Истории двух половинок

      «Здравствуй, Аники. Надеюсь, что ты не жалеешь о том, что стал Королем, ведь ты к этому шел столько времени. За меня не волнуйся, хотя… О чем это я? Ты, когда ни будь, замечал, как красиво падает снег? Ловил ли ты его на язык так же, как люблю делать я? У меня столько вопросов к тебе, Аники. Например, как ты смог выжить в аду, находясь там тысячу лет? Наверное, тебе было одиноко, пока эти чертовы твари, издевались над твоим телом и разумом… Прости, меня тогда еще не было, чтобы помочь тебе в этом нелегком бою… Но сейчас я здесь, пишу это письмо, коих у меня много и надеюсь, что ты стоишь подле меня и видишь, как на моих глазах вновь и вновь наворачиваются слезы. Мужчины не могут позволить себе слез… Скажи, Аники, правда ли, что ты убивал с чистой совестью, а твои руки не разу не дрожали нанося удар? Я… Я не верю тому, что ты был так бессердечен. Ты не тот, за кого тебя считают люди, друзья, ты не монстр, съедающий все своим пламенем. Ты — настоящий Король.       Рассказать о себе? Хех… Аники… С момента нашей последней встречи я изменился. Слегка подрос, опустил волосы, сейчас я очень похож на тебя. Скажи, Аники… А как бы ты выглядел, если рос вместе со мною на равных? Мне кажется, что также. Мы ведь две половинки, зависящие друг от друга… Зачем… Зачем я пишу это письмо вновь? На что надеюсь, когда один за другим прячу в письменный стол. Туда, где лежит уже большая стопка листков, содержащих в себе чувства… Скрытые чувства от всех, возможно, что даже от тебя, Аники… Надеюсь, что настанет тот день¸ когда мы лежа в кровати переплетем наши пальцы в одно… И именно тогда я прочту их… Пусть они покажутся детскими, глупыми, но…» — Ты снова плачешь, дуреха, — этот голос. Я резко развернулся в сторону звука и замер. Передо мной стоял Король, облаченный в любимое красное кимоно. Его дико пахнущие пряностями волосы как всегда спадали на слегка оголённую грудь. Потухший взгляд, видимо Он не спал достаточно долгое время. — Аники… — я старался сдержать дрожь, чтобы Он не смог понять то, насколько сильно я ждал этой встречи. Руки предательски дрожали, это было заметно по колыхающемуся перу. Я любил ими писать, ибо окунался в те времена, когда каллиграфия имела огромную популярность среди тех, кто старался зашифровать тайные послания. И я стал таким. Изучив новые стили письма, я брал листки бумаги и… Моя рука с пером порхала, оставляя непонятные для общества друзей символы, но я знал… Да… Я знал, что ты когда-то изучал тоже, поэтому поймешь… Аники… Медленно подойдя ко мне, ты провел своей прохладной ладонью по пылающей щеке, заставив машинально прикрыть глаза. Я столько месяцев мечтал о том, как твои руки касаются пылающего тела, как я целую бархатную кожу, оставляя на ней дорожку от слюны. Касаясь своей шеи и вспоминая, как ты отчаянно кусал ее, когда я медленно брал то, что по праву принадлежит лишь мне.       Я уверен, что тысячу лет ты ждал… Ждал того дня, когда появлюсь я… Тот, кто сможет забрать твою боль, не прося взамен забрать свою. Тот, кто сможет искренне, даже по-детски любить тебя, не причиняя малейшего вреда. И сейчас, когда твои руки путаются в моих волосах, а губы нежно касаются моих, я уверен. Уверен в том, что судьба заставила пройти через все, дабы сейчас ты вздохнул. Расправив свои массивные крылья, вздохнул, получая искреннюю любовь, которую заслужил.       

Я люблю тебя, Аники…

***

      Тихий ветерок пробивается в приоткрытое окно, занося в пустое помещение древесный лист и нового гостя. Алое кимоно жидким пламенем растеклось на полу, узорчатым шлейфом следуя за своим владельцем. Босые ноги бесшумно ступали по деревянному полу, ибо были призрачными. Он мог бы спокойно пролететь через комнату, как подобает призраку, но до последнего хотел подражать живым. Сам не знал почему. Просто не мог противиться этому желанию. Ощущать материальные предметы и видеть, как его действия оставляют на них след. А может дело в его отражении сейчас мирно спящем на расстеленном футоне. Он хотел, чтобы близнец как можно четче мог ощущать его касания и так же сильно хотел ощущать на себе его. Ведь брат был таким теплым…       Медленно божество подошло высокому столику и, осторожно коснувшись потайной полочки, заставил её открыться. На темном фоне дерева белые конверты смотрелись как-то таинственно и завораживающе. Ни на одном не было подписи, Но Бог знал. Все они адресованы ему. На тонких губах появляется грустная улыбка, а длинные пальцы осторожно касаются бумаги, перебирая конверты. Некоторые он откладывал сразу, ибо уже не раз успел их прочесть, а некоторые он осторожно вскрывал и вчитывался в зашифрованные строки. Прочитанное резало душу, словно тонкий скальпель режет плоть. Каждая фраза Люблю, Не могу больше или Спустись хоть на мгновение, заставляли его закусывать губу и закрывать глаза, чтобы перевести дух. Он знал. Брат скучает. Ему одиноко, несмотря на обилие друзей, но он не мог быть рядом. Мир сейчас держится на грани. Сама планета бунтует против неблагодарных жителей и только Королю под силу удержать ее от радикальных решений. И он держал… Держал потому, что на этой планете живет его половинка. Каждую секунду мир может рухнуть и он практически не отдыхает. Лишь когда на планету возвращается толика баланса, Он позволяет себе спуститься. И ему самому мало этих мимолетный встреч. Потому он так яростно льнет к живому телу близнеца, Потому так отчаянно целует, кусая губы в кровь. Насытиться дорогим человеком как можно больше, чтобы потом выдержать последующие дни борьбы с природой. И так снова и снова… — Прости меня… — тихий шепот разрывает тишину и снова порыв ветра врывается в окно, унося гостя, прочь, оставляя лишь горсть листьев на полу и столе, а еще бутон красной Камелии. Безмолвный символ того, что Бог был здесь, что он все знает и наблюдает за своей половинкой.       

— Я тоже тебя люблю, моя половинка, — доносит ветер последние слова.