Львиная усмешка

Я сидел на полу, упираясь затылком в стену, и мысленно благодарил Мерлина, судьбу и Дамблдора за то, что третий день учебного года совпал с воскресеньем, и выходной, как изначально планировалось, не перенесли. За вчерашние сутки мой мозг устал точно так же, как и за стандартный месяц с упрёками Грейнджер на каждом шагу, и сейчас он ликовал от возможности отдохнуть. Я же всячески этому содействовал, почти не растрачивая энергию на движения. Единственное, что я делал, так это наблюдал за суетящейся соседкой. Девушка перебегала с места на место, расставляя по многочисленным полочкам свои драгоценные книги, лишь иногда откладывая некоторые из них на столик у камина. Меня до жути бесило её молчание и игнорирование любых моих действий с самого утра. Да даже если бы я заорал во всё горло, она бы просто переставила очередную книгу. Мне просто необходимо было получить разрядку в виде выведения очередной жертвы моего больного разума из себя, но единственному человеку рядом со мной было насрать на мои желания. И хоть я мог спокойно пройтись по коридорам замка и поиздеваться над ранними пташками, но мне тупо не хотелось приподнимать свою пятую точку ни на миллиметр. Лишь иногда я ловил на себе мимолётные взгляды девушки, но они совсем не давали мне то, что нужно. Я оторвал взгляд от её перебинтованной коленки и уставился на стоящий рядом диван. Появилось дикое желание уткнуться носом в подушку, но вставать жутко не хотелось. В спящем мозге возникла гениальная идея, как выполнить мою прихоть, прилагая к этому минимум усилий. — Акцио, подушка, — произнёс я, сжимая палочку в руке, даже не поднимая её с пола. Моё желание тут же сбылось, но не совсем так, как я этого хотел. Подушка прилетела мне прямо в лицо с достаточно громким звуком, из-за чего Грейнджер наконец обратила на меня внимание и прыснула от смеха. — Очень смешно, — пробурчал я и обнял подушку, утыкаясь в неё холодным носом. Я довольно сильно замёрз, сидя у приоткрытого окна, но переместиться поближе к камину мешала полностью поработившая меня лень. Внезапно я обратил внимание на плед, лежавший на кресле, и усмехнулся. — Может тебе ещё какао принести? — саркастично спросила Грейнджер, наблюдая за тем, как я, не отрываясь от подушки, укутываюсь в мягкий и до чёртиков уютный плед. — Если не сложно, — последовал от меня серьёзный ответ, который заставил девушку вновь закатить глаза от моего, как ей казалось, идиотизма. Но я всего лишь начал согреваться и будить свой мозг. — А почему у нас такой странный интерьер? — удивлённо спросил я через несколько минут, разглядывая комнату с зелёными стенами и красно-золотыми элементами мебели. — Сам же вчера в дизайнеры заделался, — произнесла Грейнджер, откладывая на стол очередную книгу. — Чего? Я попытался напрячь извилины, чтобы вспомнить события после ухода из башни Гриффиндора, но в мыслях было настолько пусто, что там спокойно могло появиться перекати-поле. Девушка продолжила расставлять книги по цвету, размеру и тематике, а я уставился на неё. Вот только мой вопросительный взгляд был замечен спустя несколько минут. — Серьёзно? — воскликнула она, приближаясь ко мне. После моего утвердительного кивка Гермиона обречённо села напротив, предварительно закрыв окно, и накрыла свои ноги укрывающим меня пледом. Она открыла рот, чтобы начать объяснение непонятного для меня факта, но в этот момент портрет, служащий нам дверью, отодвинулся, впуская посетителя внутрь. — О, молодые люди, простите, что помешала, — произнесла вошедшая в гостиную МакГонагалл. Грейнджер тут же вскочила с места и, отряхнув юбку, обратилась к декану: — Ну что Вы, профессор. Вы ничуть не помешали, тем более, что мешать было нечему. Я усмехнулся, обращая на себя внимание волшебницы. Минерва лишь слегка прищурилась, что-то подумала про себя и начала осматривать комнату. Я наблюдал за появившимся на её лице непониманием и удивлением, пока она вновь не заговорила с шатенкой: — Мисс Грейнджер, а почему у вас такой интересный интерьер? — О, это всё благодаря творческой натуре Драко, мэм, — улыбнувшись, ответила та. — Я так понимаю, стены у вас зелёные именно по желанию мистера Малфоя? — вопросительно приподняла брови МакГонагалл, уставившись на меня. — Вы как всегда проницательны, профессор. — Довольно необычное решение, — вынесла свой вердикт о созданной лучшей ученицей и, как оказалось, мной обстановке декан, и направилась к выходу, однако тут же опомнилась и донесла до нас важную информацию, из-за которой и пришла. — Мисс Грейнджер, в следующее воскресенье у нас запланировано посещение Хогсмида, так что будьте так любезны, соберите у всех гриффиндорцев с третьего по седьмой курс их разрешения и принесите в мой кабинет до пятницы. — Но ведь, — заикнулся я, на что тут же получил строгий ответ: — У меня совершенно нет на это времени, мистер Малфой. Теперь это ваша обязанность. И через десять секунд портрет вновь закрыл проход из гостиной в коридор, выпустив из комнаты МакГонагналл. Я снова уставился на зелёные стены с явным недоумением глазах. — И что мной руководило в тот момент, когда я предложил сделать это? — спросил я севшую в кресло девушку. — Во-первых, неприкрытая ярость от цветов нашего факультета, — пояснила она. — А во-вторых, у тебя был очень весомый аргумент. Я закрыл глаза, и наконец-то мой мозг выдал запрошенную пять минут назад информацию: — Да сука! Опять?! — Малфой, перестань орать, как-будто тебя насилуют. — Да мой мозг уже выебан обилием этого дерьма! — Но это всего лишь красный цвет. — Всего лишь?! Да он всю мою жизнь разрушил! — Не преувеличивай… — Грейнджер, это я ещё приуменьшаю! — Что ты творишь? — Хочу перекрасить стены. — Зачем? — Они меня бесят. — И что? — Я просто хочу, чтобы стены были зелёными, на остальное насрать. — Зелёный с красным?! Но это же полная безвкусица. — Хотя знаешь, я нашёл у них один огромный плюс… — Какой? — Пятна твоей крови будут не сильно заметными. — Зелёные так зелёные! Открыв глаза, я тихонько присвистнул, ещё раз осматривая последствия моей вчерашней ярости. Грейнджер внимательно на меня посмотрела, и я обратился к ней: — Выбирай цвет. — Что? — Выбирай. Цвет. Стен, — процедил я сквозь зубы. — Песочный, — спокойно ответила девушка, а я взмахнул палочкой, и уже спустя несколько секунд мои глаза перестал раздражать ярко-зелёный фон. Я стиснул зубы, рассматривая красную мебель, но шатенка тоже решила внести свою лепту в общее дело. — Вот так гораздо лучше, — произнесла она, пока я рассматривал ставшие кофейными диван с креслами и разноцветные подушки. Грейнджер подошла к столику и взяла из своей стопки довольно увесистую книгу. Я издали смог прочитать на её обложке фамилию английского драматурга, написанную золотыми буквами, и театральным голосом произнёс: — Нет повести печальнее на свете, чем повесть о Поттео и Уизлетте. Я поймал на себе строгий взгляд гриффиндорки и, не сдержавшись, рассмеялся. Она захлопнула книгу и отложила в сторону, чему я был несказанно рад. Но больше меня радовало не её безразличие, а предотвращение близкого контакта моего носа с тем самым томом сочинений. Но девушка просто слезла с кресла и уселась в позе лотоса на мягкий ковёр, ставший мятным, перед камином и стала внимательно смотреть на меня. — Малфой, ты просто не перестаёшь меня удивлять, — произнесла она через пару минут. — Главный ненавистник всего маггловского мира знаком с их культовыми писателями. Кинг, Шекспир… Ну давай, гений ты наш комнатный, чем ещё удивишь? — Грейнджер, я же не могу быть гениальным все двадцать четыре часа. У меня просто не останется времени на бритьё, — усмехнулся я, процитировав Байрона. — Да и спать, есть и трахаться тоже когда-то надо. Хотя последнее я тоже делаю гениально. — Ну ты и придурок, — воскликнула Грейнджер, вставая с пола, но в неё тут же прилетела брошенная мной подушка. — Не веришь что ли? Я ведь могу доказать эту теорию на практике, — похотливо произнёс я, засматриваясь на её коленки. — Боюсь мне не понравится твоё доказательство, — спокойно ответила она, развязывая галстук на своей шее, непонятно зачем нацепленный в воскресенье вместе со школьной юбкой. — Почему же? — спросил я, поигрывая бровями. — Никто ещё не жаловался. Я не отрывал взгляд от Грейнджер, которая вновь подошла ко мне впритык и, склонившись над моим ухом, прошептала: — Ну так и я не шлюха, имитирующая оргазм. Я прикусил свой язык, чтобы опять не сболтнуть лишнего и проводил взглядом поднявшуюся в свою комнату шатенку. Звук захлопнувшейся двери привёл меня в чувство, и я аккуратно попытался встать с пола, но онемевшие ноги долго сопротивлялась этому простому действию. Наконец я, накинув на плечи плед, поднялся к себе. Свою комнату мой мозг вчера отчего-то решил сделать полностью в сером цвете, но это всяко было лучше, чем красный. Я поглубже втянул в себя холодный воздух, и по телу пробежали мурашки. Закрыв окна, я скинул с себя всю одежду, зашёл в общую с Грейнджер ванную и тут же почувствовал цитрусовый аромат её парфюма. Уже через минуту я грелся под горячими струями воды, но даже сквозь журчание слышал энергичную музыку, раздающуюся из комнаты старосты. Меня передёрнуло от обжигающей кожу воды, и я сменил её холодной, но и это счастье продлилось недолго. Я вылез из душа и обнаружил, что забыл взять одежду. Обвязав торс полотенцем, которое любезно было оставлено на тумбочке у душа, подошёл к запотевшему зеркалу и протёр его рукой, после чего схватился за расчёску. Я стал укладывать свои мокрые волосы, как дверь из соседней комнаты с характерным звуком начала открываться. Я усмехнулся и увидел в зеркале входящую в ванную девушку, которая не заметила меня и пересекла комнату, положив гель для душа на тумбочку рядом с моей дверью. Обернувшись, я уставился на её стройные ноги, которые впервые увидел почти полностью, так как вместо привычной юбки и штанов на ней были уж очень короткие пижамные шорты. Но, переведя взгляд выше, я был обрадован наличием общей ванны ещё больше, ведь чёрный кружевной лифчик обтягивал упругую грудь моей соседки и как-будто увеличивал её в размерах. Честно говоря это открытие было полнейшим шоком, ведь раньше никто даже представить не мог, что у гриффиндорской старосты такие достоинства. Разве что кто-то из близнецов Уизли, которых я так и не научился различать за пять лет, по пьяни дотронулся до её сисек губами, хоть и через связанный их матерью свитером. Я хмыкнул, вспомнив в тот момент красное лицо Рона, ещё тогда влюбившегося в неё по уши, и моё присутствие тут же было раскрыто. — Твою мать! Грейнджер стала прикрывать своё тело руками, пока мои глаза внимательно изучали изгибы её фигуры. Я невольно сделал несколько шагов вперёд с ухмылкой на лице, но вытянутая рука девушки остановилась меня, упираясь ладонью в грудь. Я довольно смотрел на её покрасневшее от шока и стыда лицо, получая ту самую разрядку от собственной восхитительности, а она дрожащим голосом произнесла: — Не смей ко мне приближаться. — Почему это? — Потому что ты похотливый идиот! — воскликнула Грейнджер, и её дыхание участилось, а мои глаза сами собой уставились на вздымающуюся грудь. Я зажмурился и вновь посмотрел на её лицо. — Ты что, полностью голый?! — ошарашенно спросила девушка, бросив взгляд на ткань, прикрывающую моё достоинство. — Это же моё полотенце! — Могу прямо сейчас его отдать, — усмехнулся я и потянулся к его краю. — Не смей! Я шутливо поднял руки вверх, всё также усмехаясь, а вот Грейнджер почему-то не было весело, как мне. Я попытался сделать шаг вперёд, но девушка оказалась довольно сильной, поэтому мы почти не сдвинулись с места. — Да какого хрена ты творишь?! Я же сказала тебе не приближаться! — гневно произнесла девушка. — А какого хрена ты всё время думаешь, что всё в этом мире крутится вокруг тебя?! — вопросом на вопрос ответил я, вызывая на её лице недоумение. — Может я просто хочу выйти, а ты своей жопой закрыла дверь? Я почувствовал, как её рука перестала упираться в мою грудь, и девушка потупила взгляд, отодвигаясь от прохода в мою комнату. Я сделал некую пародию на реверанс и открыл дверь, через секунду оставляя её в полном одиночестве. Я глубоко вздохнул, но буквально через несколько секунд услышал её голос за стеной и вновь заглянул в комнату. Девушка тяжело дышала и строго смотрела на когда-то её полотенце и, после моего вопросительного кашля, заговорила: — Оно мне нужно. — Я предлагал уже, но ты отказалась, — усмехнулся я, бросая взгляд чуть ниже своего торса. — Ты не понял. Дай мне пока своё, — еле слышно попросила Грейнджер, заметно смущаясь. Я подошёл к небольшому шкафчику рядом со своей дверью и достал с полки зелёное махровое полотенце, которое и вручил старосте. После слов поблагодарности, я вышел из комнаты, однако в голову пришла ещё одна гениальная идея. Я прислушался, и когда услышал звук капающей воды за стеной, развязал полотенце со своих бёдер и, распахнув дверь, кинул его на пол. Но как я не пытался не смотреть в сторону душа, мой взгляд всё же невольно упал на прозрачную кабинку, за которой в мыльной пене стояла обнаженная девушка, тут же заметившая меня. — Малфой! — заорала она, и я быстро захлопнул за собой дверь.

***

Звук скрипа вилки и ножа об тарелку довольно сильно меня нервировал, и я строго посмотрел на сидевшую рядом со мной первокурсницу. Она тщательно пыталась разрезать довольно жёсткий кусок мяса, но я, не выдержав этой какофонии, выхватил из её рук приборы и сам стал нарезать на кусочки стейк. Грейнджер удивлённо приподняла брови, словно требуя объяснений, но я даже не знал, как прокомментировать происходящее. На языке было одно слово, но произносить его в обществе одиннадцатилетних волшебников было бы сродни засовыванию головы в петлю, особенно при главной паиньке школы. — Бесит этот звук, — выкрутился я, сделав незаметный только самому тупому пуффендуйцу акцент на заменённом слове. — Мог бы и не объяснять, — спокойно произнесла она, попивая своё какао, а внутри меня начиналось извержение вулкана от её противоречивости. Но показывать свои чувства ещё с первого курса стало для меня непростительной роскошью, приходилось всегда прикрываться усмешкой, как и все слизеринцы. Вот только в моём случае она была львиной. Я перевёл взгляд со своей тарелки на еду девушки, к которой она за десять минут едва притронулась. Хотя я бы тоже не стал есть варёные брокколи, но именно они пользовались у старосты популярностью. Грейнджер лишь изредка отрывалась от учебника по зельеварению, чтобы глотнуть какао или смерить взглядом шумящих первокурсников. — Грейнджер, не моё дело, конечно, но ради кого ты решила на кофейную диету сесть? — усмехнулся я, наблюдая, как в руках девушки оказалась уже пятая кружка горячего напитка. — Ты совершенно точно сказал одну вещь, — ответила она, отрываясь от книги, — это не твоё дело. В этот момент за моей спиной прошёл рыжий Уизли, которого я заметил ещё на входе и именно в этот момент завёл об этом разговор. Грейнджер, увидев его за мной, покраснела и снова уткнулась в страницы, но тут же пролила на себя горячий напиток. По залу гулким эхом раздался болезненный крик девушки, и она вскочила со скамьи, направляясь к дверям в коридор. Сотни глаз удивлённо уставились на мчащуюся к выходу обычно спокойную гриффиндорку, и за слизеринским столом раздались улюлюканья и смех, напоминающий стаю гиен. Я даже не был этому удивлён, потому что привык к этим звукам в нашу сторону ещё семь лет назад, когда я сидел на деревянном табурете у учительского стола. У меня появилось внезапное желание помчаться за девушкой, но она бы сама потом не простила то, что я оставил юных гриффиндорцев без присмотра. Однако я был абсолютно уверен, что за ней побежит Вислый. Но тот словно ничего не заметил и спокойно уселся рядом со мной и накинулся на жаренную треску с картофельными чипсами. — Ну ты и придурок, — произнёс я, с отвращением наблюдая за тем, как он полностью забил свой рот и тянулся за окорочками. — Что ты сказал? — еле разборчиво произнёс он с краснеющим лицом. — Что слышал. Я аккуратно положил вилку и нож рядом с недоеденной картофельной запеканкой и собирался медленно и спокойно выйти из Большого Зала, а после побежать в туалет Плаксы Миртл на спасение унывающей дамы. Но как только я встал со своего места к сидевшей рядом Миранде подбежал какой-то белобрысый парень, которого я не узнал, и вылил на её голову тыквенный сок. — Грязнокровка! — выкрикнул он, выбегая из зала. — Да вы все сговорились что ли?! Теперь взгляды всех присутствующих уставились на меня, пока я помогал зарыдавшей первокурснице встать со своего места. Она дрожала, как осиновый лист, от накрывшей её истерики, и я, прихватив оставленную Гермионой книгу, взял её за руку и повёл к выходу. Мы петляли по коридорам первого этажа замка, и с каждым шагом всё чётче было слышно журчание воды из заброшенного туалета. Я аккуратно открыл скрипучую дверь и запустил туда промокшую девочку, а после зашёл и сам. Мой взгляд тут же был обращён на стоящую ко мне спиной у раковины без зеркала шатенку, которая стояла без свитера и дрожала от льющихся из глаз слёз. Я поёжился от холода, подошёл к ней на цыпочках и легонько коснулся её плеча. Она вскрикнула от неожиданности и развернулась ко мне, учащённо дыша. — Какого хрена ты опять творишь? — произнесла Грейнджер, иногда проглатывая часть слов из-за истерических рыданий, а я тут же перенёсся в утреннюю схожую ситуацию. Но сейчас я лишь бросил короткий взгляд на её грудь, которая покраснела от горячего напитка, оказавшегося на ней. Грейнджер, казалось, готова была прибить меня на месте, ну или просто накрыть меня многоэтажным матом, даже не стесняясь находящейся здесь первокурсницы, и уже открыла было свой рот. И тут мой мозг окончательно сошёл с ума, потому что губы сами собой потянулись к её искусанным до крови.