.       — Да ты сталкер! — громко фыркнула Люцерна.       — Это моя работа, — мрачно сообщил в ответ Йенс. — Я пытался быть хорошим, но он, видимо, любит жёсткую руку. Он сам жёсткий, как старая подошва.       Люцерна тихо рассмеялась от такого сравнения.       — Может, у него моральная травма?       — Ага, гомофобия называется.       — Блин, — надула напомаженные губы Люцерна, — совсем всё плохо? Где он сейчас?       — Я его отправил служить. До этого он был в ссылке на Девятом кругу Ада.       Люцерна сделала лицо, выражающее всю безнадёжность и неразумность момента.       — И после этого ты хочешь, чтобы он сел к тебе на колени? Не повторяй ошибок моего отца, пожалуйста. Спроси у Гаррета, чего он сам хочет. У него может быть психологическая асфиксия. Ты его замучил просто. Надо было начать красиво, чтобы романтично и чувственно.       — Я был романтиком! Чувственным! Я его поцеловал аж два раза! — возмутился Гросс. — И кормил в ссылке!       — Целых два раза, — закатила глаза Люцерна. — Дай угадаю: он не ответил? Да он наверняка считает тебя тем ещё жестоким ублюдком. Я понимаю, ты никогда не хотел отношений, и тут тебе на голову сваливается Гаррет. Однодневные связи с мужчинами плохо на тебя повлияли. Ты перестал спрашивать, чего хочет твой любовник. Проститутки тебя избаловали. Вытащи его оттуда. Он не истребитель, его ещё можно вернуть назад. Езжайте куда-нибудь вместе, выпейте по коктейлю и переспите в шикарном номере в Италии.       Йенс вздохнул.       — Я хочу, как лучше.       — Ты ему не родитель.       — Но…       — Никаких «но»!       — Я не могу бросить работу.       — Ты думаешь, Ад без тебя развалится? — улыбнулась Люцерна.       — Типа того.       — Оставь заместителя, дай ему наконец шанс проявить себя, — посоветовала девушка.       — Но…       — Что опять?       — Я не знаю итальянского, — понуро сообщил мужчина.       — Вам в самолёт положат англо-итальянский разговорник. Я обо всём позабочусь.       Йенс улыбнулся, подумав, что это действительно хорошая идея. Он осушил бокал до дна, встал, решительно разбил его об пол.       — Только главкому ни слова.       — Я умею договариваться с папой, — поведала Люцерна. — У тебя будет времени ровно столько, сколько понадобится, чтобы вы сблизились. Я поговорю с бабушкой, чтобы она подобрала вам на Сицилии какой-нибудь уютный домик.       — Хорошо. Спасибо, — хмыкнул Йенс и чмокнул в макушку сообразительную демонессу.

Монстры на каникулах!