Миротворец

      Небольшое поместье рода Моргенштернов стояло особняком на маленьком холме на острове Сицилия. Там жила мать Люциана — Анри, и принимала в гости всех, включая друзей и знакомых Люциана. Люцерна попросила бабушку приютить Йенса и Гаррета на время. Анри была рада предоставить им кров и очаг, чтобы мужчины наладили отношения. Анри — фрейлина Лилит, поэтому была особой демократичной.       На завтрак она подала тосты с джемом, яичницу и апельсиновый сок.       — Ещё раз спасибо, госпожа Анри, за ваше гостеприимство, — произнёс Йенс Гросс, — что бы мы без вас делали.       Женщина хмыкнула, откинувшись на стуле.       — Гуляли бы, не зная, где пристроиться. Знаю, вопрос риторический, но ответ так и напрашивался, — улыбнулась она. — Расскажите о себе что ли, интересно, кого Люцерна решила благословить.       Гаррет подавился тостом.       — Благословить? — он запаниковал; боялся, конечно же, за свой растянутый анус.       — Спокойно, — поднял ладонь Йенс, — это образно.       Хорсман проглотил вставший в горле кусок и прокашлялся.       — Ну, я, как вы знаете, СБП-шник, защищаю вашего сына и главнокомандующего. Весь Ад как на ладони. Мои люди также присутствуют и здесь. Снайперы в основном. Люцифер не дремлет, жаждет крови и вынашивает всякие тупые планы. Выбрался из Ледяной пещеры на Девятом круге и теперь пытается вернуть власть.       — Хорошо, — кивнула Анри. — А вы что скажете, молодой человек? — она взглянула на Гаррета.       — Ну… Я попал в аварию, и один мальчишка решил сделать из меня демона, чтобы я его защищал. У меня бы всё получилось, если бы меня не арестовали за превышение скорости на автомагистрали. Я встретил Йенса, и в моей жизни отныне царит флёр полного пиздеца.       — Странно, я думала, вы пара, — Анри удивилась.       — Ну, мы… э-э-э…       — Вы совершенно правы, госпожа Анри, мы пара, — Йенс решил подразнить Гаррета и украдкой посмотрел на то, как тот давился уже апельсиновым соком.       — Вы здоровы? — поинтересовалась фрейлина Лилит. — Может, вам микстуру от кашля?       — Нет, спасибо, я в норме, — прочистил горло Гаррет и пнул Йенса под столом. — Зараза…       Йенс понял, что ничего хорошего из этой беседы не выйдет, а потому поднялся со стула, собрал пустые тарелки и стал их мыть. Анри и Гаррет молчали, поскольку неловко как-то. Здравствуйте, мы два не-гея, приютите нас, пожалуйста, мы не женаты, а медовый месяц захотели. Браво, овации. Надёжно как швейцарские часы. Покончив с посудой, Гросс увидел, что Анри ушла в сад, а Гаррет остался сидеть и смотреть на Йенса.       — Смотрю на тебя и думаю…       — О том, какой я классный любовник?       — Нет. Что ты превратил мою жизнь в гейскую мелодраму. Я должен покорять вершины, пить, курить, ширяться и получать адреналин любым способом.       — Ты можешь всё это делать, я тебя не держу, — хмыкнул Йенс. — Просто не пропадай надолго, сам понимаешь.       — Тебе некого будет трахать?       — Пока ты лежал подо мной, ты не жаловался, — иронично заметил Гросс. — Выбрось мусор из головы. Всё хорошо. Ты по-прежнему независимая личность, просто влюблённость твоя обращена ко мне. Признайся, я тебе нравлюсь.       — Ну… Временами, — признал Гаррет, краснея. — И это ничего не значит!!!       — Другого я от тебя не ожидал, — посмеялся Гросс и сел на стул. — Упёртый и независимый, хотя будь ты помягче с собой, я бы не разочаровался. Ты хорохоришься и постоянно себе что-то доказываешь. Зачем? Ты симпатичный, чувственный, слегка чувствительный. Ты как меланхолик с ядерной бомбой в руках.       Гаррет нахмурился и сконцентрировался на прихватке для горячего. Он взял её в руки и начал мять.       — Просто… ну… я не привык к такому. Обычно я прихожу, беру своё и ухожу, а тут я сам стал пассивом. Это, знаешь ли, сложно осознать. Смириться с этим.       — Пассив ты только в сексе, в остальное время ты волен вести себя так, как тебе захочется. На сексе со мной мир клином не сошёлся. Даже если бы мы поженились, я бы не стал тебя ограничивать. Просто поклянись, что я твой единственный, и иди на все четыре стороны.       — Ну, нет, — произнёс Гаррет, — так уже неинтересно. Раз уж ты сводишь меня с ума, я в долгу не останусь.       — Я свожу тебя с ума? — приблизился Йенс. — И давно?       — Можно без смущающих вопросов? — взбунтовался Хорсман; кончики ушей горели красным.       — Нельзя, — промурлыкал Гросс, — я буду смущать тебя ровно столько, сколько захочу. Буду спрашивать, приятно ли тебе, что ты чувствуешь, за что тебя лучше укусить, как бы почувственнее поцеловать…       Гаррет кинул в Йенса прихваткой и пошёл во двор остыть.       Йенс усмехнулся.