Сеть

      21:40 вечера, 8 января. Нью-Йорк. 497 поГринвич стрит. Съемная квартира Джареда       21:40 p.m. January 8. New York City. 474 Midwood St. Jared`s rental apartment       Ни хрена в этой жизни не происходит просто так и само собой. И если уж рухнуло одно, Джареду оставалось только действовать, чтобы спасти то, что осталось.       Вернувшись домой, он через программу удалённого доступа запустил «Вики».       И тут же ожил смартфон, который дал ему Тэд, оповестив о новом SMS-сообщении:       «Следуй соответствующим командам, иначе последовательность всей цепочки не запустится».       А то Джаред и без указки не знал этого.       Внизу экрана ноутбука, подключенного через удалёнку к рабочей машине Джареда, мигнул маячок. От свободного порта тут же поступил запрос к системе защиты. Потянулись долгие миллисекунды проверки. Сказать что Джаред нервничал — ничего не сказать. У него внутри все замерло, словно его толкнули, и пока было непонятно — выстоит он или сорвётся.       Он сидел и ждал, когда произойдёт хотя бы что-нибудь. И у него было стойкое ощущение, что он застрял в самом начале того старого фильма, где был стеклянный дом, небольшое озеро и какие-то письма.       «Если, — предположил Джаред, — "Вики" не сможет проникнуть через систему безопасности, то…».       Информация хлынула неожиданно и практически бесконечным потоком: посыпались данные о геолокации дата-центров, результаты уязвимости системы видеонаблюдения, данные по температурному режиму в серверной. Нескончаемыми сводками поплыли мониторинги множества различных параметров: общее состояние систем, наличие ошибок, физическая безопасность системы и многое многое другое.       Активировались работающие автономно программы на ноутбуке Джареда. Все поступающие данные перешифровывались и отправлялись на секретные сервера «Cicada 3301. Запад».       Всё это означало, что «Вики» пробралась через череду экранирующих маршрутизаторов, просочилась сквозь двусторонние шлюзы и барьерные хост-машины.       «Вики» справилась.       Джаред закрыл глаза, выдохнул и откинулся на спинку стула.       «Молодец, Джаред. Я верил в тебя. Как только соберём всю нужную информацию, можно будет приступать к следующему шагу».

***

      9:35 утра. 9 января. Нью-Йорк. 497 по Гринвич стрит. Лофт Дженсена 9:35 a.m. January 9. New York City. 497 Greenwich St. Jensen`s loft       Огромные махрово-чернильные облака медленно ползли по небу, словно стекали по стеклянному куполу небосвода. Прошедшая ночь не принесла облегчения, и утром Дженсен проснулся с ноющей болью в затылке и горечью внутри. Весь день он вновь и вновь прокручивал слова Джареда в голове. В ритме повтора он продержался практически до вечера, а потом всё же выпил обезболивающее. Надел джинсы, свитер, накинул куртку, вместо строгого пальто, и спустился на подземную парковку. Решив, что проветрить мозги, немного прокатиться и выкинуть все мысли о Падалеки и его словах будет вполне сносным решением.       Но уже часом позже, останавливаясь около какого-то бара в… Где, кстати? Бруклин? Гарлем? Квинс? Внезапное — напиться и забыться — оказалось лучшим решением проблем, чем просто проветрить голову.       Не думать ни о чём конкретном, а в особенности о Падалеки. И уж точно не насиловать свой мозг вопросом «Действительно ли между нами что-то происходит?».       Как оказалось, было совсем не трудно ответить на этот вопрос. Просто зачем?       По большому счёту, у Дженсена было всё — шикарный лофт на Манхэттене, престижная работа и солидный счёт в банке Америки и несколько в офшорах. Но… Как только Дженсен вспомнил тёплые и сильные руки Джареда на своих плечах, понял, что проиграл.       Эклз не ждал помощи и не ждал советов, но не отказался бы от небольшой поддержки и простого человеческого участия в трудное для него время. Внезапно, да?       У него на душе — хрупкий предштормовой штиль, навязывающий иллюзию спокойствия.       С каждым новым шотом Дженсен словно дефрагментировал сам себя. Перебирал все ощущения, а потом форматировал и удалял. Но в одном неизменном месте так и оставался Джаред.       Парадокс какой-то.       Мысли и обрывки ярких воспоминаний о нём — это то место в памяти Дженсена, неподвластное для удаления. Там, куда сливались все чувства. Плотные такие, жизнеспособные.       — Выпивкой не угостите?       Дженсен повернул голову и лениво окинул взглядом присевшую молодую девушку. Она устроилась рядом с ним за барной стойкой, закинув ногу на ногу. На ней была мини-юбка, которая, скорее, выполняла функцию набедренной повязки, из-под которой проглядывал край кружевных чулок и блестящая кофточка с откровенным вырезом, призывающая не скрывать ничего абсолютно. Болтающаяся дешёвая мишура бус ничуть не исправляла общий вид. Накрашена слишком ярко даже для вечернего макияжа.       Дженсен поднял брови, и не скрывая неприязни, грубо ответил вопросом на вопрос:       — Что, с сегодняшнего вечера уже можешь законно покупать алкоголь? Или паспорт сестры спёрла?       — А тебе не всё равно? — с вызовом ответила девушка.       — Честно? Откровенно плевать.       И сделал бармену знак добавить ещё один шот и порцию выпивки.        — Зажигалки не найдётся?       — Не курю.       Дженсен опрокинул ещё шот, отвлёкся на слова начавшейся песни, уловив знакомые аккорды, как почувствовал — чья-то горячая ладонь легла на его колено.       Сначала он медлено посмотрел на ладонь на своем бедре, потом так же медленно повернул голову, и едва не напоролся на женские губы в сантиметре от своих. Чужие пальцы медленно проскользнули выше и довольно навязчиво накрыли пах.       У Дженсена моментальная физическая реакция на подобное — тошнота, как от укачивания в транспорте.       — Встала и съебалась, — грубо бросил Дженсен. — Малолеток не трахаю, ясно?       — Импотент херов, — бросила в ответа та и сорвалась со стула, словно её током шибануло.       Дженсен взъерошил пятернёй светлые волосы и, развернувшись к барной стойке, сделал знак бармену, расплачиваясь.       Выбираясь из-за барной стойки, Дженсен пытался вспомнить, за что он так ненавидел дешевые бары.       Ах да. За доступность людей в этих самых местах.       За каким хреном он, собственно, припёрся сюда?       Или, может, всё-таки не стоило мешать обезболивающее с выпивкой?

***

      Джаред всю субботу провёл за написанием эксплойта.       Перепроверив скрипт, он закончил уже вечером и, выключив ноутбук, поставил пиццу в микроволновку. Открыл бутылку пива и, размяв затёкшие плечи, облокотился о столешницу и стал ждать сигнала окончания разогрева.       После второго глотка зазвонил его сотовый.       — Да, — отпив ещё пива, принял звонок Джаред.       — Ты даже н-не представля-яешь, ка-а-ак ты не прав, Па-да-ле-ки.       — Эклз?       — Н-не представляшь…       — Дженсен, ты что, пьяный?       — Я?.. Не-е-е… Просто посидел и…       Из трубки послышался визг тормозов и ругательства Эклза:       — Ну куда ты, с-сука, прёшь!       Джаред моментально сообразил, что если сейчас спросит напрямую, где тот находился, Эклз, конечно же, не ответит.       — Слушай, а давай я приеду, и ты мне это в лицо скажешь? — пытаясь скрыть нараставшее волнение в голосе, как можно более развязано спросил Джаред. — Ты ведь не боишься это сказать, глядя в глаза, а?       — Я?.. Боюсь? — подхватил наживку Дженсен. — Да приезжай!       Джаред только со второго раза понял сбивчивые объяснения о местоположении Эклза и, выскочив на улицу, удачно перехватил первое попавшееся такси.       Кажется, у Джареда уже вошло не в привычку, конечно, но в систему так точно — искать Эклза.       Дженсен открыл глаза только тогда, когда кто-то усиленно и видно не в первый раз попытался достучаться до него по стеклу камаро.       «Ну вот, — подумал Дженсен, — мне только пьяной езды ещё не хватало».       — Оф-фицер, — опустив стекло, начал он, — я сейчас…       — Дженсен, это я.       Знакомый голос пробился сквозь мутную завесу выпитого абсента.       — Па-дале-е-ки? Ты какого здесь делаешь?       От абсурдности происходящего мысли Дженсена словно слиплись в комок, как плохо перемешанная гранола с утра. Но даже сквозь пьяный угар он понимал — ему нужно прочь от Джареда. Немедленно! Прежде чем сделает что-то совершенно безумное, о чем практически сразу же и пожалеет.       Дженсен поднял голову:       — Отвали, Падалеки. Оставь меня в покое, — но фальшь в голосе резанула слух даже ему самому.       — Да, конечно, как скажешь, — вытаскивая Дженсена из машины, согласился Джаред. — Мы только местами с тобой поменяемся и всё.       — Какого?..       Дженсена из машины ловко подхватили сильные руки и, поставив на землю, аккуратно обняли за талию.       — Давай, Дженс. Пошли, — более настойчиво, чем просто просьба, и мягко и аккуратно одновременно.       — Стой… Стой.       Дженсен оперся о капот камаро, вдыхая свежий морозный воздух.       Ему нужно привести мысли в порядок. А ещё понять — какого чёрта здесь оказался Джаред.       Пятнадцать минут в дороге с внутривенными инъекциями музыки прямо в мозг и свежим воздухом из приоткрытого окна в лицо.       — Эй, Дженсен?       Голос осторожный, так же как и касание за плечо.       Дженсен стиснул зубы, чтоб не выплюнуть просроченную злость, а вместе с ней и правду.       Он потянулся вперёд, скрестил ладони на приборной доске и упёрся в них лбом.       — Давай, Дженсен. Ещё немного осталось, — он положил руку Дженсену на шею, чуть сжав, не давая провалиться в пьяное забытьё.       Голос Джареда подкупал забыть обоюдоострые колкости, сказанные сгоряча, и поговорить по душам.       Дженсену было хорошо. До мурашек по спине. До дрожи. И он впитывал исходящее от Джареда тепло, вбирая в себя, как втягивалась вода в открытый слив.       — Пойдём, — прикосновение Джареда к плечу казалось практически таким родным, что Дженсену хотелось с протяжным стоном потереться о тёплую ладонь щекой. — Дженсен.       У Дженсена было очевидное внутреннее расщепление. Он прекрасно осознавал, куда скатывался, но совершенно не хотел останавливаться, потому что и сам уже не мог этого сделать, а помощи не просил.       Ему хотелось захлёбываться Джаредом. Втягивать в себя запах, вкус, прикосновения, звуки и взгляды и оставлять их себе, аккуратно укладывая в сознании и памяти.       Переступив порог лофта, Дженсен неожиданно притянул Джареда за отворот куртки:       — Скажи мне, что я паникую. Скажи мне, что я преувеличиваю!       — Конечно, преувеличиваешь, Дженс, — повторяя его же слова, не зная о чём именно, ответил Джаред, направляясь в спальню. — Конечно.       Джаред не успел даже предположить, что могло случиться у Эклза всего за один день, как тот ловко извернулся и бросился в ванную.       За синими створками послышалось «боже», когда Дженсена скрутило пополам, вывернув выпитым абсентом. На несколько секунд ему полегчало, отпустив, но когда всё началось заново, Дженсен успел просипеть только «чёрт» и согнулся пополам вновь.       И, видимо, когда Дженсену было совсем плохо, он продлевал тираду до «ёбаный, блядь, пиздец».       Когда, умывшись, Дженсен буквально вывалился из ванной, Джаред всё же успел его подхватить и помог добраться до кровати.       Дженсен считал что тишина, несомненно, имела большее право на существование, чем любые произнесённые им слова. В ней нет пустых обещаний и бессмысленных сожалений. А ощущение Джареда под боком успокаивало и как-то даже заземляло.       Джаред смотрел на отрубившегося Дженсена и откровенно нихрена не понимал. Что это такое было? Эклз что, умел чувствовать? Закон жизни — пьяный человек, это самый искрений человек. Во-первых, он говорит правду. Во-вторых, он говорит именно то, что на самом деле думает. А в-третьих, если вам позвонил пьяный человек, то вы для него действительно дороги.       Но, как бы там ни было, «Вики» уже была запущена, информация методично сливалась на секретные сервера в Tor`е, и обратно этот процесс уже невозможно было повернуть. Только движение вперёд, потому что обратно Джаред уже не мог.       Он сел на край кровати рядом с Дженсеном и проведя большим пальцем по виску, положил ладонь на скулу.       Когда действительно кто-то нужен, конкретно вразумительных и чётко обозначенных причин никогда не найдётся. Этот человек просто будет нужен. И всё.       Границы «джаредова космоса» так неожиданно сконцентрировались в дизайнерски правильно оформленных стенах лофта Дженсена, в котором он, на удивление, смог почувствовать себя свободнее, чем где-либо. И с кем-либо.       Джаред провёл рукой по лицу, словно усталость стирал. Ему бы найти способ форматировать человеческую память. С себя бы и начал.       Это оказался такой уютно-обособленный и локальный пиздец в пределах отдельно взятой личности, что Джаред не выдержал. Ладонь уверенно скользнула на шею спящего Дженсена, и прощальное касание губами в висок получилось невероятно тяжёлым для Джареда.       — Прости…       И он стиснул зубы. Хотелось завыть до такой степени, что казалось, изнутри выкручивало ребра.       Джаред встал и вышел из спальни, не оглянувшись. Он нашёл в гостиной куртку Дженсена и достал из кармана его смартфон. Присел на угловой диван, положил телефон Дженсена на столик и достал из кармана ту трубку, что дал ему Тэд. Положив рядом два аппарата, он сначала отключил на смартфоне Дженсена защитное программное обеспечение, а потом, синхронизировав операционные системы, залил Дженсену вирус и получил временный Root-доступ. Маркер безопасности промолчал о вторжении, и Джаред методично скачал всю имеющуюся у Дженсена на смартфоне информацию.