Львиная усмешка

Я шёл по коридорам замка, уткнувшись носом в кусок собственной рубашки. Идущая рядом Грейнджер всё ещё всхлипывала и периодически тёрла опухшие от слёз глаза. Я повернулся к ней и застыл на месте, увидев её покрасневшее лицо. Девушка продолжила идти и только на повороте заметила потерю своего спутника в моём лице. Она вернулась обратно и уставилась на меня. — Ну и чего ты застыл? Через пять минут звонок. — Ты серьёзно? — спросил я с сомнением в голосе. — Ну да, урок уже заканчивается. А нам надо ещё, — начала объясняться Грейнджер, но я помотал головой из стороны в сторону и перебил её. — Я не про то. Ты себя в зеркало видела?! — Да уж, не прошло и пяти минут, — произнесла она, скрестив руки на груди и сжав губ в тонкую линию. — Опять будешь оскорблять меня из-за внешности? — Что? — ошарашенно спросил я, но тут же продолжил. — Да я не про то! У тебя глаза на мокром месте, да ещё и красные. Ты серьёзно собираешься так идти на урок, чтобы за твоей спиной все шушукались? Шатенка стушевалась, а я взял её за руку и повёл в ближайший туалет. Она сначала пыталась вырваться, но вскоре поняла, что это бесполезно. Я увидел значок дамской комнаты и подтолкнул туда Грейнджер. — Иди, умойся хотя бы. Через минуту она вышла из-за двери, но на её лице почти ничего не изменилось. Я закатил глаза и достал из кармана палочку, чтобы помочь ей прийти в норму. Но она словно прочитала мои мысли и опередила меня, направив на лицо свою палочку и произнеся нужное заклинание. — Вот так лучше, — сказал я, разглядывая привычное лицо девушки. — Теперь можешь покорять сердце Вислого. — А ты? — спросила она, намекая на мой слегка опухший нос. — Зачем? Я и так красавчик. Грейнджер фыркнула и, тряхнув копной волос, продолжила идти к кабинету Истории Магии. Я усмехнулся и пошёл за ней, проверяя, течёт ли ещё из моего разбитого носа кровь. В голове прокрутились события второго или третьего курса, точно уже и не вспомню, когда она за мою шутку про дурацкого гиппогрифа лесничего ударила меня по носу. И вот спустя достаточно долгое время история повторилась. Внезапно шатенка остановилась, и я, погружённый в свои мысли, не заметил этого и налетел на неё. — Твою мать! — заорали мы в один голос, падая на пол. Я скорчился от боли и аккуратно попытался приподнять корпус. Потёр лоб, которым и впечатался в мрамор, и посмотрел на гриффиндорку, которая сидела на полу, рассматривая свою разбитую в кровь коленку. Бледные руки были в ссадинах, и от каждого прикосновения к ноге шатенка издавала странный писк. Я медленно подполз к ней, опасаясь встать, и обхватил её ногу ниже колена. Грейнджер удивлённо посмотрела на меня, а я про себя отметил, что стройные ноги главной всезнайки Хогвартса определённо являются её плюсом. — Грейнджер, да ты полная дура, раз прячешь их, — отметил я, спокойно разглядывая оголённые бёдра девушки из-под задранной юбки. Она тут же попыталась выпрямить ногу и одёрнуть ткань, но скривилась от боли, а я усмехнулся. — А теперь терпи, будет довольно-таки больно, — усмехнулся я и легонько подул на рану, отчего Грейнджер вскрикнула и тут же закусила губу. Я монотонно дул на её коленку в течении минуты, пока она заворожённо наблюдала за этим. Я чувствовал, как по её коже бегут мурашки, и легонько погладил большими пальцами её икру. В полнейшей тишине коридора я чётко слышал учащённое дыхание гриффиндорки, которая невольно изогнула спину от очередного дуновения. Я не мог отрывать взгляд от выступивших капелек её грязной крови, но отметил, что она ничем не отличается от той, что капала на мою рубашку с оставшегося без импровизированного платка носа. Почему-то моё сердцебиение участилось, а губы оказались в опасной близости от её коленки. Из груди Грейнджер вырвался стон, и я, так и не поборов внезапное желание, нежно поцеловал её ногу чуть ниже ранки. Я встал с пола, облизывая оказавшуюся на губах солёную кровь, и протянул руку шокированной девушке. Да я и сам был удивлён своим поведением, и не сразу заметил беспомощные попытки девушки перенести вес на больную ногу. Я наклонился и, просунув руки под её талией и согнутыми ногами, поднял её с пола. Девушка испуганно посмотрела на меня и спустя несколько секунд воскликнула: — Малфой, сейчас же отпусти меня! — Я-то могу, — произнёс я, неся её на руках, — но меня потом обвинят в твоей нелепой смерти. — Но там же моя сумка с книгами! — воскликнула шатенка, и я резко остановился. — Грейнджер, вот что важнее: книги, которые могут подождать или твоё здоровье? — серьёзно спросил я, и потом еле слышно добавил. — Никогда не думал, что произнесу это в твой адрес. — Вот да, — растерянно произнесла гриффиндорка, посмотрела на оставшиеся на полу сумки и громко вздохнула. Я же усмехнулся и пошел в больничное крыло. Я пронёс её всего пару метров, как прозвенел звонок с урока, и из кабинетов высыпали студенты, удивлённо нас рассматривая и шушукаясь между собой. Ещё бы: главный соперник гриффиндорки во всём, враждующий с ней и её свитой с самого первого дня в Хогвартсе, несёт её на руках, а она обхватывает его шею. Лицо Грейнджер снова стало напоминать мне спелый помидор, и я предложил ей уткнуться лицом в мою грудь, чтобы не замечать на себе косые взгляды. Я понимал, что от этого будет ещё больше разговоров и сплетен, но я, в отличии от шатенки с идеальной репутацией, мог спокойно послать всех далеко и надолго. Она закусила губу, обдумывая это решение проблемы, но как только из подземелий послышались шаги и голоса однокурсников, я почувствовал прижатый ко мне лоб и ускорил шаг. Уже через минуту я с ноги открыл дверь больничного крыла, и занёс в палату шатенку под возмущённые крики мадам Помфри. Но та, увидев колено девушки, тут же побежала за необходимыми зельями и мазями, а я уложил гриффиндорку на свободную койку рядом с каким-то когтерванцем. Мне было интересно, как же он умудрился сюда попасть в первые сутки нахождения в замке, но меня отвлекла женщина, оттолкнувшая меня от койки. Я внимательно наблюдал за тем, как она втирала прямо в рану какую-то мазь, отчего шатенка иногда вскрикивала, зажимая в кулаке простынь. Я потёр свой лоб, нащупал на нём выступающую шишку и мысленно чертыхнулся. Ещё повезло, что после падения с высоты собственного роста я отделался простым ушибом. Уже через минуту рана Грейнджер начала затягиваться, и целительница отошла от неё. Женщина прошла мимо меня, бросив на меня короткий взгляд, но тут же остановилась и внимательно осмотрела. — А с Вами-то что, мистер Малфой? — удивлённо спросила она, глядя то на меня, то на потупившую свой взгляд Грейнджер. — Сначала разбил нос, потом упал на пол, — спокойно ответил я и проводил взглядом мадам Помфри, которая зачем-то поспешила в соседнюю комнату. Я посмотрел на разглядывающую своё колено девушку и сел на край койки. Я не понимал, зачем вообще попёрся за ней в туалет. Если бы я этого не сделал, то счастливо бы пинал балду в коридоре, ожидая начала нового занятия, но что-то заставило меня найти эту чёртову гриффиндорку. Порой мне кажется, что мои мысли могут услышать все окружающие, потому что именно в этот момент Грейнджер коснулась рукой моего лба, отчего я дёрнулся и рефлекторно скривился. Она резко убрала свою руку, словно от языков пламени, и продолжила наблюдать за стягивающейся раной. В палату вновь зашла мадам Помфри с каким-то резиновым приспособлением и ванночкой с почему-то мутной водой. Она подозвала меня к себе и велела опустить лицо в жидкость. Я послушался, задержал дыхание и, окунувшись, почувствовал приятную прохладу и лёгкие покалывания вокруг носа и лба. Меньше, чем через полминуты, она вытащила меня за шкирку из ванночки, и я начал глотать ртом воздух. Посмотрев в зеркало, я отметил, что у этой женщины золотые руки. О разбитом носе напоминал только небольшой шрам на переносице, а шишка немного уменьшилась. — Возьми и прислони ко лбу, — позвала меня целитель и протянула ту самую резиновую штуковину. — А что это? — спросил я, взяв её в руки, и почувствовал пальцами сильный холод. — Маггловский способ устранения таких вот результатов невнимательной ходьбы, — произнесла мадам Помфри, указывая на мой лоб. Я начал вертеть в руках всё ещё непонятное мне изобретение, а женщина подошла к Грейнджер. — Вот видишь, совсем даже незаметно. Ну, небольшой шрам останется, конечно, но хотя бы ничего серьёзного. А руки мажь этим зельем каждые три часа в течении двух дней, — произнесла она, протягивая девушке небольшую склянку с вязкой прозрачной жидкостью, после чего перевязала бинтом, пропитанным чем-то, её колено. Я оторвал взгляд от беседующих женщин и продолжил тупить над тем, как именно использовать отданную мне штуку. Грейнджер засмеялась и, аккуратно встав с кровати, подошла ко мне чуть ли не вприпрыжку, и отобрала у меня холодное резиновое нечто. Она приложила его к моему лбу, отчего я тихонько застонал, и произнесла: — Это холод. Держи его рукой на месте шишки, пока он не нагреется. Я обречённо вздохнул и услышал звонок на урок. Грейнджер тут же засуетилась и, взяв меня за руку, выбежала из палаты. Я еле успел поблагодарить мадам Помфри и побежал за отпустившей меня Грейнджер. — Мерлин, ты с катушек съехала, когда падала?! Ты же ковылять должна ближайшее время! — заорал я, но девушка сама сбавила скорость и вскоре остановилась. Я заметил на её лице гримасу боли и произнёс: — Иди медленно, Грейнджер, а то ещё поселишься в больничном крыле. И как я тогда один буду патрулировать весь замок? Девушка бросила на меня злой взгляд, от которого я усмехнулся и, приобняв её за, как оказалось, тонкую талию, помог дойти до места, где всё также валялись наши сумки. — Очень любезно с твоей стороны было помочь грязнокровке, — произнесла она, перекинув сумку через плечо, и самостоятельно направилась к кабинету, до которого нам оставалось всего пару десятков метров. Эти слова словно разбудили меня, и в голове вновь появились мысли о нашей вражде. Но теперь из-за нового значка мне приходилось иногда казаться для Грейнджер добреньким и помогать. И она это прекрасно поняла, не совсем глупая же. Вот только несколько раз за эти полчаса я поймал себя на мысли, что что-то в ней меня влекло и заставляло быть чутким. От воспоминаний нелепого поцелуя меня передёрнуло, что не осталось не замеченным. Грейнджер сузила глаза, а я хищно сверкнул глазами в её сторону. Теперь уже запереживала гриффиндорка. Она отвернулась от меня и, постучав в дверь кабинета, зашла внутрь, захлопывая её прямо перед моим лицом. — Ну хоть не по носу! — крикнул я и зашёл за ней. — Мистер Бинс, извините меня за опоздание, — обратилась к профессору шатенка, но заметила меня и добавила. — Нас. — Ничего страшного, мисс Грейнджер, — произнёс призрак. — Занимайте с мистером Малфоем свободную парту и записывайте тему урока. Я поймал на нас с Грейнджер кучу заинтересованных взглядов. Конечно, не каждый день увидишь опоздавшую умницу всей школы с перевязанным коленом и порванной блузкой, да еще в компании своего врага. Хотя, мой вид был не менее шокирующим, но в моём случае девушки не отрывались от обнажённого из-за оторванной ткани торса. Я довольно усмехнулся и сел за последнюю парту, скидывая с себя сумку. Девушка смущённо осмотрела весь класс и больше не увидела ни одного свободного места. Она удручённо выдохнула и села рядом со мной. — И снова здравствуйте, — шутливо произнёс я, пытаясь разрядить обстановку и вовлечь гриффиндорку в полный сарказма разговор. — Да пошёл ты, — пробурчала она и, записав тему урока, уставилась в учебник. До конца урока она больше не проронила ни слова.

***

Я сидел у камина, уставившись на языки пламени, и пытался абстрагироваться от звуков в гостиной Гриффиндора. МакГонагалл сказала нам с Грейнджер подождать ещё несколько минут, прежде чем переезжать с вещами в башню старост. Уставшие после первого дня первокурсники давно разошлись по своим комнатам, а некоторые студенты с моего потока ещё не появлялись здесь после ужина. Я точно знал, что Поттер с Уизлеттой уединяются в одном из заброшенных кабинетов четвёртого этажа, а оставшиеся и, слава Мерлину, бывшие соседи по комнате отбывают наказание за испорченные во время приготовления зелья котлы. За первый день факультет потерял тридцать очков, и все баллы были сняты из-за нашего «особо одарённого» курса. Я болезненно воспринял эту информацию, но не из-за огромной любви к львам, а из-за вечно уходящего в руки слизеринцев кубка школы. Но больше всего растроена была Грейнджер. Узнав обо всех косяках друзей за день, она покрыла их многоэтажным матом, вызвав у всех провинившихся бурю возмущения и, что уж там, восхищения. Я и сам удивлённо присвистнул, за что получил полный презрения взгляд. И да, с начала второго урока она не удостоила мою скромную и, что уж там, великолепную персону ни единым словом. Грейнджер сидела в другом кресле у камина, но сколько я не смотрел на неё, она не отрывалась от строк очередной книги, размером с домашнюю библиотеку малообразованного волшебника. Я полностью заполонил лёгкие воздухом, в котором чувствовались по крайней мере три женских аромата, и громко выдохнул. Шатенка вздрогнула от нарушившего тишину звука, но по-прежнему вчитывалась в текст. Я запустил руки во всё ещё зализанные волосы, предварительно нащупав уменьшившуюся благодаря маггловскому холоду шишку, и растрепал их, закрывая некоторыми прядями последствие утреннего столкновения со старостой. Дверь в гостиную заскрипела, и в проёме появилась обладательница убийственных духов. Я закатил глаза и приготовился к очередному бреду, вылетающему из уст блондинки сутками напролёт, в то время как она подошла ко мне со спины и закрыла руками глаза. — Угадай, кто? — пропела она своим режущим слух голосом. Я скинул её ладони и вновь уставился на постепенно догорающее пламя. Но девушка была известна своей решимостью, и она обошла моё кресло и закрыла мне обзор. Однако я даже не перевёл взгляд с места, где теперь оказался подол её короткой юбки. Девушка заулыбалась, принимая моё игнорирование и фокусировку внимания на одной точке за желание её тела и уселась мне на колени. Я закашлял от пробившего нос запаха, а рука блондинки уже зарылась в моих волосах. — Ну чего ты молчишь? — поджав губы, спросила она. — А что я должен сказать? — Моё имя, — произнесла она, и я почувствовал прикосновение её губ к моей шее. К горлу начал подступать ком, но я никак этого не показал. Уже через минуту постоянных покусываний моей кожи и мерзких чмоков я не выдержал и, не найдя путей отступления, ущипнул Лаванду. Блондинка вскрикнула и оторвалась от моей шеи, всё также игриво осматривая моё тело. — Помнишь наш утренний разговор? — прошептала она мне на ухо, отчего мне вновь стало не по себе. — Ты тогда сказал, что не прочь со мной переспать. Я ухмыльнулся, вспоминая её покрасневшее в тот момент лицо. Глупая Браун как никогда была доверчива и легкодоступна, вот только меня это привлекало только для очередной шалости в виде унижения. — Сначала я оскорбилась от твоих слов, — громче продолжила блондинка, чтобы её услышала находившаяся в пустой комнате староста. — Но потом я поняла, что любого человека можно изменить. Просто у тебя никогда не было искренних чувств к девушке, ну, а я могу разбудить в тебе любовь. Я впился зубами в собственный кулак, чтобы не прыснуть от смеха, но всё-таки пришёл в себя и продолжил играть внимательно слушающего её бред однокурсника. Лаванда начала растёгивать пуговицы на моей рубашке, а я решил оторваться по полной и провёл рукой по внутренней стороне её бедра. Девушка томно и громко застонала, изогнув спину, и я заметил, как Грейнджер передёрнуло. Но с места она не сдвинулась, поэтому я продолжил разыгрывать спектакль с Браун в главной роли. — А за ужином я поняла, что мы с тобой действительно созданы друг для друга, — продолжила блондинка, прерываясь на стоны, а я уже забрался рукой под её юбку и коснулся насквозь мокрой ткани её трусиков. Браун закусила губу заёрзала на моём постепенно набухающем члене. Всё-таки заводить парней своими стонами эта шлюшка умела. — Я хочу тебя прямо сейчас, — не сдержавшись, прошептала она мне на ухо. Я уже давно понял, что не один я веду игру. Вот только она хотела показать Грейнджер, с которой видела меня утром, что она лучше неё. Да и я сам подсознательно хотел позлить шатенку, которая тоже возбудилась от моих прикосновений в коридоре. Я слегка отодвинулся от спинки кресла, намекая Лаванде на принятие более удобной позы, и она тут же обхватила ногами мой торс, а я стал медленно водить пальцами по промокшим кружевам. — Драко, я люблю тебя! — воскликнула Браун. — Я поняла, что ты тот самый принц из сказок, который мне нужен. Я усмехнулся и достал руки из-под юбки гриффиндорки. Вот теперь настала моя очередь делать ход в этой игре. — Да я смотрю, кто-то любит Стивена Кинга. Я посмотрел на Грейнджер, которая тут же оторвала взгляд от книги и уставилась на меня, услышав фамилию маггловского, и одного из её любимых, писателя. Она явно была сильно удивлена, впрочем как и блондинка, прекращая ёрзать на месте. — Что, прости? — спросила она, отстраняясь, а я бесцеремонно стал вытирать пальцы об её юбку. — Ты серьёзно думаешь, что тебе что-то перепадёт со мной? Мерлин, я не догадывался, что ты настолько тупая, Браун! Поверила человеку, во время речи которого можно бесконечно поднимать огромный плакат с надписью «осторожно, сарказм»! Лаванда начала краснеть и нервно хлопать ресницами, а я осознавал, что ко мне всё ещё прикован взгляд карих глаз. — В следующий раз обязательно буду предупреждать тебя о нём, — усмехнулся я, прислушиваясь к звуками у дверного проёма. — Ну, а пока иди отсасывать у кого-нибудь другого, мразь, потому что мои бубенчики тебе точно не светят. Я услышал, как у входа раздались удивлённые возгласы, улюлюканья и маты от вошедших в самый интересный момент диалога гриффиндорцев, только что отбывших своё наказание. Лаванда уставилась на них и быстро слезла с моих колен, бросив напоследок уничтожающий взгляд. Но я лишь обворожительно улыбнулся вслед убегающей в свою комнату блондинке. После того, как дверь за девушкой хлопнула с оглушительным грохотом, восторженные взгляды всех присутствующих парней уставились на меня. И только Грейнджер опомнилась и уставилась в свою книгу. Я ухмыльнулся и направился к выходу. — Ты идёшь? — задал я вопрос девушке, с которой нам пора было идти в башню старост. Она лишь кивнула и подошла ко мне, прижимая книгу к себе. Отодвинув портрет, я пропустил её вперёд под пристальным взглядом одного из гриффиндорцев. Я подмигнул ему и усмехнулся, когда лицо парня вновь приобрело сходство с помидором. И после этого я вышел из ненавистной мне Гриффиндорской башни в надежде на более спокойную жизнь. Но это же Грейнджер!