Я справлюсь
18 августа 2016 г., 07:36
Темно и тихо. Совершенно не понимаю то, где нахожусь на данный момент. Голова отказывается работать, как в прочем и все рецепторы. Словно я вновь вошел в пещеру Йоми, но провел здесь достаточно длительное время. Тело болит, а дышать становится тяжко. Каждая попытка к вдоху, заставляла сжиматься в маленький комочек, ибо появляющаяся боль в груди отдавалась маленькими импульсами вдоль всего тела. Но я не смел, показывать своего состояния. Показывать то, насколько тяжко бороться мне с внутренней агонией, пожирающей изнутри, задевая жизненно важные органы. Тяжкая борьба с самим собой и своими демонами привела к тому, что брат поглотил миры, а меня возненавидел. Обещая показать мне все страдания, кои перенес Хао, он запер меня в каком-то помещении, лишив не только еды, но и света.
Привыкшие к темноте глаза уже могли различать те, или иные предметы, находившиеся вблизи меня. Но нет сил на то, чтобы дотянуться до маленькой подушки, которая лежит в противоположной стороне помещения. Множество раз старался встать, но боль в грудине возвращала в исходное положение, напоминающее эмбриона в утробе матери. Стараясь приглушить вырывающиеся крики, кусаю свою уже давно истерзанную губу, вновь прокусывая ее насквозь и пуская тоненькую стройку алой крови. Приторная, отдающая железом кровь тут же оказалась стертой с лица, дабы брат не видел.
Интересно, сколько я нахожусь здесь? Какое сейчас время года? На небе горит солнце, или луна отобрала у брата власть, освещая путникам дорогу? Если честно, то я давно забыл чувство, называемое голодом. Воды, стекающей с одной стены, хватало, ибо ее натекло столько, что образовалась маленькая лужица. Ужасное зрелище со стороны, верно? Вопрос без ответа, ведь никто не видит меня, кроме него. Но даже брат приходит ко мне раз. И каждый его визит заканчивается одним и тем же. Нет, я ни сколько не имею право жаловаться, ибо виноват сам в том, что случилось с тем, кого я искренне и безответно люблю.
Внутри меня поселился демон, жаждущий не только убить Короля, но и заставить его страдать. Зная, что Хао любит своего брата, демон просчитал все до мелочей, но совершенно не учел то, что Йо слышал все его рассуждения и решил сделать все, дабы план демона не сработал. Решив пожертвовать собственными воспоминаниями и счастьем, он предстал пред богом, моля того о том, чтобы все воспоминания, все чувства вмиг исчезли. Опешивший такими просьбами Хао думал, что его половинка просто шутит, вновь издеваясь и пользуясь его чувствами, но только бы он знал. Только бы почувствовал причины, по которым Йо так поступает, то принял бы его действия и смиренно бы ждал того, пока брат найдет его. Но Король сдался. Поддавшись кромешной тьме, опутавшей его своими лианами, Хао вмиг разрушил миры, кои должен был поддерживать в балансе. Злость и отчаяние, напомнило Королю то, каким он был когда-то давно. Одинокий, преданный теми, кому доверял, озлобленный. Сладкие воспоминания втянули в себя Короля, возвращая его в первоначальную форму. Позади Хао словно образовались огромные черные крылья, но это всего лишь тьма, даже не думающая отпускать единственный источник ее питания и выживания.
Забрав с собой своего брата-предателя, Хао бросил его в комнату без окон, дабы начать его собственный путь в ад. Создав для этого дом, он старался как можно реже приходить в камеру брата, но тяжкий, довольно нудящий зуд внизу живота, заставлял Короля приходить к брату, брав того так, как хотел этого именно он. Не давая себя трогать, Хао избивал Йо, когда тот ненароком задевал его, заставляя тело вспоминать обо всех днях, когда близнецы были вместе. Решив, что этому никогда не бывать, Хао убил все воспоминания внутри себя, но те каждый раз возвращались огромной волной, заставляя тьму буквально на миг отступить. Понимая, что контроль над богом может пасть, беспардонная тьма пускала лианы как можно глубже, заставляя Хао не просто измываться над братом, насилуя того, но и теперь применять самые изощренные методы. Когда-то давно, Хао изучал пытки, известные по всему миру за весь период времени. И сейчас эти знания на удивление Короля прекрасно вписались в местный колорит и атмосферу.
Громкий звук открывающейся двери, а затем яркий свет, заставивший прикрыть глаза ладонями. Я знал и понимал, что означает открытая дверь. Для кого-либо другого она бы обозначала обычный выход или путь на свободу, но для меня это рок. Он пришел, дабы вновь напомнить все тяготы, что преподнес я ему. Резко схватив за волосы и подняв с земли, брат одарил презрительным взглядом. Возможно, он надеялся, что я давно здесь умер от голода, но, увы, организм оказался крепким после тренировок.
— Живой, ублюдок, — грубо отозвался он. Да, прости, я все еще жив. Я стараюсь изо дня в день бороться, дабы вернуть тебя. Убрать все темное, что создал сам. — И не таких ломал, — развернувшись, Хао потащил меня за собой, крепко сжимая волосы, намотанные на кулак. Больно, но я молчу, как мышка, не осмеливаясь показывать слабость перед тобой. Из глаз невольно текли слезы, ибо они просто напросто отвыкли от яркого света, доносившегося со всех сторон.
— Х… — я попытался выдавить из себя хоть слово, но вернувшаяся боль в грудине, заставила замолчать, вновь кусая губу, дабы болезненный стон не вырвался наружу.
— Не смей обращаться ко мне по имени, мразь, — вновь груб, но я понимаю и не обижаюсь, а просто принимаю то, что никогда не заслужу твоего прощения и снисхождения.
Он тащил меня долго, то и дело, заворачивая за углы, но наконец, мы достигли своего финиша. Открыв дверь, Хао затащил, а затем бросил на пол, брезгливо вытирая руки о полотенце, висевшее подле небольшой раковины. Стараясь хоть слегка приподняться, я оперся на руки, но резкая боль в пальцах, заставила выпрямить их, тем самым вернуть тело на пол. — Даже не думай подниматься, — он наступил на пальцы ногою, дабы заставить вновь лечь. Видимо, у Хао свои планы, поэтому я лишь, покорно остался лежать, дожидаясь сегодняшнего ада.
Я долгое время боролся, противился его действиям, но каждый раз, когда я взглядывал в его бездонные глаза, понимал то, что опоздал. Он больше никогда не прильнет ко мне, дабы крепко обнять и впиться своими губами в мои, требуя большего, чем детский поцелуй. Его руки не будут зарываться в моей шевелюре, ведь ему противно касаться меня. И я понимаю его отношение, понимаю то, почему он стал таким, ведь именно я сделал из своего любимого брата монстра, жаждущего моей крови.
Он что-то делал поодаль, я слышал это. Слух потихоньку возвращался, но глаза все еще не хотели воспринимать яркий свет.
— Лучше этим, господин, — раздался совершенно незнакомый мне голос, а затем громкий смешок брата. Стало неистово страшно, но я научился скрывать дрожь в своем теле, поэтому, когда рука брата приподняла мою голову, я даже не дернулся. Холодный метал, прижатый к моей шее, заставил тело напрячься.
— Жалкий мальчишка, — фыркнув, он резко убрал острие, катаны, а затем отпустил волосы, заставив сильно удариться о кафель. Кровь медленно стекала по губам, пачкая пол. Нос опять поврежден, хотя он только-только начал работать, после последнего визита брата. Еле придвинув к себе руку, я стер алую жидкость, измазывая себя. Холодно, очень холодно. Тело чувствует то, что кафель прохладный, что на нем имеется небольшие сколы, впивающиеся в меня. Я молчал, хоть больно и становится нечем дышать. Приходится ловить воздух ртом, но от глубокого вдоха начинает болеть грудь, и я вновь принимаю позу эмбриона, чем вызываю громкий смех близнеца. — Сдавайся, Йо. Ты слаб и беспомощен. Моли меня о смерти и я подумаю о том, чтобы не скормить тебя демонам.
— Н… — стараясь ответить, я закашлял, а затем был перевернут на спину ногой брата.
— Ненавижу, — сильно пнув по боку, Хао резко провел катаной по оголенной ноге, оставляя за собой кровавый след. Стараясь открыть глаза, я прикусил губу, демонстрируя брату свою беспомощность. Не хотел показывать ему это, но метал, продолжал погружаться вовнутрь моего тела, разрезая его и пуская еще больше крови.
— Господин, не марайте свои руки кровью этого предателя, — опять этот шипящий голос. Мне стало интересно, кому он принадлежит, но не имел сил распахнуть свои глаза, поэтому просто смирился.
— Молчать. Это мне решать, что делать с этим ублюдком, — вытащив, катану, брат сел на меня, вдавливая в пол и заставляя слегка прогнуться в теле. — Он моя ручная крыса, оставленная специально для опытов.
Все верно. Пользуйся мной так, как только захочешь. Бей, терзай мое тело, напоминай каждый раз о том, что сделал я с тем, кого люблю. Не имею права просить прощения, ибо такое нельзя простить никогда. Живи хоть тысячу лет, но предательство единственного любимого человека, самое больное и подлое действие.
Я знал, что не могу поднять руки и обнять тебя, поэтому просто лежал с закрытыми глазами, стараясь понять твои дальнейшие действия. Резкость, с который он вонзил в мою руку, катану, заставила прогнуться всем телом и наконец-то показать боль, ибо из моих уст раздался громкий крик.
— Больно тебе, скотина, — тихий шепот в ухо, заставил тело еще сильнее напрячься.
Твой голос всегда заставляет мою кровь бурлить, а тело желать тебя с упоительной сильной, но. Я больше никогда не смогу брать твою любовь. Не смогу заставлять вскрикивать свое имя и прогибаться подо мной, громко постанывая и содрогаясь от новой волны оргазма. Разрушил счастье, разрушил твой разум. Конечно, я заслуживаю того, что ты делаешь со мной сейчас. Пронзай мое тело, выпей всю мою кровь, Хао. — Я твой персональный ад, братец, — ухмыльнувшись, он лишь двинул рукоятью, заставил острие двинуться, разрезая руку. Кровь быстро вытекала, заливая и пачкая собой кафель, а также катану. Я чувствую твой брезгливый взгляд на себе, Аники. Все хорошо, продолжай. Я выдержу это, обещаю. С моих уст не слетят крики, только прошу тебя, будь рядом. Бери меня, позволяй чувствовать твое тело, неважно как. Главное то, что ты здесь. Да, твоя ненависть оправдана, но я продолжаю тешить себя надеждами на то, что смогу перебороть темноту, забравшую тебя в свою власть. Отобью любовь всей своей жизнь, но зачем? Он более не сможет любить и доверять мне, не даст коснуться себя руками, поцеловать его в губы. Но я знаю, что сейчас передо мной именно Хао. Ведь его волосы продолжают излучать дикий запах пряностей. Пока этот запах со мной я продолжаю верить, но с каждым днем он становится все меньше, правда не на много, но меньше. Если раньше моментальность организма меня поражала, то сейчас он думает и сомневается.
— Тебя твоим же оружием, как низко ты пал, Йо, — шипел Хао над моим ухом, грубо сжимая волосы рукой. Я лишь слегка напрягся, но тут, же взял себя в руки, дабы не раззадоривать его еще больше. Ведь он ждал, я знаю это. Хао ждал тех самых слов, той мольбы о скорейшей смерти. Но я никогда не сдамся, не поддамся, провокации обуздавшей тебя власти, нагло пользующейся тем, что ты сдался. Больно. Рука горит. Видимо, сегодня меня ждут новые шрамы на теле. Я словно холст, а он художник. Сейчас на теле нет свободного места, ибо Хао оставил почти везде свои метки кистью, являющейся в жизни моей же катаной. Он прав, я пал очень низко, раз мое орудие служит ему игрушкой для забавы над домашним питомцем. Хотя, мне кажется, что я всего лишь жалкая лабораторная крыса. Тешу себя надеждами, пустыми, несбытными. От этого на душе становится хуже, ведь все старания гаснут с неистовой скоростью.
А он лишь сидит, вечно ухмыляющийся Король, терзающий своего предателя-брата, разрушившего их совместную жизнь. Но в отличие от близнеца, Хао никогда не верил в счастливую и безмятежную жизнь, ибо поведал многое за тысячу лет. Поэтому, я думаю, точнее, знаю в глубине душе о том, что Аники ждал. Ждал, когда я предам его. От понимания этого факта становится мерзко, ведь я старался для нас, но он не слышал, отказывался слышать. Нужно было лишь подождать, совсем немного и мы смогли бы пережить все, что принесет жизнь, но я ошибся. Когда ты начал уничтожать миры я задумался о том, что, возможно, не нужен был тебе со своей любовью, с нашими детьми. Я всегда думал: если тебя нет так долго, значит, ты просто отдыхаешь от моей назойливости, пылкости, доставшейся в комплекте с демоном. Но ведь это я. Я всегда был собой. Тем, кого ты любил когда-то.
Чувствую, как ты вытащил из меня Харусаме. Значит, на сегодня ты закончил обычное пускание моей крови. Я еле смог улыбнуться, чем заставил тебя застыть. Да, я почувствовал то, как ты замер, ибо твое тело напряглось. У тебя всегда такая реакция на мою улыбку.
— Улыбаешься, ублюдок? Весело тебе, да? — ты кричал. Разозлился? Но из-за чего? Улыбка? Ты никогда не злился, а всего лишь также отвечал мне на нее.
Боль. Дикая, опоясывающая боль низу живота, заставила вздрогнуть и прогнуться всем телом. Не стал церемониться и подготавливать? Решил напомнить то, что делал когда-то с тобой сам? Все верно, Аники. С глаз невольно потекли слезы, а с губы вновь струйка крови, ибо он резко прикусил ее, начав двигать бедрами. Больно. Очень больно. Я старался сдерживать крики, но у меня не вышло. Громкий и протяжный крик, заставил Хао ухмыльнуться, продолжая быстрые и рваные движения.
Необходимость в опоре, заставила забыть о том, что мне запрещено его касаться. Обхватив руками его шею, я получил лишь сильный удар по лицу, а его темп лишь увеличен до предела. Вбиваясь в меня, Хао даже не старался скрыть стоны, срывающиеся с его уст каждый раз, когда он резко входит в меня. Но сейчас он не кричит мое имя, поддаваясь агонии страсти. Король лишь тушит свои потребности и желания, ни грамма не думая о близнеце.
— Ублюдок. Даже сейчас ты заставляешь хотеть себя, ненавижу, — вновь резкий удар по лицу. Крики, смешанные со стонами брата, заполнили собой какую-то комнату вмиг. Он даже не думал доставлять мне удовольствие, напротив, он желал получить его сам во всем объеме, котором только может. Он двигался быстро, вбиваясь в меня и оттягивая за волосы. Все еще больно внизу живота. Тянущая боль заставляет желать скорейшего конца нашего соития. Мечтаю лишь согнуться калачиком в своей темой комнате и терпеть, пока боль внутри меня не исчезнет, а тело не расслабится. Но, видимо, Король и не собирается быстро расставаться со мной, напротив. Сделав последний рывок, Хао вышел из меня, медленно вставая и утягивая за собой, заставляя сесть на колени. Он крепко держал длинные волосы, сжимая и наматывая и на кулак еще туже. Да, я понял, чего ты желаешь, Аники.
Когда-то ты говорил, что хоть кто, но только не я, будет тебе это делать. Ведь раньше именно это действие обозначало то, что Король ненавидит, не уважает и презирает того, кто ублажает. И сейчас, Хао ждал именно этих действий от брата, показывая тому, насколько ненавистен, стал он. Обхватив твою плоть руками, медленно обхватил головку губами, тем самым заставив тебя тяжко и протяжно вздохнуть. Интересно, сколько раз тебя трогали так же, как я сейчас? Жаль, что на многие вопросы, я уже никогда не услышу ответа. Облизнув головку языком, я медленно прошелся им по всему основанию, стараясь не задевать ничего более. Оперевшись руками о пол, я медленно посасывал плоть, но твоя рука, лежащая на моей голове, лишь заставляла двигаться быстрее. Даже здесь ты взял инициативу в свои руки. Воздуха чрезмерно не хватало в легких, и я хотел отстраниться, дабы поймать самую необходимую вещь для жизни, но ты не позволил, даже замедлить темп. Двигая вперед и оттягивая рукой мои волосы, ты громко постанывал, а твои ноги дрожали. И вот, наконец, сделав последнее движение вперед, я почувствовал, как с уголка губ течет что-то. Глаза все еще отказывались видеть, но я и так прекрасно знал, что изо рта медленно стекает его сперма. Сглотнув все, что было во рту, я отстранился и вдохнул, тут же закашляв и запачкав пол белой жидкостью.
Упав на пол всем телом, я старался отдышаться, но боль в грудине мешала потугам, заставляя ноги вздрагивать.
— Щенок, — брезгливо подняв меня на руки, Хао покинул ту комнату, где буквально минуту назад доказал, что теперь я для него никто. Но почувствовав тепло его тело, я расслабился. Мне все равно, что сделал сейчас Аники, что сделает он в ближайшие дни, но я готов отдать все, лишь бы чувствовать его тепло. Мои пальцы осторожно коснулись его груди, я счастлив. Ведь он сделал вид, что не видит робкого касания, заставившего его тело чуть напрячься. Хао шел медленно, его ноги тряслись, но он продолжал идти, унося меня туда, где я вновь буду один со своими мыслями.
Дойдя до двери, Король пнул ее, заставив ту открыться. Кинув меня на постель, он лишь презрительно взглянул и подошел к двери.
— Я твой личный ад, Йо. Совсем скоро ты взмолишь меня о своей смерти, а я, как благородный Король, убью тебя твоим же оружием, — он почти закрыл за собой дверь, но на миг остановился. Я слышал тяжкий вздох и его тихое «Идиот». Такое знакомое слово, коим он называл меня каждый раз, когда я старался доказать ему свою любовь, убивая того раз за разом. Видимо, такова моя судьба. Я родился для того, чтобы убить в Аники человека, а не сделать его счастливым. Но. Я не верю в это до сих пор, ведь он был так счастлив, когда обнимал наших, уже мертвых детей, когда сидел со мной подле костра, вспоминая прошлое.
Я знаю, что ты меня слышишь, Хао. Я справлюсь, я доберусь до самого основания той тьмы, что посмела завладеть тобою. А затем, когда она отступит, я умру, ибо смогу вздохнуть, спокойно зная, что передо мной настоящий ты. Тот, кого я люблю всем своим сердцем, быстро бьющимся каждый раз, когда ты отворяешь двери этой клетки. Я — твоя ручная зверюшка, оставленная в качестве трофея. Но победа не твоя, любимый. Тебя победила жадная, всепоглощающая тьма, стараясь забрать власть в свои руки. Но я обещаю. Обещаю, что буду бороться за тебя, пока во мне осталась хоть капля собственного света, ведь. Я люблю тебя, Аники. Я знаю, что никогда больше не услышу этих слов в ответ, но я помню. Помню то, как они звучат из твоих уст, помню, как твои нежные руки могут ласкать мое тело. Помню, как твоя любовь может греть и прогонять кошмары, преследующие меня каждый день. Ты не веришь мне, считаешь, что я уже сдался, но я жду. Жду того момента, когда тьма будет открыта, дабы нанести ей решающий удар. Прошу, любовь моя, только подожди. Подожди совсем немного, и я освобожу тебя от тяжких оков. Обещаю, что произнесу «убей» лишь тогда, когда ты станешь собой, когда тьма уйдет из твоего сердца. Но до тех пор я здесь. Я буду жить, и бороться, дабы увидеть твою улыбку, почувствовать твое касание.
Прошу, потерпи немного, Аники. Осталось совсем немного, ты только потерпи. Нет, глаза закрываются, а голова отказывается работать сама. Из руки продолжает вытекать кровь, а живот ныть. Нет, я не уйду. Я просто отдохну часочек, дабы вернуть силы, потраченные сегодня. Я не брошу тебя, Аники. Нет, только не сегодня. Я буду жить до тех пор, пока твоя слеза не упадет на мое лицо. И тогда. Только тогда я наконец-то вздохну полной грудью и произнесу:
— Убей меня, любимый. Я справился.
