Пепел крыльев ангела

Том отвернулся к окну, когда за Крисом закрылась дверь. Высокая температура мешала связно думать, ослабила контроль, и эмоции отражались на лице, как в зеркале. Страх, непонимание, отчаяние, тоска, любовь, надежда и снова непонимание. - Том? – Дверь скрипнула, и Том невольно подался вперед, когда ноздрей коснулся запах. Не яростный, но волнующий. Гаррэтт… - Что ты тут делаешь? – Чудовищным усилием воли Хиддлстон заставил себя откинуться на подушку и говорить почти равнодушно, несмотря на то, что внутри что-то тянулось навстречу. - Я не зайду дальше. - Гаррэтт закрыл за собой дверь и действительно остался у порога. Расширенные зрачки, раздувающиеся крылья носа… Запах течной омеги не оставил его равнодушным. – Наверное, я хотел извиниться за то, что так все случилось. Но знаешь… Ты – мой, Том. Всегда был. Кончики ресниц Тома дрогнули: - О чем это ты говоришь? Дэвид улыбнулся: - Старый квартал, улица Роз, дом номер шестнадцать… -…третий этаж, - выдохнул Том и застонал еле слышно. - Ты сегодня колючий, как ежик. – Мальчишка с карими глазами и короткими смешными вихрами волос сидел на подоконнике окна подъезда и качал ногами, время от времени косясь на футляр со скрипкой, который он пристроил в уголке. - Я не колючий. - Том сбежал к нему по ступенькам и, швырнув рюкзачок себе под ноги, тоже взгромоздился на подоконник. - Ты сердитый. - Мальчишка, с которым они познакомились всего пару дней назад, смотрел на него с любопытством. – А еще вы рано закончили. Том хмыкнул совсем по-взрослому. Дэвид ходил к учителю по музыке, который жил на шестом этаже, а сам Том – к репетитору по математике, живущему на четвертом. Еще неделю назад они не знали друг друга, а сегодня Дэвид уже ждет его на этаже, чтобы погулять немного вместе. - Я больше не буду ходить к этому придурку. – Мама бы всыпала ему по первое число, если бы услышала, какими словами он выражается, но ее здесь не было, и Том позволил себе «ласковое словечко». - Почему? - Он сказал, что я – омега. – Глаза Тома потемнели от обиды. – И что ему нет смысла тратить на меня время потому, что мне это все равно не понадобится. Что я буду делать только то, что захочет моя альфа, а альфам не нравятся много о себе воображающие омеги. Но это нечестно! - Нечестно. - Дэвид кивнул, соглашаясь. – А он и правда дурак. А хочешь, я буду твоей альфой? Ты мне нравишься. И нравится, что ты такой умный. Том недоверчиво на него покосился. - А ты не будешь кричать на меня? Или заставлять меня делать то, что я не хочу? - Нет, - Дэвид помотал головой и, подавшись вперед, чмокнул его в губы. - Ты чего? – Том отшатнулся, глядя на него большими глазами. - Я видел, что так взрослые делают, - Дэвид бесхитростно улыбнулся. – Моя мама омега, а папа – альфа. Им нравится. - Мне не очень, - честно ответил Том, и Дэвид авторитетно заявил: - Это потому что не по-настоящему. - А как по-настоящему? – В Томе мгновенно загорелось любопытство. - Ну... – неуверенно начал Дэвид, а потом качнулся вперед, снова прижимаясь к губам. На этот раз это было совсем по-другому. Мокро и противно. Том бы и сейчас отшатнулся, но внутри сладко замирало, словно он катался на «Больших Горках», и он вытерпел до самого конца. А потом они с Дэвидом решили прогуляться, и тот играл ему на скрипке в парке, а Том читал свой самый любимый сонет Шекспира и рассказывал, как интересно было в субботу в театре. Они ели мороженое, запивали его шипучкой, а вечером за Томом пришла машина, и Дэвид поцеловал его на прощание. А на следующий день Эва Хиддлстон нашла сыну другого репетитора по математике… Том зажмурился, сжался, оглушенный навалившимися воспоминаниями. - Ты – моя омега, Том, моя. – Гаррэтт смотрел на него с тоской, стискивая пальцы в кулаки. - Мы были детьми, Дэвид! – Хиддлстон вскинулся, глядя на него и с отчаянием понимая, что теперь знает, почему так дергало еще тогда, в филармонии. Почему омега внутри него так быстро отозвалась на зов. И отзывается сейчас. - Были. Будь мы чуть постарше… И Хэмсворт никогда бы тебя не добился. Я искал тебя, Том. Я ждал тебя. Все это время. - Не стоило, - глухо произнес Том, отворачиваясь. - Я не отступлю. - Дэвид, не надо. Между мной и Крисом… Я люблю его. Я просто его люблю. - Ты не думал о нем тогда, на парковке. - Инстинкт омеги и ничего больше. Ты знаешь это не хуже меня! - Все начинается с малого. – Голос Гаррэтта неуловимо изменился, и Том вскинулся, когда до него дошло, что Дэвид больше не стоит у порога. - Не подходи! - Ты горишь. - На лоб легла прохладная ладонь, и Том всхлипнул от облегчения и прокатившегося по телу вожделения. Запах… Чертов запах… - Не подхо… - шепот утонул в чужих губах, смявших его рот. Всего несколько секунд длился этот поцелуй, а потом Гаррэтт отстранился, отошел, и Том обмяк, рухнув обратно на подушки. - Уходи… - Ты мой… Том… - Прикосновение, как ожог к скуле, и Хиддлстон остался один. - Спасибо, что приехал. - Охраны возле палаты не было, и Крис стоял, привалившись спиной к стене. Наверное, не бегай мимо медперсонал, и он бы закурил прямо здесь, рядом с палатой. Он не поднял на Гаррэтта глаз, он ни единым жестом не выразил того, что творилось в нем в этот момент. Альфы слишком многое чувствуют, и потому он вынудил себя быть спокойным. Дышать ровно и размеренно. - Не давай мне повода свернуть тебе шею, Хэмсворт, - также спокойно и ровно произнес Гаррэтт, глядя за его плечо. – Потому что я сомневаться не буду. Он – мой, и ты об этом знаешь, не так ли? - Ты жив только потому, что пока что необходим ему, Гаррэтт. - Крис пожал плечами. – Ты… руки побереги. А то на хлеб зарабатывать нечем будет. Дэвид хмыкнул и, сжав его ворот, дернул на себя. Заглянул в глаза с ненавистью. - С руками или без, но его альфа – я. И ни ты, ни кто-нибудь другой не в состоянии этого изменить. И можешь огрызаться, сколько хочешь, Викинг. – Он отпустил его, несильно оттолкнув, и неторопливо пошел по коридору, почти мгновенно взятый в кольцо своей охраны. Крис тенью скользнул в палату и опустился в кресло, в котором сидел до того, как его вызвал доктор. Пристрелить бы. …Рука Тома больше не была горячей. Лихорадочный жар ушел. Значит, это правда. Гаррэтт – альфа Тома. Это все-таки правда. - Как же нам с тобой быть, сердце мое? – Крис придвинул кресло ближе и губами прижался к руке Хиддлстона. – Что делать? Том с силой стиснул его пальцы, заглядывая в глаза почти со страхом. - Ничего не изменилось, Крис. Я люблю тебя. Тебя. Все образуется, все будет хорошо. Я верю доктору, он сможет помочь. Крис глубоко вздохнул, чувствуя, как снова поднимается изнутри возбуждение. Адреналин в крови после короткой пикировки с Гаррэттом, безумие последних дней и любимая омега, организм которой требует внимания и секса. Много секса. И запрет доктора. Нельзя. Это может только усугубить его состояние. Хотелось вытянуться рядом на постели, обнять его, прижать к себе, зарыться носом в мягкие прядки волос. Дышать им. Любить его. Снова и снова делать своим. - Все равно я люблю тебя сильнее… - усмехнулся Крис. – Но черт, я обещал ему что не вышвырну к чертям из твоей палаты… Но по всему выходит – он панацея для тебя. - Это еще неизвестно, - Том ухмыльнулся, стараясь не думать о том, что Крис прав, и он чувствует себя гораздо лучше. – Иди ко мне… - Он потянул его за руку, принуждая сесть на край кровати а потом и наклониться, ловя губы Криса и прислушиваясь к себе, и ожидая чего угодно – всплеска жара, головокружения или тошноты. - Я хочу заняться с тобой любовью, - шепнул в его губы Крис, – но не могу - мне твой доктор свернет шею… - О, он может. - Том сглотнул. Дыхание снова потяжелело, но в этот раз совсем от другого. Он провел языком по губам Криса так, словно облизнул конфету. – Но я все равно тебя хочу… - Том сдвинулся и невольно зашипел, когда напряженные и чуть припухшие соски потревожила грубоватая ткань больничной рубашки. - Тогда, думаю, мы постараемся не слишком нарушать его рекомендации?.. – Крис откинул одеяло, шалея от теплого запаха. Теплого, томного и влекущего. Желанного. Медленно задрав рубашку Тома, он губами коснулся округлого колена, погладил бедро и щекой прижался к плоскому животу. – Как ты считаешь?.. - Не слишком. - Том сглотнул, стягивая резинку с его волос. – Черт, Крис, ты меня с ума сводишь… - Выдох-вдох, и голова слегка закружилась от возбуждения. И плевать, что в воздухе еще стоит запах Дэвида. Что словно щекочет изнутри и на губах его вкус. Плевать… Он с Крисом. Он с тем, кого любит. Всех остальных – к дьяволу. – А, может, к черту запреты? - М-м-м… Я бы с радостью. - Хэмсворт осторожно оттянул мягкую резинку его белья. Легонько мазнул губами по чуть напряженному члену Тома и улыбнулся, глядя на него из-под полуопущенных ресниц: - Но я хочу заниматься с тобой любовью каждый день до конца жизни, а не откачивать тебя после фееричного секса часика через полтора… - Крис… - Том почти захныкал, выгнувшись на постели. Мало, как же мало… И свербит где-то на краю сознания удивление… Он течет, он фактически обнажен. А Крис почти спокоен. – Не издевайся… Прошу тебя… - А я и не издеваюсь. - Золотисто-медовые завитки в паху щекотали нос и губы, и Крис, чуть приподнявшись, вобрал в себя набухающую плоть. Языком приласкал ствол, пощекотал венки. Запах Тома сводил с ума, заставлял сердце биться все быстрее и быстрее, и Крис молился всем богам, лишь бы только удержаться, не переступить грани. Потому что на сей раз ценою может стать жизнь любимого человека. - Криииис… - Том мотнул головой, закусил губу, пытаясь не сорваться, удержаться. Он накрыл ладонями грудь, потер ставшие такими чувствительными острые пики сосков, вскрикнул от ощущений, всхлипнул. - Крис… Криииис… Мыслей у Хэмсворта не было. Только острое, непреодолимое желание сжимать в объятиях, ласкать, любить. Заставить Тома кричать, молить, плакать. Чтобы его тело сгорало от страсти. Красивый, чувственный… Его мужчина, его омега, его любимый человек. Как можно отказаться от него? Отвернуться? Расстаться? Никак. Только не с ним. Ни за какие сокровища мира. Крис сжал его бедра так, что, кажется, на светлой коже останутся следы его пальцев. Тихий смех породил в горле легкую вибрацию. Его Том жмурился, стонал и метался в его руках. Все еще ЕГО Том. Хиддлстон обжег его горящим взглядом, зажмурился, отвернувшись. Застыл, тяжело дыша и сглатывая. Пальцы опустились на постель, сжали простынь. Нельзя так… Чтобы только один… - Иди ко мне, Крис… Хэмсворт отстранился и улыбнулся. Припухшие уголки губ чуть подрагивали. - Ты представляешь себе картинку… - Его глаза потемнели от едва сдерживаемого напряжения. – Заходит наш добрый доктор, а мы с тобой… мой милый… - Иногда твой контроль меня убивает, - почти прорычал Том, а потом рванулся, перекатился, укладывая Криса на кровать. Прошипел, почти не разжимая губ «Не дергайся», оседлал его бедра, недовольно поерзал, щелкнул ремнем, вжикнул молнией и, повозившись, освободил напряженную плоть любовника. Провел ладонью вдоль и, подавшись вперед, качнулся, вжимаясь в его пах. Крис приподнялся на локтях, потянулся вперед, легонько прихватив зубами аккуратный остренький подбородок Тома, а потом с удовольствием лизнул его шею. - Если бы я не контролировал себя, - хрипло выдохнул он, – где бы я был после первого же нашего свидания?.. - История не терпит сослагательного наклонения. – Том вскинул бровь и замер, заглядывая в его глаза. - Мне не было и тринадцати, когда я встретил Гаррэтта. А вот если бы мне было хотя бы пятнадцать… «Если», Крис, слишком странное слово… Хэмсворт вздрогнул, а потом с силой обнял его, лихорадочно целуя губы, скулы, нежную россыпь веснушек на светлой коже, точеную шею… - Значит, мне повезло… Мне просто непристойно повезло, что ты со мной… что ты мой, Том… Ты МОЯ омега… ты не его, ты мой… как же я люблю тебя… - Это мне повезло, - еле слышно выдохнул Том, закрывая глаза и отдаваясь его жарким ласкам. Потерся пахом о его пах, застонал глухо… - ТЫ – моя жизнь, Крис. - Я хочу тебя… до конца… не просто любовника, не просто парой… Я хочу разделить с тобой имя… хочу, чтобы у нас были дети… - Крис снова сжал его бедра и подался вперед, ему навстречу, губами лаская его плечи, шею, тонкую венку под нежной кожей. Том замер. Напряженный, словно парализованный, уже не чувствуя ласк и прикосновений. Словно огнем обожгло это «хочу, чтобы у нас были дети». Обожгло, вывернуло, ударило под дых. - Прости. - Губы еле шевельнулись, словно не желая подчиняться приказу мозга. Том отстранился, скатился с Криса на край кровати, пряча лицо. Ушло возбуждение, словно и не было. – Прости… - Он зажмурился, стиснул пальцами простынь. – У меня не может быть детей, Крис. Хэмсворт дышал тяжело, как после забега. Он сел на постели, пытаясь понять, что же не так, какая-то мысль упрямо ускользала, не желая оформляться, а когда оформилась окончательно… - Эй. - Крис вытянулся на постели рядом с ним, обнял за талию, прижимая к себе. От Тома пахло горечью. Болью. И им самим. И отчего-то казалось, что в этом совершенно не его вина. В горле стоял ком. – Я люблю тебя… и никогда не оставлю. Том накрыл ладонью его пальцы, сплел со своими, стискивая до боли. - Прости… - Не вина. Только тоска и боль звучали в голосе. – Если ты когда-нибудь захочешь… решишься… я не буду против. И приму его или ее, как своего. - Он будет от тебя, - очень уверенно сказал Крис, целуя трогательно выступающий позвонок, и вздохнул. – Он будет твоим сыном… или дочкой. Маленькая альфа, бета или омега. Том судорожно выдохнул: - Я надеюсь, я так на это надеюсь, Крис… - Вот увидишь, - шепнул тот. – Он просто ждет подходящего момента. Так что… нам просто нужно еще немного подождать… Вдруг ему не нравится комната, которую для него нарисовал Ли?.. Том с силой закусил губу. Смешно, но смеяться не хочется. - Не прячься от меня. - Он обязательно будет, - Крис обнял его сильнее и тепло выдохнул, щекоча шею. – Нужно просто стараться, верить и ждать. - Спасибо, что ты со мной… - Том медленно опустил ресницы, позволив себе немного расслабиться в тепле Криса. Надолго ли? - Спасибо тебе за каждую минуту жизни, лю-би-мый… **** Доктор пришел, когда день перевалил за полдень, и Том, чувствовавший себя хотя бы физически гораздо лучше, получил возможность заняться некоторыми текущими делами по телефону. Уходя, Крис пообещал перетряхнуть весь персонал и всю систему охраны, о Ли не было слышно со вчерашнего дня, но он, судя по паре брошенных Хэмсвортом слов, тоже был занят какими-то проблемами на пирсе. - Добрый день, мистер Хиддлстон. Как вы себя чувствуете? Выглядите немного лучше, чем вчера. - Аммари привычным жестом посчитал его пульс, проверил показания приборов и устроился на стуле рядом. Разговор будет долгим? - Здравствуйте, - Том кивнул без улыбки. Изображать позитивное настроение перед врачом не было смысла: тот был едва ли не единственным, кто знал, как обстоят его дела на самом деле. – Я действительно чувствую себя получше. Температуры нет, да и силы возвращаются. - Тошнота? Головокружение? Сердце? - Мутит немного, но почти незаметно. А так все в норме. - Ваша течка закончилась? - Почти. К вечеру прекратится совсем. У вас есть для меня новости, доктор? Аммари снял очки, немного неловким жестом протер их, и Том с удивлением понял, что врач… смущен. - Должен признаться, что немного поспешил с выводами, не имея точной и полной информации. Но прежде, чем говорить о том, что же случилось на самом деле, я прошу вас ответить на пару моих вопросов. Даже если они будут неприятными. Сколько вам было, когда вы встретились с мистером Гаррэттом в первый раз? - В двенадцать. И, упреждая ваш следующий вопрос, скажу сразу – не было ничего, кроме пары поцелуев. - Настоящих? - Более чем. - Щеки Тома слегка порозовели, и он отвел взгляд, чувствуя себя немного неловко. Но Аммари даже не заметил его смущения. - Двенадцать, - задумчиво выдохнул он. – Так рано… А что было потом? - Потом мы разошлись. Наше знакомство продлилось от силы пару недель. - Ну что ж… Мозаика сошлась. Кое в чем я действительно был не прав. Скажите, мистер Хиддлстон, что вы знаете о физиологических особенностях омег? - Не все. То, что при течке омеге все равно, с кем спать, но предпочтение она всегда отдает своей альфе. Что после первой вязки запах омеги меняется, но только если эта вязка случилась с ее альфой. - А вы знаете, по какому принципу альфа и омега выбирают друг друга? Уверен, что до мистера Хэмсворта вам на пути попадалась не одна альфа, но только он стал вашей. - Я что-то читал об этом. Инстинкт, эволюция и гены. Совместимость. - Именно совместимость. У каждого из нас свой, уникальный код ДНК. Невозможно найти два одинаковых, но вполне возможно найти похожие. Эволюция сильно изменила нас. В борьбе за выживание человеческий организм научился избавляться от лишнего, ненужного, заменяя тем, что нужно, чтобы выжить. Альфа и омега становятся парой, если в ДНК альфы содержатся гены, которых нет у омеги, но которые нужны для дальнейшего воспроизводства. Идеального воспроизводства. Если говорить короче, цель омеги – воспроизвести потомство с гораздо более сильными характеристиками, чем у нее самой. Я знаю, как приземленно это звучит, но все мы – животные в той или иной степени. Отсюда идут все психологические и физиологические проблемы омег, которые еще не нашли свою альфу. Инстинкт велит размножаться, но эволюцией поставлено условие: отцом должен быть только лучший. В поисках этого лучшего одинокие омеги с возрастом теряют рассудок, полностью подчиняясь только инстинкту зачать ребенка. Постоянная потребность в сексе, неразборчивость в партнерах: все это лишь последствия. Доктор на мгновение замолчал, переводя дух, а Том немного побледнел. Он еще не понял, что ему не нравится в словах доктора, но сердце уже сжалось почти испуганно. - Но вернемся к вам. Возраст начала созревания как альф, так и омег – одиннадцать - двенадцать лет. Начинают вырабатываться ферменты, белки, перестраивается гормональный фон. Идет перестройка тела, анатомии, а это процесс небыстрый, поэтому первая течка у омег начинается в тринадцать или четырнадцать лет, в зависимости от особенностей организма. Ваша встреча с мистером Гаррэттом пришлась как раз на период созревания. Альфам для перестройки организма нужно гораздо меньше времени, поэтому, думаю, что не ошибусь, если предположу, что на момент вашей первой встречи созревание Дэвида уже почти завершилось. Поцеловав вас, он поделился своим генным материалом, который ваш организм омеги принял, как должное и… говоря нормальным языком, встроил в собственное ДНК с пометкой «альфа». Но из-за того, что это случилось в процессе вашего собственного созревания, и ваши дальнейшие контакты прекратились, а Гаррэтт еще не был способен зачать ребенка, все это… заснуло. Но то, что я сказал мистеру Хэмсворту – правда. Ваш альфа – Дэвид Гаррэтт. Он был ею с двенадцати ваших лет. Том невольно вздрогнул, мельком подумав о том, что если бы Крис или Дэвид не говорили ему об этом вчера, сегодня его реакцию на эти слова не смог бы предсказать никто. - А как же Крис? Если Гаррэтт был моей альфой все это время, Хэмсворт бы даже не подошел ко мне. Да и я бы его к себе не подпустил. - Я очень внимательно изучил все, что у меня было. И думаю, что все дело в схожести Хэмсворта и Гаррэтта. Они оба идеально совместимы с вами. Оба обладают теми генами, которые нужны вам, как омеге. Они похожи и внешне, и запахом. Позвольте задать вам личный вопрос: когда у вас случилась первая вязка по отношению ко дню встречи? - Почти через полтора месяца. – Том все больше хмурился по мере того, как и в его голове складывалась картинка. - При том, что максимальный срок для пары в таких случаях – полтора суток. Стандарт – несколько часов. Других вариантов инстинкты не дают. Но в вашем случае вам и вашему организму понадобилось полтора месяца на то, чтобы принять Криса, как альфу. - Я всегда считал, что все дело в том, что Крис умеет себя контролировать и уважать мои решения. - Если бы вместо него вы тогда встретили Гаррэтта, ваш мозг отключился бы ровно в ту же секунду. И вы забыли бы и о своих решениях, и о своих намерениях. Крис признал в вас свою омегу, но та самая «печать» первого альфы останавливала его, позволив проявить контроль над своими желаниями. - А потом я влюбился… - невесело хмыкнул Том, съеживаясь на постели. Как все просто, оказывается. - Любовь – тоже химия. Очень сильная химия. Она вырабатывает эндорфины, эстроген, окситоцин, фенилэтиламин. И весь этот гормональный коктейль воздействует на омегу. По сути, вы с мистером Хэмсвортом – не альфа и омега, а пара просто влюбленных друг в друга людей. Я делаю такой вывод потому, что кровь Криса содержит точно такие же вещества «любви». Будь вы оба бетами, на этом можно было бы пожелать вам жить в любви и согласии, но мистер Хэмсворт – альфа, а вы – омега. Омега, которой пришло время стать отцом. И вот тут я непростительно ошибся, когда разговаривал с вами в прошлый раз. Вы можете иметь детей, Том. Но только от Дэвида Гаррэтта. Именно его код заключен в вашу ДНК. Именно его выбрала ваша омега, как отца. И только с ним вы сможете зачать ребенка. Он замолчал, сосредоточенно изучая собственные руки, а Том стиснул одеяло, не зная, смеяться ему от облегчения или плакать от разочарования и боли. Он может иметь детей! Может!! Вот только… от любимого человека – никогда. - Спасибо, - глухо произнес он наконец, чувствуя, что молчание затянулось. – Вы подарили мне надежду. Даже если она горькая. - Я рад, что не ошибся в вас, - также глухо отозвался доктор, а потом, прочистив горло, продолжил. – На самом деле в том, что все это случилось, немало плюсов, даже если сейчас вам так не кажется. Я уже говорил, что происходит с омегой, не нашедшей свою альфу. Но это ничто по сравнению с тем, что происходит с ней, когда даже при имеющейся альфе, главный инстинкт не удовлетворяется. Разрушение организма идет на физическом уровне. Это все равно, что программа самоуничтожения. «Не родившая омега – плохая омега, ненужная омега. Уничтожить ненужную омегу». Вы в самом расцвете, мистер Хиддлстон, но, не родив ребенка, вы вряд ли доживете до пятидесяти. Именно поэтому в нашем городе так высока смертность среди незанятых омег. - Спасибо за предупреждение, док, - усмехнулся криво Том. Столько лет успешно «дружить» со своей сущностью, чтобы теперь она стала его врагом... Это несправедливо. - Думаю, будет лучше, если все эти нюансы я сам объясню мистеру Хэмсворту, - безапелляционно заявил Аммари и, не дав Тому даже вставить слово, продолжил. – Я разговаривал с мистером Гаррэттом, и он не стал скрывать, что процесс перенастройки запущен им. Правда, как именно это было сделано, я могу только догадываться. И мистер Хэмсворт был прав – не обошлось без участия химии. Не буду грузить вас формулами и сложными названиями, поведаю только суть. Скажите, в первую вашу встречу уже сейчас, он касался вас? Запястья, например. Том нахмурился, пытаясь вспомнить, а потом кивнул: - Да. – Тот вечер и терраса. Дэвид коснулся его. И Том отчетливо помнил собственные ощущения. – Кожу словно огнем обожгло. - На запястьях очень тонкая кожа и слишком близко кровеносные сосуды. Чтобы проникнуть в кровь, нужно преодолеть не так много препятствий. Мы взаимодействуем со средой и окружающими нас людьми постоянно, в том числе и на молекулярном уровне. А через то прикосновение Гаррэтт передал вам свой новый генетический материал уже готовой, созревшей альфы. Разумеется, с помощью химических добавок, которые упростили задачу. Но этого было бы недостаточно, нужен был катализатор. То, что запустит всю программу перенастройки. Не таблетки – вы бы их не приняли, не жидкость – это слишком сложно. Самый простой и легкий способ – воздух. То химическое вещество, которое послужило толчком, вы, скорее всего, вдохнули вместе с воздухом. - Цветы… - Том замер, осененный догадкой. – Букет роз. У них был такой тяжелый запах… - Умно, - Аммари только вскинул бровь. – Хотел бы я пообщаться с тем, кто все это придумал. Но вернемся к вам. Хотя, собственно, осталось только объяснить реакцию вашего организма. Когда гормоны Гаррэтта «заявили» о себе, омега признала их своими, и началось отторжение «чужой» альфы. Плюсом омега, на которую, наконец, заявила права ее настоящая альфа, начала готовиться к вязке и последующей беременности. Неприятие запаха Криса, нервные срывы, преждевременная течка – все эти симптомы лишь последствия. Но вы не оказались бы здесь, если бы Гаррэтт не поспешил. Перенастройка должна была проходить плавно и постепенно, но появление Дэвида ускорило процесс, фактически пустив его в галоп. - Я потерял рассудок, когда услышал его запах тогда. Забыл обо всем. Готов был отдаться ему прямо там! - с увеличивавшейся злостью выдохнул Том. - Помните, что я говорил вам, рассказывая об альфах и омегах? Ваше поведение было обычным для омеги, в период течки встретившей свою альфу. Гормоны и ферменты блокируют деятельность мозга, оставляя тело на власть инстинктов. - И… что теперь? И почему мне стало легче после того, как Дэвид побывал здесь вчера? - Подозреваю, что все дело в том, что во время течки омега очень чувствительна. А у вас вместо вязки с Гаррэттом, была вязка с Крисом, которого ваша омега уже считает чужим. Для нее это сбой. Это неправильно. Это страх омеги, которой кажется, что ее лишили альфы. Отсюда температура, тошнота. Прибавьте ко всему этому то, что из-за химических элементов, которые попали в ваш организм, кровь начала густеть, что сбоило работу сердца. А появление Гаррэтта успокоило вашу омегу, убедив ее, что все в порядке, и что ее альфа никуда не делась. Жаль, что я не могу объяснить все это более понятно без заумных слов, но… как-то так. - Спасибо, доктор. Я понял достаточно. Но что делать теперь? - Судя по тестам того образца крови, который взяли у вас утром, организм нашел относительный баланс. Ваша истинная альфа – Дэвид Гаррэтт, и именно с ним у вас могут быть общие дети. И именно с ним рядом вы должны быть при течке. Крис Хэмсворт – ваш любимый человек и его, наверное, все же можно назвать вашей альфой, вашей второй альфой. Но у вас с ним никогда не будет детей и секс или вязка во время течки может привести к непредсказуемым последствиям. Все остальное время – пожалуйста, но все же зная меру, и время от времени все же стоит встречаться с Гаррэттом вне течек. Хотя бы просто постоять рядом, чтобы не рисковать лишний раз. Мы немного прочистим вашу кровь, чтобы вывести из нее лишнюю химию, прокапаем витамины, сделаем еще пару тестов, и я вас отпущу домой. Том рассеянно кивнул. - И все же я чего-то не понимаю. Почему МОЙ запах изменился? - Он стал таким, каким должен быть. Ваша омега встретила свою альфу. - Но Крис… Он должен его отталкивать. - Помните, я говорил вам, что они с Гаррэттом очень похожи? К тому же в этом запахе есть и его часть, она никуда не делась. Том вздохнул. Как все сложно… - Спасибо, доктор. Это все не особо радует, но уже не так страшно выглядит, как было еще вчера. - Боюсь, что это все, чем я могу помочь, - Аммари встал, поправляя халат. – Я понимаю, насколько это будет трудно для вас троих, но я уверен, что вы найдете решение. И не забывайте о том, что я сказал насчет последствий отказа от беременности. Том потер лицо ладонями, кивая: - Спасибо. И все же я прошу вас пока не рассказывать Крису хотя бы об этом. Аммари недовольно нахмурился, но все же кивнул: - Хорошо. В конце концов, это действительно только ваше решение и ваше право. - Спасибо, - еле слышно произнес Хиддлстон и остался один. Покосился на оставленный Крисом телефон и зарылся под одеяло с головой, как в детстве, прячась от большого и страшного мира. Пусть это и странно, и нечестно, но он хочет иметь детей. Свое продолжение. Что-то сдвинулось в нем за эти дни, что-то изменилось. Но нужно решить вопрос – оставить Криса в счастливом неведении и бояться каждый раз, что он что-то узнает или быть честным до конца, заведомо принеся ему боль и поставив под угрозу их и без того пошатнувшийся союз? Чертова проблема выбора…