Львиная усмешка

— Грейнджер, — дрожащим голосом позвал я девушку, но та лишь что-то пробормотала во сне и попыталась перевернуться на бок к холодной стене. Я, не дождавшись ответа, резко скинул с неё плед и заорал под ухо: — Грейнджер, просыпайся, блять! Девушка подпрыгнула от внезапного пробуждения и, хоть и несильно, ударилась затылком о кафель. Зашипев от боли, она потянулась к месту ушиба, пощупав то, что осталось от её копны, но в ее спящем состоянии пропажа волос осталась незамеченной. Только через минуту безуспешных попыток она наконец-то смогла развидеть моё разгневанное лицо и присвистнула: — Когда ты успел причёску сменить? — Это к тебе вопрос, а не ко мне, — закипая, произнёс я. — А я-то здесь причём? — она наивно захлопала ресницами, но через пару секунд до неё дошло, что произошло этой ночью, и она закрыла рот рукой. — Не сдерживай себя, — хрипящим от мощи голосом сказал я, и тут же мои уши оглушил пронзительный крик. — Твою ж мать! Что ты со мной сделал?! — закричала она, подбегая к зеркалу и растерянно рассматривая свои короткие белокурые локоны. — Что я с тобой сделал?! А вот это ты как объяснишь? — не менее громко и импульсивно произнёс я, указывая на свои волосы. — Это что, я тоже сам себе сделал? — А кто ещё? — воскликнула девушка, запуская свою руку в остатки густой гривы. — Да как ты… Как… — Да что ты заладила? Как смог? Вот так и смог! По пьяни ещё и не такое можно придумать, — усмехнулся я, но тут же расслабил мышцы лица, принимая серьёзный вид. — А вот ты какого хрена свои руки распустила и меня постригла? — А с чего ты вообще решил, что это была я? — скрестив руки на груди, спросила она. — Нет, блин, я сам решил себя изуродовать, — воскликнул я, но поймав её серьёзный взгляд, добавил. — Сарказм. — Да я даже ничего не помню! Грейнджер вновь развернулась к зеркалу и начала глотать ртом воздух от возмущения, трогая свои волосы. Она, каким-то образом, нашла в куче непонятных вещей посреди комнаты свою палочку и стала произносить одно заклинание за другим. Цвет волос менялся под стать спектру радуги, но никак не приближался к её натуральному. Моя кожа начала покрываться мурашками, и я взял скинутый девушкой на пол плед и укутался в него, после чего подошёл к чуть не плачущей от безысходности гриффиндорке. — А ты хоть что-то помнишь? — жалостливо спросила она меня через зеркало, на время оставив безуспешные поступки со ставшими после очередного заклинания чёрными волосами. Однако уже через несколько секунд они снова приобрели белоснежный цвет, поборов слабые чары. — Только то, как применил режущее заклинание. — Заклинание? Даже не ножницами? — спросила она, резко разворачиваясь и чуть не сшибая меня с ног. — Это же опасно! Ты ведь мог мне шею перерезать случайно! — Зато ты бы мне ничего не сделала в ответ, — почти прошептал я, но был услышан и тут же отхватил удар в плечо. — Да остынь ты, жива же! — И на том спасибо! Грейнджер стиснула зубы, а в мою голову стукнула сильная боль. Я застонал, но вспомнив, что я не один, принял прежнее выражение лица и стал рассматривать девушку. — А тебе так даже лучше, — произнёс я спустя минуту разглядывания блестящих на свету волос. Вот только парикмахер из меня оказался никудышный, потому что они были разной длины. — Аналогично, — усмехнулась она, отрываясь от моей причёски. — А можно как-то… — замямлил я, но девушка перебила меня: — А я что по твоему пытаюсь сделать?! Можно только подобрать заклинание и вернуть цвет волос, но вот длина... — Ну, это даже к лучшему, — произнёс я, поёживаясь от холода. — Хоть красивой благодаря мне походишь в кои-то веки. — Красивой?! Ходить с причёской а-ля «мой парикмахер был пьяный, когда стриг меня»? — начала возмущаться Грейнджер, а я усмехнулся: — Так ведь и было. — Малфой! Да я же теперь похожа на Паркинсон! Мерлин, ты специально?! — Что? Совсем рехнулась? И хватит на меня орать, я тоже пострадал! Мне теперь из-за тебя придётся выглядеть как… — Гриффиндорец, — сказала она, утвердительно кивнув. — Да это же жесть полная! — Всяко лучше, чем твои вечно зализанные, да ещё и будто краской для стен окрашенные волосы. — Что? — возмущённо воскликнул я, но Грейнджер вдруг удивлённо уставилась на последствия выполнения желаний своей бухнувшей вчера фантазии и произнесла: — Я бы не смогла так тебя постричь заклинанием. — Вот мне прям от этой информации легче стало! — заорал я, но девушка не слушала меня и замотала головой из стороны в сторону, внимательно разглядывая пол. Я тоже опустил свой взгляд и уставился на свои ноги, которые почему-то были в ее мягких тапочках, а она вообще была босиком. Я тут же наклонился и стянул с себя двух кошек, в виде которых и была обувь, и пнул их к двери в её комнату. Но Грейнджер не обратила на это внимания, потому что увидела предмет своих поисков в противоположном конце комнаты. — А вот и орудие убийства моей неповторимой красоты, — язвительно протянул я, когда девушка подняла с пола стальные ножницы. — Мерлин, совсем ничего не помню, — протянула она, разглядывая предмет в своих руках, которого прежде здесь не было. — Ещё бы, — фыркнул я. — Чтобы так напиться, ещё постараться надо. — Я что, пила?! Я не смог сдержать дикий хохот, увидев на лице девушки изумление, чем заставил её щёки ещё сильнее заалеть. — Надеюсь, я вела себя пристойно, — смущённо промямлила она, а я ещё сильнее расплылся в ехидной улыбке. — Ну, если в это понятие входит подкатывание к нескольким парням с поцелуями и пьяные танцы, то да, ты была паинькой. — Мерлин, — протянула Грейнджер, хватаясь за голову руками. — Как стыдно. И как я теперь ребятам в глаза буду смотреть? — Спокойно, — ответил я. — Не думаю, что они помнят больше, чем ты. — Но ты же помнишь! — Ну так я и пить умею! Грейнджер лишь усмехнулась и вновь подошла к зеркалу, разглядывая свою новую причёску. Я заметил, как дрожит её рука с поднесёнными к волосам ножницами, и несколько минут подряд не отводил взгляд, пока ею отрезанные пряди падали на пол. Девушка громко выдохнула и положила на край раковины ножницы, после чего с грустью в глазах посмотрела на своё измождённое после вчерашней вечеринки лицо. Я потёр переносицу, нащупав пальцами небольшой шрам, и подошёл к крану, засовывая руку под холодную струю. По привычке я мокрой рукой погладил волосы назад, но в зеркало увидел, что от этого совершенно ничего не изменилось, и ставшие тёмными волосы всё также топорщились во все стороны. Староста прыснула от смеха, увидев моё злое после этого лицо, но мой взгляд вновь упал на левое предплечье. — Грейнджер, с волосами я всё понял. Но чем тебе рука-то моя не понравилась?! — Ты о чём? — удивлённо спросила она. — Об этом! — заорал я, и поднял руку перед её глазами. Девушка сначала ничего не поняла, но разглядев ещё одно последствие своего дня рождения, произнесла: — Мило. — Ты, блять, издеваешься? — Нет, это действительно мило выглядит. А главное так иронично, — сквозь смех ответила она. — О, да он ещё и усмехается. Совсем как ты. — Вот именно, но это лев. Сраный лев, Грейнджер! И как это убрать?! — Можно тебе руку отрезать, как ты мне волосы. Эффект будет тот же, — произнесла она с нотками обвинения. — А язык твой поганый тоже можно так отрезать? Я разозлился не на шутку на эту идиотку, стоящую передо мной с явным превосходством. Её глаза, слишком ярко выделяющиеся на бледном лице, почти не моргали и аналогично моим прожигали насквозь. Я громко выдохнул и, так и не добившись ответа, вышел из ванной. Мерлин, порой эта гриффиндорка выводила меня из себя. И вроде она не сказала ничего такого, но весь её вид заставлял меня скривиться от желчи, особенно если на её лице появлялась язвительная усмешка. Слизеринская. Я не понимал, откуда в этой хрупкой заучке порой столько злости, но думал, что в этом есть и моя заслуга. Я отлично знал, какого это, не показывать врагам свои эмоции. Ведь сам скрывал себя настоящего за маской самоуверенного и вечно насмехающегося над всеми, но за почти всю сознательную жизнь я стал забывать, что мой прочный, словно хитиновый, покров не настоящий. Я забыл, какой я внутри. За стеной слышалось журчание воды, и я терпеливо ждал, когда она выйдет из комнаты, чтобы потом смыть с себя все эти мысли и пойти на занятия с чистой от загонов головой. До первой пары оставалось около получаса, и идти на завтрак не было ни времени, ни малейшего желания. Всё-таки вчера я перебрал со своей нормой алкоголя, а всё из-за дурацкой идеи сыграть в игру под действием Сыворотки. Слава Мерлину, что ничего хуже не произошло, а то ведь я мог и отыметь кого-нибудь по пьяни. Да хоть Браун, которая и предложила всю эту хрень с правдой и действиями. Меня передёрнуло от воспоминаний, как она неоднократно дышала мне в шею и тёрлась об меня своим телом. Из-за стены перестали доноситься звуки, и я, выждав ещё минуту, зашёл в пустую комнату. От аромата её духов мысли вновь заняли мою больную голову, и я, разозлившись на самого себя, закусил губу и встал под ледяной душ. Капли воды касались моей кожи и успокаивали бушующий внутри меня вулкан. Я ещё сильнее взъерошил свои волосы и подставил льва на своей руке под струи. Но чуда не произошло, и мне даже показалось, что усмешка на его морде стала ещё более издевательской. Развернувшись спиной к душу, я уставился на символ факультета на моей руке. Он словно дразнил, отвечая мне моей же усмешкой. Иронично… Громкий стук за стеной заставил меня вздрогнуть и наконец осознать, что я мёрзну уже несколько минут без единого движения. Тут же выключив воду и даже не вытираясь, я выскочил из ванной комнаты. До занятия оставалось всего пятнадцать минут, а это значило, что времени осталось в обрез. Пришлось носиться от шкафа к зеркалу, одновременно высушивая палочкой своё тело. Поставив свой личный рекорд скорости, я уставился на своё отражение, разглядывая сухие волосы. Они были чересчур короткими, чтобы аккуратно их уложить, да и некоторые пряди были короче других. Но я понимал, что если возьмусь за ножницы, то только ухудшу и без того хреновое положение, и тогда вообще придётся ходить с бритой головой. Меня передёрнуло от собственных мыслей, и я, оставив всё, как есть, подхватил с пола сумку и закрыл за собой дверь в свою комнату. Вниз по лестнице я буквально бежал, не замечая ничего вокруг, но внезапно почувствовал удар в бок чуть ниже своего плеча. — Ай! Я остановился и, обернувшись, уставился на налетевшую на меня Грейнджер. Насколько же было непривычно видеть её с белыми волосами, которые сейчас были едва ли ниже плеч, но всё такими же растрёпанными. Девушка стояла чуть поодаль и потирала свой лоб, слегка постанывая от боли, а я поднял с пола её упавшую сумку. Она уставилась на мою вытянутую руку с полученной меткой гриффиндорца и пробурчала: — Мог бы и не поднимать. Сама бы справилась. Ну, сама виновата! Я усмехнулся и тут же выпустил из руки её сумку, которая снова упала на пол с громким звуком, и из неё вывалилось пара учебников. Грейнджер зло посмотрела на меня, но я лишь развернулся на каблуках своих ботинок и вскоре вышел из гостиной, оставив её в одиночестве засовывать всё содержимое сумки обратно. — Как некультурно, — крикнула мне вслед какая-то волшебница с портрета на стене, но я лишь хмыкнул и быстрым шагом направился к выходу из Башни старост. Уже спустя минуту я понял, что время ещё есть, и замедлил шаг. Многие студенты тоже опаздывали на свои занятия, но для них это было уже привычно. Я же привык вставать с рассветом солнца и бродить по ещё пустому замку в гордом одиночестве. Но сегодня, ввиду понятных всем гриффиндорцам причинам, меня всё ещё не было в теплице профессора Стебль. Да и идти на эту нудную Травологию мне совершенно не хотелось, но ради ЖАБА и последующей карьеры мракоборца приходилось рыться в земле по несколько раз в неделю. Благо, хоть и всего пару месяцев, так как предмет был не в приоритете. Но МакГонагалл заставила всех будущих авроров идти на занятия, как она выразилась, «для общего развития». Да, было довольно забавно, что сын в прошлом одного из приспешников Тёмного Лорда, идёт в Аврорат Министерства Магии. Но раз уж Шляпа отправила меня в Гриффиндор принимать смелые решения, то будут вам и ведущие к ним и уж очень непонятные для всех действия. Тем более что отец уже давно смирился с тем, что он — последний истинный слизеринец в нашей семье. Я чётко слышал позади себя громкие шаги и даже не сомневался, кому они принадлежат. Уже через несколько секунд бывшая обладательница вороньего гнезда прошла мимо меня и, обогнав, многозначительно хмыкнула. Но я лишь закатил глаза и теперь шёл за ней к выходу из замка. Через минуту после поворота она потерялась из виду, но, подойдя к Большому Залу, вновь заметил её фигуру. Грейнджер стояла как вкопанная и не решалась пройти мимо. Я обратил внимание, что пара студентов бросили на неё беглый, но удивлённый взгляд, однако никто не признал в ней ту самую волшебницу столетия, ведь сейчас самая храбрая грязнокровка боялась сделать шаг. — Решила в местное пугало заделаться? — бросил я ей, проходя мимо. Мысленно отсчитывая от пяти до одного и будучи абсолютно уверенным, что в конце моего отсчёта она всё-таки сдвинется с места и догонит меня. Я никогда не ошибался. Как только я подошёл к дверям, ведущим во внутренний двор, Грейнджер сравняла со мной шаг. Довольно усмехнувшись и посмотрев на большие часы на одной из башен замка, я ускорился. Девушка не собиралась от меня отставать, но не решалась ничего мне сказать. И только увидев вдали нужную теплицу, она глубоко вдохнула воздух и спросила на выдохе: — А что теперь делать? Ну, как реагировать на… — Никак, — произнёс я, перебивая мямлящую девушку. — Хотя лучше просто вести себя как обычно. Грейнджер покраснела, а я, поняв, что только со мной она такая дерзкая и бойкая на язычок, добавил: — А лучше веди себя, как я. Ну или как со мной. — Легко сказать, — хмыкнула она. — Вот, так и продолжай. Если уж со вчерашнего дня ты выглядишь как стерва, то пришло время становиться ей и внутри. Но девушка словно не услышала моих слов, а мне, впрочем, не было до этого никакого дела. В мою голову прокралась тень сомнения в собственных словах, но я просто должен держать марку самого язвительного и самоуверенного студента Хогвартса несмотря ни на что. Мы приблизились к теплице, внутри которой уже были немногочисленные студенты Гриффиндора и Пуффендуя, но среди них были почти все участники вчерашней вечеринки. Из замка раздался звонок, и я, с ноги открыв дверь, произнёс: — Доброе утро, профессор Стебль. — Доброе, мистер… Малфой? Профессор удивлённо рассматривала меня, как и остальные сокурсники, явно не узнающие мой внешний вид. Конечно, по моим действиям было понятно, кто только что так бесцеремонно вошёл в теплицу, но я смог произвести нужное впечатление. — Можно? — произнёс я, закатив глаза и даже не требуя ответа. — Конечно, мистер Малфой, конечно, — слегка дрожащим голосом сказала профессор. Я сделал пару шагов по направлению к свободным местам рядом с горшками и заметил, что Грейнджер так и не решалась зайти. Я приподнял брови и внимательно посмотрел на её руки, перебирающие ткань юбки, и она, поймав мой взгляд, громко вздохнула и вошла в теплицу. — Извините за опоздание, профессор. — Мисс Грейнджер? Я ухмыльнулся, увидев на лице профессора ещё большее удивление, когда она увидела вошедшую гриффиндорку. Парни, стоящие рядом со мной, восхищённо присвистнули, и только Уизли зло посмотрел на меня. Я ответил ему не меньшей любезностью, бросив на него хищный взгляд и коварно усмехнувшись. Он почти незаметно ударил по столу, и тут же рука Поттера коснулась его плеча, а сам брюнет начал успокаивать закипающего друга. Тем временем девушка медленно, словно давая всем шанс получше её рассмотреть, прошла к столу, но свободное место оказалось только рядом со мной. Причём с этого самого места абсолютно все присутствующие могли спокойно продолжать её разглядывать. — Не зазнавайся только окончательно, — шепнул я ей, но в ответ получил лишь усмешку. Целый урок я искоса поглядывал на девушку, которая вела себя более чем уверенно. Я даже подумал, что она совсем не переживает по поводу мнения своих друзей, настолько она была развязна и спокойна, но заметил, как она чуть не разбила один из горшков, пока переставляла его дрожащими руками. В этот момент я ухмыльнулся, на что она негромко фыркнула, тряхнула своими волосами и отправилась помогать какому-то пуффендуйцу с пересадкой ядовитой тентакулы. Я и сам бы не отказался от её помощи с этим растением, но на всякий случай решил просто стоять поодаль от горшков и наблюдать за работой остальных. Меня жутко радовали испуганные лица сокурсников и их страдания при соприкосновении листьев и кожи. Но всё же большая часть моего внимания, как и ещё двух гриффиндорцев, была обращена к помогающей всем и вся старосте. — Сука! Взгляды всех присутствующих устремились на заоравшего во всё горло Уизли, руку которого обхватили щупальца тентакулы. Он корчился от боли, а к нему в ужасе подбежал Лонгботтом, пытаясь хоть чем-то помочь. Мои уши начали вянуть от истеричных криков рыжего, и я направил на щупальца схватившего его растения волшебную палочку. — Диффиндо! Растение тут же прекратило яростные попытки пробраться выше по руке гриффиндорца, но он не обрадовался своему неожиданному спасению. Теперь на траву в теплице капала кровь с его руки. — Твою мать, Малфой! — заорал он ещё сильнее. — Ты же мог мне руку отрезать. Я усмехнулся, вспомнив похожее обвинение от Грейнджер, и убрал свою палочку в карман брюк. Профессор Стебль тут же подбежала к нему, а Грейнджер колдовала над его рукой, наблюдая, как от каждого слова затягивается его рана. — Мистер Малфой, — обратилась ко мне профессор, — похвально, что Вы спасли своего товарища. Я скривился на её словах, но и Рон был от этого не в восторге. А тем временем женщина продолжила: — Но применять режущее заклинание было крайне опасно. Вы же знаете, что его применяют лишь в крайних случаях. — Хорошо, профессор, в следующий раз, когда его будет душить растение, я просто пройду мимо, — ухмыльнувшись, произнёс я. — Мистер Малфой! Я поймал на себе строгий взгляд преподавателя и схожий Грейнджер, ведь обе женщины сейчас смотрели на меня с негодованием. Но я лишь хмыкнул, растрепал свои волосы и, едва заметно кивнув, отошёл в другой угол теплицы. — Мисс Грейнджер, — обратилась к старосте профессор, — проследите, чтобы Ваш коллега пересадил три растения вон в те горшки. — Но, мэм, а как же Рон? — удивлённо спросила новоиспеченная блондинка, всё ещё сжимая руку друга в своей. Уизли заметно покраснел от этого прикосновения, а я был немного возмущён, что этот сосунок не благодарит меня за то, что дама его сердца спасает его от моей «шалости». — С мистером Уизли всё в порядке. Но, на всякий случай, мистер Поттер отведёт его в лазарет. Уизли бросил на меня злобный взгляд и получил в ответ не менее дружелюбный от меня. Поттер взял дружка под руку и вывел из теплицы, а девушка, понурив голову, подошла ко мне. — Я сама всё сделаю, — удручённо произнесла она и принялась перехаживать растения. Мне же оставалось только наблюдать за её грустными глазами. Вскоре из замка раздался звонок с урока, и Грейнджер выбежала первой из теплицы, наскоро попрощавшись с профессором. Я же медленно собрался и направился в замок, наблюдая за её убегающим силуэтом. — Эй, Драко, притормози! Я закатил глаза, узнав голос мулата, бегущего за мной. Я назло ускорился, но этот вездесущий Томас чересчур быстро бегал, и вот он уже остановил меня перед входом в замок. — Чего тебе? — спросил я, скривив лицо. — У меня только один вопрос: что же произошло после того, как вы ушли? Он лукаво улыбался, намекая мне на то, чего не было, а я скрестил руки на груди и произнёс с усмешкой: — Да так, поклялись друг другу в вечной любви, сделали жертвоприношение Мерлину на её грязной крови и в честь этого постригли друг друга. — Я так понимаю, ты помнишь только последнее? — Бинго, хоть кто-то на этом дебильном факультете меня понимает! — заорал я, привлекая внимание проходящих мимо студентов. — Да, я нихрена не помню после того, как она очнулась у нас в гостиной. До этого момента я помню каждое слово и каждое действие. Кстати, как в твою голову могла прийти идиотская идея стащить Сыворотку и подмешать её в алкоголь? — Ты серьёзно? — засмеялся Дин. — Малфой, ты что, поверил мне? — Ну да, ты же тоже пил, — замямлил я, но тут до меня дошло. — Ах ты сукин сын… — Как там тебя Гермиона назвала? Хорёк? Мило. Я же не суицидник, чтобы стащить у Снейпа драгоценную Сыворотку Правды, над которой он словно над галлонами чахнет. — А какого хрена мы все тогда правду говорили и творили Мерлин знает что?! — Ты когда-нибудь слышал про самовнушение? Я никогда не ошибался. Ну, почти никогда. Дин довольно улыбнулся и, похлопав меня по плечу, исчез из моего поля зрения, завернув за угол. Я глубоко вздохнул и продолжил свой путь к нужному кабинету. Но мои ноги повели меня в совершенно ином направлении. Вскоре до меня стали доноситься знакомые голоса. — Мальчики, но я же совсем ничего не помню. Проснулась, а тут такое. — Но, Гермиона… — Нет, Гарри, дело даже не в том, что было вчера. Просто наша Гермиона последнее время чересчур близко общается с этим гадёнышем. — Рон, но ведь он староста. Нам приходится много времени проводить вместе. — Да? А вместе опаздывать на уроки, приходить с рваными рубашками, потом вообще разгуливать по школе полуголыми вам тоже приходится? — Рон, но она же объяснила уже. — И ты ей веришь? Знаешь, как-то все эти истории неправдоподобно звучат. — Но я не врала! — Чем докажешь? — Тебе доказательства нужны? — Рон, ты что несёшь? Какие доказательства? Это же Гермиона, наша подруга. — Вот именно, Гарри, наша. А не этого слизняка. Да они уже ходят вместе, на уроках в паре стоят и стригут друг друга, понимаешь?! Что-то это не очень похоже на общение людей, ненавидящих друг друга. — Но… Я сматерился, очередной раз убедившись в тупизме Уизли, и решил разбавить эту беседу своим присутствием. — Уизли, делать логические выводы из существующих фактов — явно не твоё призвание. Я вновь усмехнулся, увидев красное от злости лицо, но моё самолюбие уже было не остановить. Игра началась.