Миротворец

      Гаррет Хорсман лежал на полу в собственной крови. Мутные глаза уже не различали лица солдат, решивших, что ему понравится «посвящение, которого он достоин». В армии множество таких мероприятий во всех ротах, но тут Гаррет отличился. Ему всего-то нужно было сказать пару «специальных фраз», чтобы потом стать шестёркой одного из «дедов». Ни то, ни другое его нисколько не вдохновляло.       Ебучий Йенс, куда он меня засунул?       Гаррет поначалу оборонялся вполне успешно, однако количество превышает качество. Только в бульварном романе стоит возникнуть неприятностям, как вдруг происходит «бог из машины». Но тут ему на помощь никто не пришёл. Бсарх, главный из них, насмехался над тем, как жалок Хорсман в данный момент.       — Ты отсосёшь у меня на глазах у всех! — потирая ручонки, произнёс командир роты. — Будешь впредь уважать старших!       — Да пошёл ты нахуй, — опираясь о тумбочку, поднимался Гаррет, шатаясь и пытаясь сконцентрироваться. Не получалось.       — Да! Ха! Пососи его хуй, мудила! — поддерживали Бсарха остальные солдаты.       Вообще, Бсарх попал туда за незаконную работорговлю (в Аду присутствует и законное, лол). Он доставлял Азазелю симпатичных мальчиков. Поначалу он был жалок, но потом всем отомстил, и его отправили служить в горячую точку. Бсарх вернулся живым и злым — с повышением до командира роты. Произвол в чистом виде.       — Хах, — хмыкнул Хорсман. — Сам себе отсосёшь, когда я тебе рёбра сломаю, ублюдок.       Бсарх усмехнулся.       — Ты один против всех. Никто тебе не поможет. Тащите его сюда, ребята, — расстёгивая брюки, приказал тот.       Гаррет вырывался, кусался, пинался, дрался и орал — на случай, если кто-нибудь его услышит. Но никто не слышал.       Ну же, бог из машины!       Помогите, блять!!!       Хорсман готов был откусить Бсарху самое ценное, как только начнётся акт унижения и армейского произвола. Ещё чуть-чуть — и у солдат получилось бы это сделать, некоторые достали телефоны, чтобы снимать происходящее, однако за запертой дверью донёсся стук тонких металлических каблучков.       — Эй, солдатня, у вас там всё нормально?       — Да! — рявкнул Бсарх, не любивший, когда его прерывают на самом интересном.       «А вот я так не думаю».       Дверь резко распахнулась после смачного пинка и лязгнула об стену.       Люцерна. Гаррет её не знал и потому был в замешательстве. В чёрном костюме-тройке в полосочку с юбкой и галстуком, с погонами, она вошла в казарму.       — Какого чёрта тут происходит? — строго спросила она, когда все построились в шеренгу и поднесли руки к вискам.       Избитый и замученный, Гаррет и не подозревал, что пришло спасение. Он лежал на полу, в луже собственной крови и слюны, и сипло дышал.       — Это что ещё такое?! — подняла голос Люцерна и командным тоном приказала отчитаться. — Кто это устроил?!       Все молчали.       — Гаррет, кто виновник? — она перевела алые глаза на него.       Хорсман усмехнулся и перевернулся на спину. Боль пульсировала в голове.       — А вы сами и спросите. Я не знаю. Но встретили меня не очень по-дружески, это да, признаю. Сам виноват.       Бсарх не сдержался и пустил смешок. Взвинченная Люцерна подошла к нему и схватила за грудки.       — Неприятностей мало, командир? Какой по счёту раз вы тут находитесь?!       Ротный предводитель опустил глаза.       — Третий.       — Мне переправить вас в гарем Азазеля, командир?! Бог любит троицу, а я — тройной бурбон. На этой цифре я с вами и покончу. Собирайте вещи, товарищ командир. Я вас разжалую, и вечером вас тут уже не будет.       Бсарх скосил злой взгляд на Гаррета, а тот показал ему средний палец, мол, съел, ублюдок?       — Вольно, солдаты, — приказала Люцерна. — Хорсман, за мной.       Солдаты завистливо смотрели вслед, мол, а за нас эта красотка не заступится! Чёртов Хорсман, он что, родился с серебряной ложкой в жопе? Произвол на произволе, и небольшой спектакль солдатам понравился, хоть это и значило, что Гаррет — блатной.       Хорсман шёл покачиваясь, в то время как Люцерна шла впереди.       — Эй, дамочка, можно помедленней? У меня все лёгкие свистят.       — Терпи до медпункта, дорогуша.       — Я серьёзно!       Люцерна вздохнула.       — Ты нежнее, чем кажешься. Впрочем, для обращённых смертных это нормально. Тебе придётся идти, хочешь ты того или нет, — она достала платок из кармана и вручила его мужчине. — Передохнём и пойдём дальше.       — А далеко ещё?       — Ты как дитя малое, — вздохнула Люцерна. — И как только ты понрав… — она резко осеклась, — пригодился армии моего отца!       Гаррет Хорсман охуел.       — Армии? Отца? — он вытер лицо от крови и протянул платок обратно, однако Люцерна жестом показала, что, мол, оставь себе.       — Да, я Люцерна Моргенштерн, дочь Молоха и Люциана.       Тут бы восхититься, но…       — А это кто вообще?       Люцерна не замедлила исполнить фейспалм.       — Ты издеваешься?       — Это надо мной издеваются!       — Ты совсем Йенса не слушал, да? — она вздохнула. — Инструктаж, я просила его ввести тебя в курс дела, а ты туп и упрям как осёл!       — А как это связано с Йенсом? — вопросительно посмотрел на Люцерну мужчина.       — Он начальник СБП — служба безопасности Пандемониума. И ему крупно с тобой не повезло, — не оценила Моргенштерн, — впрочем, это его выбор. Моя задача лишь свести вас наконец.       — Этот хуй отправил меня сюда, зачем я ему опять нужен?       Моргенштерн улыбнулась и вытащила из петлицы небольшую розочку, которую заправила Гаррету за ухо.       — Он просил передать.       — Да пошёл он в жопу, я в казарму, — хромая, собрался Гаррет.       — Ты не понял. Он приносит извинения и просит простить его, вечером у вас самолёт до Сицилии.       — Вот пусть он сам мне всё скажет, в лицо! В лицо, в которое я плюну с большим удовольствием!       Люцерна вздохнула, посмотрев на него как на дурака.       — Ты ему нравишься, балбес. И он не знает, как подступиться.       — Такие признания делаются лично! — крикнул он, будучи уже в конце коридора. — Пусть сам за базар отвечает!       Моргештерн поняла, что Гаррет головного мозга не лечится, поэтому предложила ему опрокинуть вместе по рюмашке.       Хорсман остановился.       — Другой разговор! — воодушевленный, он вернулся к Люцерне.       — Тогда переставай валять дурака и пошли в мой кабинет, — произнесла она наконец, и они исчезли за поворотом.