Исповедь

Разлагающийся, но с чистой совестью, Позволяющий жить с упоением горестью Иногда хоть голову свою ты поднимаешь вверх, Чтобы увидеть небо и звезды? ©

Пусто. Нет ничего, кроме звенящей белесой пустоты, которая обволакивает мир, нацепляя на него купол. Внутри этого купола тихо и мертво, как на кладбище. Леви столько лет сам был смертью, приносил её своим оружием, пачкал в чужой крови свои руки. А теперь смерть коснулась его, пришла с другой стороны и забрала тех, кто был единственным смыслом жизни. Кто был светом в этом непроглядном мраке. Всего миг - и Фарлана и Изабель нет. Чертов миг. Титан разрывает их на куски прямо перед глазами Леви, который что есть сил мчался на помощь к друзьям, но опоздал. Секунды не хватило.  Он должен был быть с ними, оберегать их, как всегда делал на протяжении всех этих лет. Но вместо этого Леви поверил, что друзья смогут сами за себя постоять. И ошибся. *** Несколько месяцев назад в их подземелье спустились разведчики, поймали всех троих как воров и под предлогом сделки заставили вступить в ряды разведки - той самой, которую Леви когда-то презирал и откровенно не понимал. В глубине души ему, конечно же, хотелось снова на поверхность, хотелось иметь цель и дело, но теперь он сожалеет о принятом решении. Зачем только они согласились пойти за этим Эрвином Смитом, зачем? Долгожданная свобода принесла только лишь смерть. *** Леви глубоко вдыхает сырой, влажный воздух, и останавливает лошадь. Они вернулись в штаб. Леви первый спрыгивает вниз и хочет побыстрее скрыться в помещении, сменить насквозь промокшую одежду, но тут же понимает, что в казарме они жили втроем, а значит, там остались вещи Изабель и Фарлана. Эта мысль буквально приковывает к месту. Нет, если он сейчас зайдет туда, вспомнит их разговоры, их жизнь, их мысли о нормальном будущем...всё полетит к чертям, и Леви сорвется. Поэтому он разворачивается и бредет в противоположную от входа в штаб сторону. Ливень бушует над городом, земля под ногами превратилась в вязкую грязь, в которой тонет подошва сапог. Плевать. Эрвин Смит слезает с лошади и раздает первые указания для выживших. Самое главное сейчас позаботиться о раненых и накормить лошадей. Смит осматривается, все ли на месте. Вроде все, только Леви не видно. То ли его незаметно из-за небольшого роста, то ли он куда-то ушел. - Не видел Леви? - спрашивает Эрвин у одного из товарищей. - Он пошел куда-то. В штаб точно не входил. - Проследи за моим конем, - Смит оставляет лошадь на попечение солдата. Благодаря грязи, он почти сразу замечает отходящие от здания следы. Эрвин идет по ним и издали замечает силуэт парня. - Леви, - зовет он, подходя ближе. Леви отходит всего метров на сто и останавливается на пригорке возле огромного дуба, который, впрочем, совершенно не спасает от дождя. Территория штаба не такая уж огромная, чтобы можно было затеряться. И пусть из-за стены ливня ничего не видать, но следы на земле выдают его с потрохами. Леви не поворачивается на голос. Ему всё равно. Он уже заранее знает, что Смит будет говорить. А хочется, чтобы он просто взял и провалился под землю ко всем чертям.  Нет, лучше сам Леви. Ведь именно ненависть к себе сейчас раздирает грудную клетку. - Тебе надо вернуться в штаб, - Эрвин ровняется с ним и встает рядом. По его лицу и одежде течет кровь. Смит выдерживает паузу, прежде чем перейти к другой части разговора. - Послушай, мне очень жаль, что погибли твои друзья. Если бы можно было знать заранее, что так повернется, я бы сам дал приказ им остаться в штабе. - Каждому это говоришь? - выдавливает Леви сквозь зубы, даже не глядя на Эрвина. Он сейчас подумает, что Леви злится на него, ненавидит его и по-прежнему желает прикончить, как час назад. Только этого нет. Есть только всепожирающая ненависть к себе самому, и ее девать некуда, некому. Леви чуть сгибается, ему физически больно от творящегося в душе. - Нет, обычно мы просто приносим нашивки или части тел, чтобы родные могли проститься. В смерти твоих друзей есть моя вина, - говорит Эрвин, даже не глядя на Леви. Он имеет право злиться, и любые эмоции сейчас дают возможность хоть немного справиться с болью. - И какая же она, твоя вина? - Леви спрашивает это уже тихо - голос его тонет в шумном яростном ливне. Разумного ответа Леви не ожидает. Просто потому что то, что Эрвин сейчас скажет, в любом случае будет ложью. - Я знал все замыслы Лобова, но не изменил ход событий. Не захотел, - Эрвин поворачивается к Леви. - Можешь винить меня, если так будет легче. - Ну что же. Когда-нибудь ты расплатишься за это, Эрвин Смит. Как и за всех, кого отправил в могилу, - Леви бросает ему в лицо, а затем резко поворачивается и идет к замку. Так не легче, Смит. Никак не легче. Ничего не легче. *** Жизнь не налаживается. Время ни черта не лечит. Леви часами вспоминает о жизни в подземном городе. Голодной, тяжелой, но наполненной тем уникальным теплом, которое могут давать только люди. Здесь, даже среди прочных стен штаба разведки и сотен солдат, ничего подобного нет. Леви иногда порывается сбежать обратно, но там, под землей, каждая улица, каждый чертов камень будут напоминать о друзьях. В штабе можно пытаться отвлекаться на работу. Спустя полгода Леви начинает мучить ужасная бессонница. Он ворочается, проваливается в состояние дрёма, а потом вскакивает в холодном поту, словно ему снился кошмар. Только вот снов нет. Ничего нет. Постоянное одиночество начинает сводить с ума, как это было шесть лет назад, когда он только ушел от Кенни и еще не встретил Фарлана.  Всё чаще Леви остается сидеть ночью в столовой и одну за другой выпивать чашки с чаем, только чтобы не разглядывать потолок в своей комнате. Бессонные ночи не редкость и для Эрвина. Очень часто он засиживается до самого утра с документами или строит планы очередных вылазок, продумывает строй. Смит полностью уходит в работу и не замечает, как пролетают часы. Эта ночь особенно сложная. Сегодня необходимо доделать отчет, но командир устал после многочасовой тренировки. Иногда он сам тренирует новобранцев, рассказывает о том, что пережил на поле боя. Пожалуй, из всех солдат, кроме него, такой же мастер-класс мог показать только Леви, но это было бы довольно бессмысленно для учеников. Его лёгкости, его движениям только и учиться, да и не каждый сможет вообще повторить маневры и скорость Леви.  Смит отвлекается от мыслей и зевает. Как ни странно, сегодня особо сильно хочется спать. Командир мотает головой, пытаясь прогнать зевоту и встает из-за стола. Стоит выпить чая, думает Смит и направляется в сторону столовой. Помещение еще издали встречает ярким светом. Кто же этот не спящий? Неужели настолько не хватает пайка, что удумал подкрепиться посреди ночи. Смит уже думает устроить трепку наглецу, как замирает в дверях. На лавке, вооружившись кружкой с чаем, сидит Леви. Наверное, бойцу просто не спится. - Бессонница одолела? - спрашивает Смит с порога. Вымотанные за день солдаты обычно дрыхнут как младенцы, и покой Леви за всё время его бессонных ночей в столовой еще ни разу не нарушали. Тем более командир, который вообще должен падать от усталости, лишь ступив на порог комнаты - Леви знает, что Эрвин работает на убой. - Просто решил выпить чаю, - спустя некоторое время отвечает Леви. Он надеется, что Эрвин возьмет то, зачем пришел, и не станет доканывать его вопросами. Ночь не то время, чтобы говорить о работе или быте. А последний раз не по рабочим вопросам они говорили в тот роковой день, когда погибли Изабель и Фарлан. - И часто ты так поздно чай пьешь, - Эрвин кидает себе в стакан заварки и заливает кипятком. - Какая разница, Эрвин, - Леви говорит равнодушно, подперев голову кулаком и наблюдая за его движениями. - Ты чего припер...пришел? - Тоже решил чай попить, - говорит Смит, отодвигая стул, и садится напротив Леви. - Я, пожалуй, составлю тебе компанию. - А работать сможешь потом, после такого ночного чаепития? - хмыкает Леви. Эрвин не кажется ему опасным или негативным, но как с ним общаться - Леви не знает. Да что там, он вообще этого не умеет, ни с кем. Поэтому чувствует себя крайне глупо и неуверенно в такие моменты. - А ты? Не похоже, что ты много спишь, - Эрвин смотрит пристально, как будто изучает своего подчиненного. Леви нужен ему для работы, но с ним что-то не так, и это "что-то" может стать большой проблемой. Из всего отряда Леви самый замкнутый, самый непонятный и не считываемый, хотя Смит отлично разбирается в людях. Эрвин уже не раз слышал, что парень ни с кем не общается. - Правда что ли? - Леви мимолетно касается синяков под глазами, которые уже напоминают провалы. Несколько месяцев в таком состоянии не прошли даром - несмотря на тренировки, Леви осунулся и похудел, да и вообще выглядит нездорово. - Да. Тебя уже люди пугаются. Тебе надо отдохнуть. Пару дней отлежаться, выспаться. Дам распоряжение, чтобы тебе комнату выделили - выспись, приведи себя в порядок и начни уже нормально питаться, - Эрвин слегка дует на чай и делает первый глоток. Ему немного жаль Леви. Смит чувствует ответственность, ведь он сам притащил его сюда. - Я не могу спать, - Леви пожимает плечами. - А если попробую воспользоваться лекарствами или чем посильнее, это тебе явно не понравится. Поэтому, - Леви крутит кистью с чашкой, глядя, как оставшаяся на дне жидкость бьется о края, - я тут сижу. - Я могу предложить тебе или немного запасов алкоголя или обратиться к Ханджи - она точно найдет какое-нибудь средство. Ты мне нужен в форме и в полном здравии через две недели, - командир почти допивает чай, откидываясь на спинку стула. - А что будет? - Леви спрашивает с легким воодушевлением. Он уже задолбался сутками торчать в пыльном замке. И - стоит признать - соскучился по тому небу, что за пределами стен. - Нам предстоит вылазка за стены. У меня к тебе будет особое задание, но подробности сообщу позже, ближе к делу, - Смит поднимается из-за стола, относит кружку в мойку и ополаскивает водой. - Где там твой алкоголь, - Леви поднимается вслед за ним и останавливается в метре от Эрвина, глядя на его спину.  Он не пил ничего крепче пива очень давно. Еще с тех времен, когда они жили с Фарланом вдвоем. При Изабель не хотелось - всё-таки она была младшей сестрой. - И, надеюсь, ты не какое-нибудь дерьмовое пиво предложишь. - Всё хранится в моем кабинете. У меня нет пива. Есть крепкие настойки, хороший коньяк и качественный крепкий виски из лучших запасов Сины. Этого должно хватить или тебе подавай все существующие запасы? - Эрвин ведет Леви за собой в глубину замка, где находится его кабинет командира. - Если это крепкое, я это пью, Эрвин, - шипит Леви ему в спину. Заткнись ты уже, думает он про себя. Только алкоголь и заставляет следовать за этим занудой по коридорам. - Буду то, что тебе не жалко для такого, как я. - Чем ты отличаешься от других, что я должен тебя выделять? - спрашивает командир, открывая дверь своего кабинета и пропуская Леви вперед. - Полагаю, это бухло ты хранишь для встреч со всякими важными павлинами, а не для обычных расхожих солдатиков, - Леви пожимает плечами и проходит внутрь. Он тут же плюхается на диван, закинув ногу на ногу. - Эти "всякие важные павлины", как ты их называешь, сюда носа не показывают. Алкоголь собирался годами мной и моим предшественником. Чаще всего просто кто-то дарит. - Вот как, - Леви удивленно поднимает бровь. Он был уверен, что Смит частенько устраивает все эти дерьмовые торжественные приемы для таких же важных персон, как и он сам. Наверняка врет, что не бывает такого. Эрвин открывает шкаф, в котором хранится весь запас спиртного, и вытаскивает несколько бутылок. - С чего начнешь? - командир поворачивается к Леви. - Виски, - Леви облизывает губы и тянет руку. - И побольше плесни. Эрвин наполняет один стакан почти наполовину, а во второй наливает лишь немного. Тот, где больше, протягивает Леви. - И часто раньше ты пил? - спрашивает Смит, чуть пригубив виски. Леви махом выпивает весь стакан. Он не знает, что так никто не пьет виски. Он никогда не был в приличных местах, где не заливают в себя алкоголь, словно воду. Как мог и делал Кенни и как привык делать и Леви. От почти позабытого, но приятного вкуса тут же щиплет горло, а затем желанная теплота разливается по телу, мягко обволакивая каждый сустав. - Часто, - он протягивает стакан Эрвину, махнув, мол, подлей. - Но в подземелье сплошное мерзкое пойло. - Ты всю жизнь прожил в подземелье? - Нет, - одно слово, одно отрицание, а мысли о той жизни, что была так давно, заставляют вздрогнуть.  Нет, Эрвин. К сожалению, нет. В подземном городе было гораздо спокойнее, чем с Кенни. Леви тяжело сглатывает и выпивает еще, откинув голову назад. - Что же заставило туда спуститься? - спрашивает Смит, краем глаза наблюдая за парнем. - Сбежал, - Леви хмыкает, разглядывая жидкость на дне стакана. Алкоголь совершенно не ударил в голову, но хочется курить. Леви облизывает губы и чуть прикусывает нижнюю. - Интересно, какой же нужен повод, чтобы убежать в ад? - Эрвин наливает еще выпивки и себе и Леви. - Я не сбежал в ад, Эрвин. Я сбежал из ада, - третий бокал идет хорошо, прямо как надо. Леви расслабляется и чуть опускается по спинке дивана. - Сблизился ли с кем-нибудь из сослуживцев здесь? - Если ты не заметил, Смит, меня трудно назвать коммуникабельным. - Тебе надо постараться наладить контакты, вылазки всегда означают собранность, сгруппированность. А про ад...каждый в своей жизни пережил тяжелые времена. У каждого свой, - Смит пьет медленными глотками, смакуя виски - не то, что Леви. - Не говори о том, чего не знаешь, - резко, грубо прерывает его Леви, со звоном опуская стакан на стол. Агрессия усилена из-за алкоголя. - Ты-то небось из добропорядочной, богатенькой семейки, да? - Ты определяешь это по положению? - Эрвин чуть усмехается. - Может, поделишься своей историей? - Положение определяет тебя. Вот и всё, - Леви пожимает плечами, чуть успокаиваясь. - Что ты хочешь услышать, Эрвин? - Леви откидывает голову назад и упирается взглядом в потолок. - Положение в наше время ничего не определяет, - Эрвин вольготно располагается, откинувшись на спинку дивана. - За стенами так точно. Касамое тебя: хочу узнать, кто ты, чего стоишь, где родился и кто родители. Буду честен с тобой, Леви: у меня большие планы на тебя, и я хочу знать, насколько они оправданы. При словах о родителях, лицо Леви перекашивается. Он бы смог это проконтролировать, не будь уже немного пьяным, а значит и с заторможенной реакцией.  - Я их не помню, - врёт Леви. Эмоции выдают его с потрохами. Если бы Леви действительно не помнил, то данный вопрос не принес бы такой дискомфорт. Даже если Эрвин и замечает нездоровую реакцию, он никак её не комментирует. Скорее всего, ему просто плевать. - Откроем еще бутылку? - Открывай, командир, - Леви прикрывает глаза и протягивает бокал. Он чувствует себя странно спокойно, расслабленно и не понимает в чем дело: в алкоголе или присутствии Эрвина. Леви чувствует к командиру не только уважение, но и доверие. Хотя тот и сказал практически прямым текстом, что собирается использовать Леви, последний не особо и возражает. В конце концов, так было всегда, и орудием в чужих руках Леви отлично умеет быть. Пусть так, чем совсем одному. Хотя это совсем не то, что заполнит его и сделает мир лучше. Эрвин открывает ещё одну бутылку виски. Ему совершенно не жаль своих запасов, хотя первая бутылка была подарена королём при получении звания командора. - А что насчет остальных вопросов? Леви теперь не спешит пить, растягивает удовольствие. Ему не хочется сбежать, даже от пристального взгляда Смита. Просто потому что от него не чувствуется враждебности. Только интерес и какое-то странное ответное уважение. Впрочем, если Леви что-то расскажет о своем прошлом, это уважение наверняка пропадет, и Эрвин вряд ли захочет с ним разговаривать вообще. Забавно. - Я делал плохие вещи, Эрвин. - Многие из нас делают плохие вещи. Все зависит от того, осознаем ли мы их, понимаем ли их неправильность. Я тоже делаю плохие вещи. Но я не считаю их неправильными - только необходимыми, за это многие проклинают меня, - голос Эрвина спокойный, монотонный. На какой-то момент он отрывает взгляд от своего бойца и смотрит куда-то вдаль. - Каждый день я подготавливаю солдат, чтобы потом кинуть в лапы смерти. Каждый раз я смотрю на них и думаю: кто же вернется со следующей вылазки, а кто нет? Мои руки уже давно по локоть в крови. Но я не считаю это неправильным, это мой выбор и мой долг - нести это бремя. Что делал ты? - Они сами выбирают свой путь, Эрвин. И у них есть на то причины. Ты просто направляешь их. Глупо винить тебя за это. Все тут, в разведке, хотят одного, - пользуясь моментом, пока Эрвин отвернулся, Леви спокойно смотрит на него, пытаясь понять, что он чувствует, да и правду ли вообще говорит. - А я...я давно утонул в крови, которую пролил. - Неужели, ты думаешь, что по собственной воле? Кого-то заставляют родители, ради славы или своих целей. Кто-то просто не прошел по оценкам в полицию. Ты ещё не видел новичков в бою, как они орут, как бегут с поля боя, как умоляют свернуть с пути, - лицо Эрвина немного искажается от собственной боли, - а ты заставляешь их идти вперед. Потому что права отступать нет. А была ли у тебя необходимость проливать эту кровь? - Лучше сдохнуть в пасти титана, чем всю жизнь проторчать с ебанутыми родственничками, - равнодушно говорит Леви. - Замечу, что у тебя славно получается заставлять следовать за собой. Не каждый умеет, - кажется, это первая положительная оценка, которую Леви произнес вслух. - Нет. Не было. Эрвин удивляется неожиданной похвале. Очень странно слышать её от такого мрачного и вечно всем недовольного человека, как Леви. Может, просто алкоголь развязал язык. - Всё, что до разведки, всегда остается до неё. Ты это поймешь после двух-трех вылазок. Когда перестает волновать прошлое, существовать будут только стены и то, что за ними. Значимой становится лишь свобода. Не зря знак нашего легиона зовут её крыльями. Леви верит словам Эрвина. Ему хватило одной вылазки, чтобы навсегда изменить свой взгляд на мир. Свобода оказалась реальнее, чем он думал. И слишком притягательной - полной противоположностью того, как он жил раньше. - Но если тебе всё ещё тяжело из-за памяти, ты всегда можешь рассказать мне о своем прошлом. Я выслушаю тебя и постараюсь понять. Так станет легче, - продолжает Эрвин. - Зачем тебе мои демоны, Смит? Цель? - Леви наклоняется к нему, всматриваясь в лицо. - Я тебе никто, так какое удовольствие копаться в чужом дерьме?  - Хочу понять, что ты за птица, - Смит не отводит взгляда, позволяя смотреть в свои глаза. - Нам еще много придется сотрудничать вместе. Леви отпивает виски, и эта порция оказывается лишней. В голову ударяет, разум затуманивается, от дурмана и тепла хочется улыбаться и просто лежать, смакуя это состояние. Но внешне Леви не меняется - едва ли Эрвин поймет, что тот напился. - Птица в клетке, - тихо говорит он. - Птичку поймали, но она сбежала. - Кто же запирал клетку? Леви теряется на этом вопросе, а едва не слетевшее с языка имя заставляет нервно поправить волосы и пару раз глубоко вдохнуть. Леви не знает, что на это ответить. Он и так уже многое сказал, а это... не слишком личное, но чересчур болезненное даже в мыслях. А озвучить их - значит признать, что это было правдой. Значит показать Смиту, что он когда-то был слаб и беспомощен. Леви ненавидит слабость и ненавидит себя прошлого. Вместо ответа он махом допивает стакан и инстинктивно хватается за левый бок, нервозно потирая шрам сквозь кофту. - Болит что-то? - Смит следит за рукой Леви. - Может, тебе не стоило пить? Если бы Смит не сказал, Леви и не обратил бы внимание, что трогает шрам. Он резко отдергивает руку и отрицательно мотает головой. - Я в этом бывалый, Эрвин, можешь не волноваться. Не вырублюсь и ковер твой не заблюю, - Леви мрачно усмехается. - Лучше бы вырубился, - усмешка, но добрая. - Тогда еще налить? - Надоело слушать мою болтовню? Я предупреждал, - Леви резко мрачнеет и отворачивается, эта фраза задевает его. Действительно, ни к чему было говорить все это. Никому не важно. - Оставь для себя. - Две бутылки выпито, а ты почти трезв, - Эрвин касается плеча Леви и разворачивает к себе. - Есть что-то еще, что я должен знать о тебе? - Я и с третьей останусь, - Леви скидывает его руку - получается вяло, но прикосновение было неприятным. Сколько лет прошло, но он по-прежнему не выносит этих ненужных физических контактов. Леви не хочет обижать Смита, поэтому оставляет извечное "не трогай меня" при себе. Эрвин не дурак - поймет с одного этого жеста. - Такого нет, Смит. - Можешь и у меня что-нибудь спросить, чтобы было честно. - Спрошу. Почему ты пошел в разведку? Почему рискуешь своей жизнью? Разве тебе не сиделось спокойно дома, не хотелось возвращаться с безопасной работы к жене и деткам, нет? - Мой отец был учителем, а мать кухаркой у каких-то господ. Отец был очень умным, читал много книг и часто рассказывал мне о том, что за стенами. Мне было двенадцать, когда он ушел на работу и не вернулся - его так и не нашли. Я пошел в кадеты, по оценкам должен был поступить в полицию, но за два дня до распределения из дома пришли новости, что мою мать насмерть задавила лошадь. Я остался один и сделал этот выбор. Я каждый раз рискую, осознавая, что мне нечего терять. У моих родителей была самая безобидная работа, но их нет. Так зачем заводить семью, если знаешь, что в один момент они переживут то, что еле смог пережить ты. Единственное, что у меня есть, это свобода за стенами и мечта. - Какая мечта? - прямо спрашивает Леви. Что же, он не удивлен - счастливых и довольных жизнью людей с полноценными семьями и благосклонной судьбой в разведке нет - это стало понятно еще за первую неделю пребывания в ее рядах.  А вот чужая мечта... привлекает, Леви словно спектакль смотрит, участником которого ему не стать никогда. Потому что своей собственной у Леви нет после смерти Фарлана и Изабель. Он погиб с ними тогда. А мёртвые не мечтают. - Отец рассказывал мне о море, о его бесконечных просторах и прозрачной воде. Он говорил, что море волшебно. Отец всегда хотел побывать там. Когда он исчез, море стало моей мечтой. Я хочу увидеть, какое оно. Помимо этого у отца была своя теория о мире и о происхождении гигантов. Полагаю, именно это стало причиной его похищения. Он знал слишком многое, а правительство запрещает выходить за грани дозволенного. Я хочу доказать всему человечеству, что это не так. Я хочу вернуть отцу светлую память. Леви внимательно наблюдает за тем, с каким энтузиазмом и запалом Эрвин рассказывает о мечте. Вот в чем его сила, вот почему он делает всё это. Навязчивая идея, паранойя, зависимость. Леви знакомы эти черты - так же Кенни жаждал власти и насилия. Мечта Эрвина Смита не настолько жестока, но Леви отлично знает, что ради её достижения командир готов на всё. И смело пойдет по головам. Леви больше некуда идти и нечего делать, поэтому он смело признает себя одним из винтиков в этой машине, мчащейся прямо на смерть за чужие идеалы. - Ну а ты, Леви, мечтал о чем-нибудь? - Разве что о смерти. - Тогда ты по адресу. Нас все равно все зовут самоубийцами. Леви отрицательно мотает головой. - Я больше не хочу умереть, Эрвин, тем более в пасти этих гигантских ублюдков. Алкоголь больше не действует, Леви ставит пустой стакан на стол и поднимается. Ему вполне хватило этого разговора, чтобы понять Эрвина, как и командиру - его. Теперь оба знают, что ожидать друг от друга, и это значительно упрощает сотрудничество. - Может, я буду полезен тебе в осуществлении твоей мечты. Но у меня есть свои мотивы, Эрвин, поэтому не пытайся использовать меня больше нужного. Спокойной ночи, командир. - Отдыхай, Леви, - усмехается Эрвин Смит ему в ответ. *** Подготовка к новому походу идет полным ходом - Эрвин сутками разрабатывает планы, пробует разные схемы построения. Нужно по мере возможностей снизить потери. Командир уверен, что с помощью Леви будет получаться эффектнее бороться с титанами и продвигаться как можно дальше в свободный мир. В этот раз снова на новую местность, разведать неизвестные территории. За три дня до экспедиции Смит вызывает Леви к себе в кабинет. - У меня есть к тебе особое задание, - Эрвин откладывает со стола бумаги и, сплетя пальцы, смотрит на подчиненного. Леви только удивленно вскидывает бровь. Конечно, он заметил, что Эрвин относится к нему не так, как к другим солдатам. Но оно и очевидно - Леви на порядок лучше их в убийстве титанов. Поэтому ничего странного не случится, даже если Смит сейчас отправит его одного за стены. - Я планирую изменить строй отряда и отправиться в другую, еще неизведанную сторону. Я хочу поставить тебя во главе одной из групп. Ты будешь командовать отрядом из четырех человек, вести их в западной части колонны. Использование ракетницы ты знаешь. Завтра будет полный инструктаж, узнаешь маршрут. Леви относится скептически к этой работе в команде, на которую его так агитирует Эрвин. Он гораздо лучше справляется один. Да, за несколько лет он привык сражаться плечом к плечу с Фарланом, а потом и с Изабель, но борьба с титанами - совсем не то, что с уличными отморозками. Здесь на счету каждая секунда. Если ты слаб и медлителен - ты труп. Леви боязно нести ответственность за чужие жизни. Тем более все солдаты разведки слабее него.  Новоиспеченные подчиненные не высказывают возражений против своего мрачного и молчаливого командира. Видимо, они настолько доверяют Эрвину, что готовы беспрекословно выполнять приказы любого, кого он поставит на место главного.  Но Леви слишком долго думает - это не его конек, он боец, а не стратег, он умеет сражаться, но не умеет отдавать приказы и просчитывать действия. Почему Эрвин поставил его у командования? На что он рассчитывал? Леви пытается расправиться с гигантами, напавшими на его отряд, сам, но не рассчитывает силы. "Этого ты хотел?" - проносится в голове у Леви, когда он остается один, посреди изодранных трупов своих товарищей, чудом уцелевший, с огромной дырой на левом плече - гигант цапнул его зубами и вырвал кусок мяса.  Видимо, каждый раз всё будет заканчиваться так, думает Леви, оставляя позади себя окровавленное поле и несясь что есть сил к спасительным стенам, кое-как держась за поводья лошади одной рукой. - Зачем? Зачем ты это сделал? - кричит он, хватая Эрвина уцелевшей рукой за нагрудный ремень, как только они оказываются на конюшне. - Я хочу, чтобы ты научился сражаться не один, а в команде, - спокойно говорит Эрвин, смотря на своего бойца сверху вниз. Он только поставил свою лошадь в стойло и собирался отправиться в штаб. Но разговора с Леви определенно не избежать. Леви мотает головой из стороны в сторону. - Они все погибли... Снова, все погибли. Потому что ты выбрал не того человека. Ты знал, что так будет, ты знал, что я не справлюсь и хотел этих смертей, не правда ли? Ты чертов ублюдок, Смит. - Я хочу, чтобы ты стал действительно сильным и мог вынести всё, что угодно, Леви. Да, ты сильнее всех тех, кто окружает тебя, и поэтому именно ты должен вести людей за собой, даже прекрасно понимая, что они погибнут. В этом смысл разведки. Мы жертвуем меньшим ради большего. Для других солдат это такой же урок, как и для тебя. Невозможно стать сильнее, сидя здесь, в стенах замка, сражаясь в одиночку с деревянными макетами. Леви, ты должен понять, что то, что произошло сегодня, было не напрасно, - голубые глаза командира пристально смотрят в серую сталь. Он спокоен, хотя эти эмоции Леви вызывают у него довольно смешанные чувства. Нет, ему не жаль ни того, что брюнету пришлось это пережить, ни тех, кто сегодня погиб. - Я и так сильный, Смит. Сильнее вас всех! Но я не командный игрок. Я не могу вести других, как можешь ты. Не заставляй меня тонуть в чужой крови и в твоей работе. Не заставляй, - Леви отпускает его и делает шаг назад, прижимая ладонь к ране. - Почему тебе недостаточно того, что я могу легко крошить этих гигантских ублюдков? Чего ты хочешь? Чего?! - Твоя сила является одновременно и твоей слабостью. Ты полагаешься только на себя, но в мире нас много, и пока ты будешь отстранен, всё это не имеет смысла. Стоит выйти за стену одному, ты не продержишься и дня без команды. Я хочу, чтобы ты научился действовать сообща и помогать другим, а не упиваться собственным эгоизмом. Мне нужен боец сильный не только физически, но и морально. Здесь нет места одиночкам, Леви. Если понадобится, ты отправишь людей в бой, как это я делаю. И в тебе не должно быть и капли страха перед смертью своей или других, - Смит с беспокойством смотрит на кровавое пятно, всё больше расползающееся по форменной куртке. - Надо обработать рану. - Мне никто не нужен, Смит, - тяжело дыша говорит Леви, игнорируя слова про рану. - Я побывал в ебанном пиздеце, а ты пугаешь меня вылазками за стену? И как, по-твоему, я научусь работать в команде, если все гибнут?! - Ты до сих пор не можешь пережить гибель своих друзей, Леви, и это уничтожает тебя по крупицам. Фраза настораживает Леви. Она очень точно описывает его состояние, его желание исчезнуть. Ему стоило такого труда начать жить после побега от Кенни, но со смертью друзей он снова провалился в глубокую черную пропасть. И слишком часто стал думать о том, чтобы исчезнуть в той темноте навсегда. Он умер, снова и до сих пор не смог возродиться. Незачем. Не для кого. Эрвин видит это? Видит желание смерти в глазах своего подчиненного? Видит пустоту в его душе? Зачем тогда заставляет переживать это снова, чтобы Леви привык и смирился с таким исходом дел? Видимо, да. - Если тебе нужен стимул для жизни, найди его хотя бы в том, что наши труды не впустую - однажды мы уничтожим этих тварей. Исчезнут стены, не будет никаких преград. Ты видел, какой простор за стеной, ты сможешь убежать куда угодно от того, что было, от того, что окружает тебя сейчас. Если тебе сложно сражаться со своими страхами и сомнениями одному, положись на команду. И иди со мной рядом, - Смит ожидает реакции. Ему нужен Леви, нужна его сила и способности. И командир ни в коем случае не даст ему сгинуть в пучине собственного отчаяния. Леви понимает эту необходимость. Уроки Эрвина сравнимы по жестокости с уроками Кенни. И гораздо масштабнее. Мир жесток и враждебен, даже там, где, казалось, есть лишь благие намерения. Леви чувствует себя проигравшим. - Мне надо заштопать руку. Полагаю, ты будешь спать без кошмаров, Эрвин Смит. *** Снег валил как проклятый с самого утра. Леви рад бы был остаться возле тёплого камина и весь день убираться - слишком уж он любил наводить порядок. Но, увы, сегодня ему требуется съездить в соседний район по поручению Эрвина. Он заканчивает дела уже ближе к вечеру, когда сумерки только-только начинают укрывать белоснежный город. Путь до колесницы идет через площадь. Леви продрог и мечтает лишь о теплой воде. От холода сводит зубы. Люди, заполонившие всю площадь в преддверии Новогодних праздников, толкаются, мешаются - быстро обойти эту толпу просто невозможно.  В какой-то момент Леви приподнимается на цыпочки, чтобы хотя бы одним глазом увидеть обходной путь, где меньше всего народа. Как вдруг взгляд его натыкается на фигуру в шляпе и черном пальто. Леви замирает, впиваясь взглядом в эту слишком знакомую - или ему только кажется? - спину. Человек стоит возле какой-то палатки, не двигаясь, поэтому стопроцентной уверенности в том, что это Он - нет. Леви резко опускается обратно на стопы, но тут кто-то пихает его сбоку, парень непроизвольно делает несколько шагов в сторону, и угол обзора меняется. Леви теперь видит его профиль - человека, который когда-то убил его.  - Н..нет, - Леви пятится назад, не думая уже ни о чем и не видя ничего, моля высшие силы о том, чтобы Кенни Жнец не повернулся в его сторону. Реальность вышибает из-под ног. Леви не слышит больше гомона толпы, только какие-то неразборчивые отголоски. Он настолько в шоке, что даже не реагирует на касания и толчки мимо идущих людей. У Леви дрожат руки, когда он натягивает капюшон на голову, продолжая пятиться назад, ко входу в переулок. Нужно спрятаться, нужно обойти. Кенни - это смерть. Этот страх сравним разве что со страхом от вида титана в первый раз. Впрочем, лучше десяток этих тварей, чем один Кенни. Леви опирается о стену рукой, а потом прижимается лбом, тяжело и сбивчиво дыша. Это настоящая паническая атака, и он не может контролировать себя.  Он не забыл учителя, но не был готов к такой неожиданной встрече. Шальные мысли бродят в голове Леви. Совсем не такие, какие могли... какие должны были бы быть. Ему вдруг становится жутко интересно, что будет, если он выйдет из своего укрытия и просто подойдет к Кенни. Коснется плеча, ловко увернется от возможного удара, а после тихо поздоровается. Кенни же считает его мертвым. Удивится ли он? Прикончит коротышку на месте? Или простит и снова заберет к себе? Есть ли маленькая вероятность того, что он будет рад где-то в глубине своей чертовой души, что его Леви выжил? Нет. Лучший ученик слишком хорошо знает учителя. Скорее всего ему бы уготовили по возвращению отменные пытки, а потом точно пристрелили бы и выкинули на улицу, как предавшую шлюху. Реальность возвращается слишком вяло, медленно, как тянется липкий густой мед. Крупные хлопья снега залетают в переулок и тают на черном пальто Леви. Он зажмуривает глаза и вспоминает разведку, своих товарищей и мертвых друзей - память о них дает ему силы сейчас. Они бы не хотели, чтобы он сдался здесь, в каком-то грязном и тесном закоулке, похожим на тот, где однажды он почти умер. Леви повыше натягивает воротник пальто и, спрятав руки в карманы, быстрым шагом идет к повозке. Ему пора возвращаться в штаб. *** День в самом разгаре, закончилась очередная тренировка. Люди копошатся в штабе, бегают кто куда. Совсем недавно прибыл посыльный. Он привез новые вести, кому-то письма, а еще и документацию из правительства. По привычке посыльный особо не хранит тайну правительственных поручений и новостей. Самые свежие известия разносятся по штабу со скоростью света. Вот уже спокойно не пройти и Леви. Солдаты не сводят с него глаз, а некоторые чуть улыбаются, даже при виде как всегда мрачного соратника. Больше всех отличается ученая. Она налетает на Леви и сжимает его в объятьях, словно пушинку. - Поздравляю! - восклицает Ханджи, выпуская из рук брыкающегося брюнета. - Это потрясающая новость! Ты стал капралом. Это же так здорово, - она спохватывается, приложив ладонь ко лбу. - Ой, ты же еще не знаешь, - ученая нелепо смеется. - Тебя командир звал. Наверное, хочет эту новость и сообщить, - подмигивает ученая. - Поздравляю еще раз, ты заслужил это, - с лучезарной улыбкой ученая упархивает в неизвестном направлении. Леви бы покрутил пальцем у виска, если бы не было этих косых взглядов со стороны, которые были прямым доказательством того, что Зоэ не шутит. Каким таким боком вообще, думает Леви, поднимаясь к Эрвину. Внезапно не очень радужная мысль посещает голову Леви. Он пытается её выкинуть, не желая портить самому себе представление об Эрвине, но слишком много фактов только укрепляют новоиспеченную теорию. - Вот ты значит как решил! - с порога говорит Леви, вносясь черным вихрем в кабинет командира. - Решил, что за это повышение я теперь что угодно сделаю? Нашел себе отменную игрушку, да? Появление Леви оказывается слишком неожиданным, и Эрвин ощутимо вздрагивает от его крика. Да и то, с какой быстротой говорит Леви, не дает возможности разобрать даже половину текста. Одно видно, что Леви зол. - Что произошло? - Что? - Леви опешивает от такой реакции, а потом злится еще больше. - Ты чего это, дурачка надумал из себя строить? Или из меня, а? Мне не нужны такие твои подачки. Они не действуют, - чеканит Леви. Когда до Смита доходит смысл сказанного, он даже на мгновение улыбается. Если бы он действительно думал, что такое подействует, то уже давно бы, не дожидаясь приказа сверху, сделал Леви капралом и, по совместительству, официальным командиром одного из отрядов разведки. Эрвин достает из документов тот самый указ и кладет на край стола прямо перед Леви. - Ознакомься. Леви хмурится сначала от этой искренней улыбки Смита, а потом от протянутых бумаг. Он бегло читает текст и чувствует, как лицо постепенно заливается краской. Как бы так сделать, чтобы провалиться в чертов пол прямо в эту секунду. Леви медленно кладет документ обратно на стол, поджимает губы и разводит руки в стороны. - Я... понятия не имею, что теперь сказать, - зато честное признание. - Через два дня нам предстоит явиться в столицу на мероприятие, где тебя официально представят как нового капитана разведкорпуса, наравне с Ханджи Зоэ и Майком Захариусом. Поздравления примешь? После этих фраз Леви ошпаривает осознанием, словно кипятком. О нём давно говорят, как об очень сильном и умелом бойце, но теперь, как один из капитанов, он будет еще более известен. А значит, рано или поздно слухи дойдут и до Кенни. Разведка никогда не интересовала его, но если он до сих пор работает на военную полицию, он узнает о Леви в любом случае. И на миг единственным желанием становится откреститься от этого неожиданного повышения. Но где-то в глубине души Леви гордится своим достижением. А еще он прекрасно понимает: их встреча с Кенни неминуема. Точка так и не была поставлена и неважно, будет ли Леви дальше скрываться в рядах обычных солдат разведки или будет известным её бойцом - рано или поздно финальная битва с учителем нагрянет. - Ненавижу эти сборища, - хмуро говорит Леви. - Но если так надо, ладно. Я готов к новому званию. *** Леви справляется со званием капрала. Он отчетливо осознает всю ответственность, и становится чуть более мягок и сговорчив, хотя простые солдаты не замечают, но Эрвин и Зое - наиболее приближенные - прекрасно видят положительные изменения в Леви. Через пару лет ему удается собрать свой собственный отряд, который по силе и навыкам соответствует своему командиру. Они не заменяют Фарлана и Изабель, но всё же Леви может назвать этих людей друзьями, и их совместную работу действительно можно назвать командной, настолько гладко и слаженно все получается. Но время идет, и над Человечеством сгущаются тучи. Приходит враг куда как более страшный, нежели Кенни, но кошмары об учителе и прошлом десятилетней давности вдруг снова начинают мучить Леви. Он быстро понимает к чему это: к их скорой встрече. Жнец будто назло приходит к ученику во снах и хохочет над ним во всю глотку, твердит, что на самом деле ничего и не поменялось, и помойная крыса всегда ей останется, даже если вырезать на её теле крылья свободы. И Леви мысленно соглашается с Кенни, хотя он и не смел перечить учителю до самого последнего дня. У него всё ещё нет крыльев - таких, как у Эрвина Смита. Несмотря на вылазки, Леви по-прежнему чувствует спертый запах подземелий и глухих переулков прошлого где-то совсем рядом. Мечта Эрвина - чужая для Леви, хотя он и готов поддерживать командира до последнего. Леви хочет на свободу, но его всё ещё держит мысль о Кенни, родители, месть которым почему-то стерлась во времени, да и сейчас он не сможет просто прийти к ним и высказаться - он теперь сильнейший воин, а не "позор семьи". Представляя полную свободу от стен, Леви теряется. Он не хочет туда один, ему хватило одиночества. У его товарищей свои жизни, семьи и заботы. Им есть ради кого спасать чертов мир, а вот у Леви - нет. Скитаться по миру в поисках ничего он не готов. Но пока что война с титанами в самом разгаре, и Леви отгоняет от себя мысли о возможном - и бесконечно пустом для него - будущем. *** Леви внимательно смотрит на худощавого зеленоглазого мальчишку сквозь прутья решетки, и внутри что-то щелкает, заводится неизвестный механизм, который Леви уже не в состоянии остановить. Хранить жизнь Эрена Йегера - долг, который Леви обязан отдать человеку, что спас его от смерти давным-давно. И есть что-то еще, вызывающее опасный блеск в глазах, когда Леви смотрит на подростка напротив. В его возрасте он сам был уже мертв и постепенно исчезал среди грязи и жестокости мира. Этот знает, быть может, чуть меньше о боли, но его стойкость и энтузиазм поражают Леви и вызывают в нем неподдельный интерес. Если он не сломался, то как? - Я возьму ответственность за него, - неожиданно для самого себя говорит Леви. Он просто знает: никто, кроме него не справится с мальчишкой, как и тот в свою очередь не будет нормально подчиняться никому, кроме капрала. Дерзкий, упрямый, своевольный - Леви легко его считывает. Даже сейчас, в тюремных кандалах, не зная о своей судьбе и очевидно напуганный, он видится Леви совсем не таким. Леви видит гораздо дальше, глубже, и там настоящему Эрену некуда от него прятаться. На выходе из тюремной камеры Леви на секунду оборачивается и совсем не удивляется тому, что мальчишка смотрит ему вслед с какой-то обескураживающей надеждой и откровенным, даже пошлым, восхищением. - Завтра на суде мы должны показать, что Эрен Йегер не представляет опасности, - Эрвин отвлекает Леви от мыслей. - Что он всего лишь ребенок, а не угроза Человечества. - Сам-то веришь в это? - хмыкает Леви. - Нет, но нам не привыкать к опасности, а эти индюки из правительства попытаются устранить его при первом же подозрении. - Ты ругаешься, Смит? Поразительно. - Эрен - наш шанс на победу, Леви, - глаза Эрвина сужаются, и становятся отстраненными, ледяными. - Поручаю тебе ответственность на него завтра на суде. - Я и так поручился за него несколько минут назад. - Я о другом, Леви. Примени физическую силу. Тебе придется перед всем залом суда показать его слабость и полное подчинение нам, разведке. Чтобы его без вопросов передали нам в распоряжение. Леви резко останавливается на месте. Эрвин как ни в чем не бывало продолжает путь с прямой осанкой. - Эй, стой. Он же действительно еще ребенок. В голове вихрем проносятся воспоминания из детства, и Леви стискивает зубы от злости и бессилия, внезапно накативших на него. В то же время он прекрасно понимает, какой метод будет действенен, чтобы подчинить Эрена и сделать его идеальным оружием. Именно так Кенни сделал с ним самим. - Он монстр. Он сильнее нас всех вместе взятых, поэтому он должен нас бояться. А ещё он наше оружие. Твоя жалость неуместна, Леви, - Эрвин непреклонен, и Леви понимает: выбора у него нет. Чтобы справиться с монстром, надо стать монстром самому. Но что делать, если это - именно то, от чего Леви пытался убежать всю жизнь? Больше всего он боялся когда-либо повторить путь своего учителя. *** Как только ночь опускается на землю, и в казармах солдат и кабинетах руководителей затихают голоса, Леви возвращается в подземелье, в камеру к Эрену. - Почему ты не спишь? - Леви подносит руку с факелом к решетке, и теплый свет пламени выхватывает из темноты удивленное лицо Эрена. Мальчик не выглядит заспанным, только очень усталым и осунувшимся. - Капрал Леви...Сэр, я, - Эрен чуть нервно облизывает губы. - Не могу заснуть, слишком много всего произошло. - Логично, - Леви ставит факел в подставку на стене и присаживается на стул перед камерой, на котором утром сидел Эрвин. Он несколько минут молчит, глядя на мальчишку перед собой, которого завтра он должен будет приложить головой об пол. Эрен тоже молчит, хотя явно хочет спросить, зачем Леви пришел к нему ночью. И, как Леви и полагал, Эрен первым не выдерживает этого напряженного молчания. - Простите, сэр, от меня что-то требуется сейчас? - Нет, расслабься, - Леви выдерживает короткую паузу. - Расскажи о своих родителях. Просьба удивляет Эрена, и мальчишка приподнимает брови. Но, видимо, этот вопрос лучше тех вариантов, которые он уже успел себе придумать, поэтому Эрен послушно отвечает. - Мой отец - Гриша Йегер, врач. Я не знаю, где он сейчас, не видел его несколько лет. Он пропал после захвата стены Марии, не сказал ничего никому, просто исчез. А мама... - лицо парня перекашивает от боли и он судорожно вдыхает. - Её в тот день съели, - мальчишка замолкает. - Я знал твоего отца, - медленно проговаривает Леви. - Знали? - Эрен тут же меняется в лице, в глазах вспыхивает уже знакомая Леви надежда. - Может, вы... - Спокойно, - Леви поднимает ладонь вверх. - Я понятия не имею, где он. Я видел его десять лет назад последний раз, - капрал касается кончиками пальцев шрама от операции - сквозь военную форму его не нащупать, но Леви помнит ту боль так же отчетливо, как дышать. - Простите, я подумал, вдруг вы знаете, - Эрен опускает голову, и взлохмаченные волосы закрывают лицо. - Я надеюсь, он вернется в самый нужный момент. Он всегда так делал. - Да, появляться в нужный момент твой отец отлично умел, - Леви едва заметно усмехается. - Значит, твоя основная цель - уничтожить титанов. Это месть за твои потери? - Да, я хочу мести, потому что лишился семьи и дома из-за этих чертовых ублюдков, - парень резко поднимает лицо, на лбу проступает венка и капельки пота. - И я не хочу жить так, не хочу, чтобы...вы или кто-то другой жил так. В этих стенах все друг друга грызут, сильные безжалостно давят слабых и ничего не боятся, потому что бежать некуда. Если это не остановить, мы все погибнем. Даже не погибнем, а сгнием, как жалкие крысы. Леви чуть хмурится, слушая эту исповедь. Мальчишка еще ничего не знает о разочаровании, он полон самонадеянности и считает, что его желания решают всё. Леви почему-то злится на него, и в глубине души возникает мерзкое желание поломать эту уверенность. Впрочем, он увидит падение Эрена Йегера рано или поздно. Мир не щадит никого. - Месть не вернет твою мать. - Я прекрасно понимаю это, капрал. Но это не значит, что я должен простить или бездействовать, - парень пожимает плечами. - Больше всего я хочу, чтобы мои друзья смогли оказаться на свободе и увидеть море. - Друзья? - Да, Армин и Микаса. Они мои друзья детства. И последние близкие люди, кто остался. Я хочу сражаться и ради них тоже. Я не верну маму, может, и отца, и всех тех, кто погиб тогда из-за титанов, но мои друзья еще живы. И это придает мне сил. И то, что есть другие люди, которые считают так же, как и я. Кто тоже готов сражаться за свободу. Леви отворачивает лицо - он никогда не мог сдержать свои эмоции, вспоминая Фарлана и Изабель - и сейчас, если бы Эрен всмотрелся, он бы увидел откровенную боль в серых глазах. И бесконечное сожаление, ни на миг не покидающее сердце Леви. - Война никого не щадит, Эрен Йегер. - Я знаю, и я готов. - Ты не готов, - Леви резко поднимается и подходит к решетке, прижимаясь к ней лбом. - Ты сломаешься вдребезги, если потеряешь их. - Зачем вы мне это говорите? - парень морщится и отрицательно мотает головой. - Простите, сэр, но это не очень мотивирует на готовность. - Иногда люди вынуждены говорить плохие вещи. Или делать их. Завтра у тебя будет тяжелый день, Эрен Йегер, попробуй заснуть, - Леви отталкивается от решетки. - Капрал! - мальчик зовет его прежде, чем Леви покинет камеру. - Почему вы пришли ко мне? Это же не приказ, да? - Потому что надо знать, с кем вместе собираешься сражаться, - заметив на лице мальчишки радостную улыбку, Леви спешит обнадежить его. - Это при вероятности, что тебя завтра не прикончат прямо в зале суда. Не обольщайся пока. А теперь спи. *** Когда собственное колено соприкасается с челюстью мальчишки, в голове отчетливо звучит хриплый голос Кенни, заявляющий, что боль - лучший учитель. И Леви не может не согласиться с этим, хотя вслед за Кенни в мыслях всплывает благодарность доктору Йегеру и Леви мысленно извиняется перед ним. Оплатил за спасение избиением сына, ничего не скажешь. Леви старается не смотреть Эрену в глаза - он лишь мельком замечает полный удивления, нет, шока, взгляд. Взгляд человека, который ожидал от него спасения, а вовсе не боли. Впрочем, эта боль спасает мальчишку от смерти или передачи военной полиции, и план Эрвина удается. Теперь Эрен принадлежит разведке, а значит у капрала будет полно времени, чтобы извиниться перед ним. Хотя Леви делает это практически сразу после суда, когда Эрвин и Ханджи поздравляют кадета со своеобразным "вступлением". - Леви, новичок под твоей ответственностью, расскажи ему основные моменты, - заявляет Эрвин, прежде чем покинуть комнату. Леви около часа монотонно рассказывает Йегеру элементарные правила безопасности, порядки ведения быта в разведке и много других скучных - Эрен несколько раз зевает и Леви цыкает на него за это - но таких необходимых вещей. - На этом всё. Отдохни сегодня, а завтра мы начинаем тренировки, - Леви поднимается с дивана. - Я готов начать прямо сейчас, капрал, - с энтузиазмом говорит мальчишка. - Нет, - Леви отрицательно мотает головой. - Сегодня ты своё уже получил. Зуб, может, и отрос, но синяки еще пока никуда не делись. - Я в порядке, правда. И, - мальчишка тихо усмехается, - совсем не злюсь на вас. - Что смешного? - Леви поднимает бровь, не понимая странной реакции. - Вы просто очень напряжены. Ну и я подумал, что это из-за произошедшего в суде. - И с чего это такая уверенность? - Леви показательно хмыкает, словно опровергая слова Эрена, хотя они являются чистой правдой. Чертов подросток словно видит Леви насквозь сейчас. Не его мотивы, но настроение так точно улавливает. - Вы просто совсем не такой, как о вас говорят. Вы только кажетесь нелюдимым, мрачным и жестоким, но это не так. На самом деле всё совсем по-другому, иначе вы бы никогда не извинились передо мной. Леви делает пару шагов ближе к сидячему мальчишке, грозно нависая над ним. - Я именно такой, как обо мне говорят, Эрен Йегер, а тебе стоит поменьше фантазировать и молоть чепуху. Свободен на сегодня. - Да, я знал, что вы так отреагируете, - тихо и с ноткой подавленности говорит Эрен, опуская взгляд. - Простите за вольность, сэр. Леви молча провожает Йегера до его казармы и поспешно уходит. Наглость Эрена и злит и восхищает его одновременно. В этом худощавом ребенке живет огромная сила, и дело совсем не в титане. Леви уверен, что этот мальчик сможет изменить ход истории и нынешнее положение человечества. Леви еще не знает, что Эрен Йегер изменит и его собственную жизнь.