Миротворец

      Йенс Гросс стоял на пляже, закопавшись ступнями во влажный песок. Солнышко припекало что надо, можно получить солидный загар. Волосатый везде, кроме головы, он стоял в плавках, готовый нырнуть и поплавать. Скоро должен приехать Гаррет: Люцерна позаботилась о том, чтобы его довезли в целости и сохранности.       Но захочет ли он вообще со мной разговаривать?       Йенс стоял и размышлял. Да, он арестовал его. Да, он кинул его в ссылку, а потом, не спросив, отправил в армию. Гаррет слишком независим, чтобы от кого-то ждать подачек, и Гросс действительно не знал, чего на самом деле хотел новообращённый демон.       Люцерна права — нужно было с самого начала аккуратно его очаровать, а не диктовать свои условия и удивляться — ой, а чегой-то всё похерилось? Да прост ответ: Йенс никогда не проявлял ни к кому таких чувств. Были короткие интрижки — и с дамами, и с господами, однако никакой ответной реакции не следовало. Влюбиться в шлюху? Исключено. Но в Гаррете был стержень и принципы.       Искупавшись и освежившись, Гросс вышел из воды и тут же увидел Хорсмана со спортивной сумкой на плече. Он смотрел с толикой негодования. Он стоял тут давно и тоже размышлял.       Чёрт возьми, неужели всё не может быть иначе? Из-за этого мудака я прошёл огонь, воду и медные трубы. С какой стати он должен меня привлекать? Но… Йенс довольно крепкий. Мокрые плавки облегали его пах, и Гаррет ненароком кинул на него взгляд.       Хм-м-м…       И чуть смутился.       Крепкая фигура, ироничная улыбка и сощуренные глаза — Йенс смотрел на Хорсмана так, что разрывалось сердце от несбыточных мыслей и образов. Стало тоскливо.       Неужели я его не привлекаю?       — Ну и зачем я здесь? — спросил Гаррет с вызовом.       — Я подумал, тебе захочется освежиться, — пожал плечами Йенс. — Должен признать, я накосячил.       Гаррет кивнул.       — Крупно накосячил. И ничего мне лично так и не сказал. Почему я должен узнавать всё из чужих уст?       — Виноват, — развёл руками начальник СБП. — Я думал, ты любишь пожёстче.       — Я вообще никак не люблю. Но я сел в чёртов самолёт и прилетел сюда. Не знаю почему, — он оставил сумку и, на ходу раздеваясь, шёл к Йенсу. — Должен признаться, я хотел тебя убить. В самолёте, читая руководство к кислородной маск…       — Её кто-то читает? — поднял бровь Гросс.       — Заткнись. Дай закончить, — Гаррет поднял руку. — Я хочу сказать, что, несмотря на твои закидоны, ты, возможно, не так плох. Я долго думал, ненароком искал в окружающих твой образ, но тебя хуй проймёшь. Мне бы хотелось, чтобы ты больше так не делал. Возможно, между нами что-то есть. Но впредь я хочу, чтобы ты хотя бы интересовался моим мнением. Я не хочу спать с тобой, я не гей. Но я смотрю на тебя, и мой член предательски встаёт на тебя. Я не знаю. Я запутался.       Йенс рассмеялся.       — Да уж, странное признание.       — Это плохо?       — Нисколько, Гаррет. Ни капли. Иди ко мне, — Гросс протянул руки, раскрыв могучие объятия.       Гаррет сделал пару неуверенных шагов. Йенс тихо посмеялся и в два шага подступил к нему и повалил на травку.       — Эй, это не повод кидаться на меня!       — А что могло бы стать поводом? — нависая над демоном, поинтересовался мужчина.       — Не знаю, — произнёс смущённый Гаррет. — У меня из-за тебя вся спина будет в песке.       — Не только спина, мой хороший.       Йенс это произнёс и коснулся его губ своими. Взаимноколючий поцелуй. Гаррет застыл, замер, его словно парализовало. Давно он не целовался. Тёплые губы, горячий язык и объятия. И они тоже редко ему доставались. С женщинами, оказывается, не так уж интересно. Поцелуй ему понравился. Член предательски пульсировал и упирался в живот Йенса.       — А тебя легко завести, — заметил он с толикой превосходства.       — Заткнись ради всего святого, мне и так тяжело!       — Не похоже. Помочь? — он кивнул на трусы мужчины.       Гаррет смотрел на него несколько секунд, как на придурка. Йенс всё понял. Нависая на одной руке, слава спортзалу, свободной ладонью он легонько взялся за резинку трусов и стянул её до мошонки. Член стоял крепко, на кончике красовались капельки смазки.       Гросс вопросительно посмотрел, мол, можно?       Гаррет отвернулся, весь красный.       Да давай быстрее уже! Не играй с едой!       Йенс усмехнулся. Коснулся губами шеи, отчего Гаррет вдруг затрепетал, груди и одного из сосков. Посасывая, он легко кусал, что распаляло ещё сильнее. Рукой начиная мастурбировать партнёру, мужчина наслаждался тем, какой Гаррет смущённый, нерешительный, но такой же непобедимый и упрямый.       Массируя головку круговыми движениями большого пальца, он надавливал на дырочку, и Гаррет невольно раздвигал ноги. Мужчина положил ему ладони на плечи и выгнулся в спине. Гросс не ожидал, что Гаррет настолько стал решительным. И податливым. И очень сексуальным.       Избавив от трусов совсем, Гросс увлажнил пальцы смазкой с кончика члена Гаррета, после чего поднёс их к анальному отверстию.       — Блять… — прошептал Хорсман.       — Что? — поднял голову Йенс.       — Я первый раз… с мужиком… Так странно, — неровно дышал его партнёр. — Будь аккуратен, ради всего святого…       Йенс кивнул, прижавшись губами к другому соску, и начал медленно вводить пальцы. Гаррет лежал как на ладони. Вкуснейшее блюдо с голубой каёмочкой. Во всех смыслах. Раскрасневшийся, лохматый, неровно дышащий, абсолютно великолепный. Йенс знал толк в мужчинах, правда, совсем издалека, но чувства придавали сексу некоторой сакральности.       Когда пришёл черёд возбуждённого члена, Гаррет испугался. Прижался носом к плечу Йенса.       — Не бойся, всё будет хорошо. Тебе понравится, обещаю.       Хорсман кивнул и зажмурился. Поначалу было непривычно и некомфортно, но ласки Йенса делали его сильнее и возбуждённее. Чем больше действий, тем крепче эрекция. Когда Гросс вошёл в узкое колечко мышц, член Гаррета снова запульсировал и почти прижался к животу, истекая спермой.       Йенс двигался поначалу осторожно и сдержанно, хотя хотелось взять Гаррета одним махом. Гросс слишком уважал право своего мальчика на нежный первый секс. Когда Хорсман застонал, Гросс едва не потерял голову. Всё происходило, словно в дивном сне, что для одного, что — для другого. Йенс начал двигаться активнее, и Гаррет призывно застонал громче, но тут же зубами впился в плечо Гросса. Это возбуждало. Просто нереально.       Глаза Гаррета слезились, и Йенс заметил это.       — В чём дело, малыш? Тебе больно?       — Н-нет… П-просто… Т-так… Приятн-но… — часто дыша, Хорсман откинул голову и закрыл глаза, сжав плечи любовника.       Гросс усмехнулся, продолжив целовать грудь, шею, плечи — и активно двигаться, надавливая на девственно чистую простату. Чем чаще, тем сильнее, чаще, энергичнее.       — Тц… Й-йенс… А-ах-х-х…       Гаррет бурно кончал себе на живот, ощущая, как приятно может быть с мужчиной. Особенно с тем, который тебя любит. Только и остаётся, что плакать и смеяться. Йенс отстранился, когда накачал узкую дырочку спермой, неровно дыша и ещё содрогаясь от оргазма. Они целовались, когда солнце уже садилось. В номере отеля неподалёку Гаррет вымывал песок, Йенс же — цедил виски.       — Это ничего не значит, — утверждал Хорсман, стоя перед зеркалом. — Я не гей.       — Я тоже, — пожал плечами Йенс. — Всё было абсолютно не по-гейски.