Несправедливость: Шрамы.

Щебень загремел вокруг него, обрушился вниз и похоронил под остатками здания, что раньше стояло на краю Мемориального Парка Метрополиса. И, несмотря на самого себя, несмотря на потрясшую землю статистику доктора Куинтама, основанную на его биологии, несмотря на то, что все знают о его силе и возможностях… он был тяжелый. Достаточно тяжелый, чтобы выбить воздух из его легких. Достаточно тяжелый, чтобы головокружительно швырнуть его в фундамент, заполненный землей. Достаточно тяжелый, чтобы ранить. Кларк секунду лежал под давлением обрушившегося здания и прислушивался к бою, что по-прежнему бушевал над ним, к голосам разных репортеров, всё пытавшихся приблизиться как можно ближе к месту происшествия, и крикам своих товарищей по команде, боровшихся, чтобы сбить последнего из нападавших. — … за тобой, ЗФ! — Лучше этому быть последним из этих штук! — … прямой репортаж. Как вы можете видеть, позади меня то, что похоже на вторжение роботов… — Сосредоточься! — А! Не нападай на них сверху! У них есть какая-то тепловая пушка! — Позиция 23! Сейчас! — Лига Справедливости ответила в полную силу и смогла остановить большинство захватчиков… — Этот выстрел… красный… — Ложись!  — Однако, линия фронта была отодвинута от центра города и ставит под угрозу… — Бэтмен! Брюс. Приглушенно. Чуть не потерял в море прочего шума… Брюса. Кларк сел, начал давить на завалы, обнаружил, что они рушатся также быстро, как он отталкивает их в сторону и с рычанием оттолкнулся от земли и вырвался на открытый воздух под ливнем из обломков. Он выстрелил сквозь строй, что сформировала остальная часть команды, и полетел в атаке на руки робота. Металл скорежился вокруг его кулака. Механизмы жужжали и разрушались, когда он ударил их ледяным дыханием. Тепло лилось из его глаз, пробивая путь сквозь батальон перед ним. — Супермен! Нет! Что-то ударило его. Ранило его. Он закричал, когда свалился в парк ниже, почувствовал, как земля взорвалась вокруг него, и услышал крики репортеров, как они всячески старались убраться с дороги. Смотрели в шоке. Небо было слишком синим. Дрожащим. Суровым. Пустым. С хрипом боли он поднялся на ноги, вздрогнул и схватился за грудь. Передняя часть его костюма была сожжена. — Что?.. Вспышка зеленого, когда Хэл возглавил атаку в тыл врага. Диана и Шазам следовали за ним. Следом за ними шла остальная часть Лиги. С усилием он поднялся с земли и устремился за ними. Это не займет у них много времени, чтобы разделить атакующих и быстро разобраться с последними машинами. Со вздохом он бесцеремонно опустился вниз на тротуар улицы, вытер пот со лба и повернулся к солнцу. Почувствовал энергию, медленно распространяющуюся по нему в мягком покалывании тепла, силы и цельности. Повреждения его тела уменьшились, слабость растаяла и давление мира слегка ослабло. — Супермен! Брюс опустился рядом с ним в порыве ткани. Огонь сжег броню на его плече и прожег плащ, оставив подпалины. Его взгляд был холоднее, чем Плутон. — Бэтмен? — Что ты там творил? — произнес он сквозь сжатые зубы. — Я… — взгляд Кларка упал на клеймо, что выглядывал из-под края маски и он быстро отвел глаза. — Я… — Ты бросился в бой без прикрытия, — зарычал Брюс в ответ. — Ты сражался с полным пренебрежением к нашей подготовке, к окружающей обстановке и к тем, кто рядом с тобой! Ты подверг опасности мирных жителей! Ты проигнорировал связь с остальной частью Лиги! Ты чуть не убил себя! Кларк в ужасе уставился на него. — Я… Я… Не… — У них было оружие, усиленное излучением красного солнца, — неумолимо продолжил Брюс. Мрачно. Сурово. Зло. — Мы обнаружили это до твоей атаки, Супермен. Информация была передана. Если бы ты слушал, то знал. — Я… — Если бы Флэш не освободил территорию, люди бы умерли! Ты понимаешь?! Ты, черт возьми, чуть не был убит! Ты понимаешь, что тебе чертовски повезло, что нет! — Бр… Бэтмен… Я… Я не хотел… Я бы никогда… — Никогда что, Супермен? Никогда бы не подверг никого опасности? Потому что это то, что ты сделал. Ты должен был быть в паре с Дианой. Ты оставил ее открытой. Ты оставил себя открытым! — низкий. Голос окрасился с трудом подавленной яростью. — Если ты не можешь работать как часть этой команды, Супермен, тогда я предлагаю тебе покинуть ее. Кларк почувствовал, словно его только что ударили. — Ч… Что? Взгляд Брюса был неумолимый, безжалостный, непреклонный. — Ты слышал меня. — Бэтмен! Диана опустилась между ними и решительно оттолкнула их друг от друга. — Здесь не место, Бэтмен, — ее голос был тих. Едва ли выше шепота. — Сейчас не время. Кларк смутно стал осознавать, что группа телеоператоров и репортеров собрались недалеко от того места, где он стоял. Наплечные камеры, микрофоны и карманные диктофоны были направлены в их сторону. — Бэтмен, — попытался Кларк. — Я не хотел… Я… — Оставь это, — огрызнулся мужчина. — Бэтмен, — сказал он снова. Тверже. — Ты не понимаешь. Мне нужно… Брюс взглянул на него. И взгляд этих тусклых глаз почти уничтожил его. Это был тот же взгляд, каким на него смотрел Брюс в Крепости Одиночества. Тот же взгляд, каким Брюс на него смотрел, когда думал, что Кларк был тем человеком, что удерживал его и причинял ему боль. Тот же взгляд, каким Брюс на него смотрел, когда думал, что он был тем чудовищным Суперменом из параллельного мира. Ненавидящим. Гневным. Не скрывающим это. — Я прекрасно понимаю, что ты думаешь тебе нужно, Супермен, — зарычал Брюс. — Не смей убеждать меня в обратном. Он отвернулся. Подальше от Дианы. От репортеров. От него. — Отпусти его, — прошептала Диана. — Нет… все в порядке… отпусти его. — Я не он. Я бы никогда не… — Он знает, Супермен. Он знает. Просто иногда он… забывает. Как только репортеры посчитали, что они на безопасной дистанции от Брюса, они закопошились. Хэл и Барри встали по обе стороны от него, чтобы сдержать толпу. — Назад. — Супермен! Инквизитор. Что здесь произошло? — Назад. — Супермен, пятьдесят второй канал, у вас есть какие-либо комментарии о том, что только что произошло? — Это дела Лиги. Дайте нам немного пространства. — Дэйли Плэнет. Было ли ваше поведение сегодня настолько опасным, как считает Бэтмен? — На этот раз у нас нет никаких комментариев. — Была ли эта стычка только профессиональной или личной? — Это не имеет ничего общего с новым шрамом Бэтмена? — Есть ли у Бэтмена силы, чтобы выпнуть вас из Лиги? — Хорошо, ты отойдешь назад или я сама оттолкну вас назад, приятель. Диана осторожно положила руку на его запястье и мягко потянула его вверх. Оцепенело, он последовал за ней. Крики и вопросы прессы ослабевали, пока они не стали просто частью практически неотличимого шума, исходящего от остальной части планеты. Ближайшему, где Диана могла комфортно летать рядом с космосом. — Он был прав, — произнес Кларк. — Нет. Не был. — Я мог ранить кого-нибудь. — Ты облажался, — ответила Диана со вздохом. — Зевс знает, что ты не единственный, кто делает это в последнее время. Но это не делает тебя плохим человеком. Это не делает тебя им. Им. Кларк отвернулся от нее, чтобы посмотреть вниз на голубой и зеленый шар, висящий в пространстве под ним. Он нашел песок и камни на линии побережья Южной Америки, пока оно не перетекло в восточное побережье Соединенных Штатов. Позволил его взгляду мелькнуть сквозь окрашенному смогом небу над Готэмом. Проследил за дорогами, связывающими этот город с его сверкающим Метрополисом. — Иногда я думаю, что я это он, — признался Кларк. — Все, что понадобится, просто одно плохое дело и я буду… Я стану им… Диана подлетела ближе к нему, ее глаза, как и его, смотрели на сверкающую планету внизу. — Я никогда не говорила тебе этого, Кларк, но когда я впервые пришла с Темискиры и увидела мир мужчин, я думала, что он болен. Он посмотрел на нее в изумлении. Ее лицо было нечитаемым. Набор черт. — Я думала, что человечество умирает. Они выедают себя изнутри, и никто из них недостаточно силен, недостаточно мощный, недостаточно храбрый, чтобы встать и остановить это. Никто из них не мог взять контроль и исправить все, что было неправильным с этим миром… и затем я встретила тебя. Они зависли в тишине на мгновение. Облака под ними разошлись и, казалось, мир посмотрел на них в ответ, как если бы он знал, что являлся темой их разговора, как если бы он знал, что его судьба находится в руках этих двух супергероев. Где-то на фоне шума внизу группа людей пела. — Я думаю, что ты можешь это сделать, Кларк. Я думаю, что однажды мир осознает то же самое, что и я, и сделает шаг вперед, чтобы сделать все правильно. Чтобы исправить все. Чтобы создать прекрасный мир, — ее улыбка была мимолетной. Пустой. — Я осталась на твоей стороне. Ожидая. Мои поездки домой происходят все реже и реже. — Диана. — Я забыла, — продолжила она. — Я и забыла, что я когда-либо чувствовала себя таким образом. Что я когда-либо была настолько эгоистичной. Что я была готова даже следовать за тобой в несправедливость, — линии вокруг рта затвердели. — А потом мы попали в параллельный мир. Он висел в воздухе. Молчащий. Печальный. — Ты боишься, что ты станешь им, Кларк. Ты боишься, что что-то случится и ты изменишься. Но я была ею. И когда я боролась с ней, я увидела… Я увидела… — она прикрыла глаза и прерывисто вздохнула. — Блядь. — Все в порядке. — Нет, это не так, — захрипела она. — Я… боги… Я плачу. Я не плакала с тех пор… это было словно я смотрела в зеркало, Кларк. И все вещи, что она сказала, все вещи, что сказал он о прекрасном мире. Это были мои слова. Мои мысли. Мои… Мне жаль… Я не знаю, почему я… плачу… это… стыдно… — Ты не она. — И ты не он, — огрызнулась Диана, когда отвернулась и вытерла слезы тыльной стороной ладони.- Ты никогда не был им и не будешь. Кларк почувствовал комок в горле. Болезненный. Сухой. Злой. — Ты этого не знаешь. — Нет, — она оглянулась к нему. — Я знаю тебя. — Он сказал кое-что, — признался Кларк. Печальным голосом. Огорченным. — Когда он был связан лассо и говорил на криптонском, он сказал кое-что обо мне, что… это правда, Диана. Он был в лассо. Он не мог соврать. Я… Я — это он. Я… У меня такой же разум… те же самые… желания… — Ты ничего не сделал. — Именно! — закричал он. — Я должен был быть там! Сразу же после того как вы пропали, я не должен был отдыхать, пока я не попал в тот мир! Сразу же после того, как я прибыл, я должен был отправиться в крепость! Я подвел его! — Ты спас его! — Я изнасиловал его. — Нет, — отрезала Диана, ее лицо покраснело, а ресницы намокли. — Ты не сделал это. Ты знаешь это. Он это знает. Кларк покачал головой. Сглотнул боль, ужасное ощущение, что грозило вырваться из его рта. — Он боится меня. Я попытался поговорить с ним в Готэме несколько месяцев назад… и сегодня… ты видела, как он смотрел сегодня на меня. И он прав! Что, если что-то случится? Что, если кто-то умрет, и я… — Кто-то уже умер, Кларк, — прошептала Диана. — Брюс умер. — Нет, он не… — Он умер. Насколько мы знали, он был мертв, — медленный, осторожный вздох. — Ты был там, Кларк. Ты поверил, что тот, кто тебе небезразличен, умер, когда ты бы мог это остановить и ты не сошел с ума. Ты не потерял себя, — Она выпрямилась и уставилась на него строгим синим взглядом. — Ты боролся. Ты боролся, чтобы спасти планету от диктатора. Ты боролся за справедливость, несмотря на нанесенную тебе несправедливость. И в итоге ты был лучшим человеком. Он хотел бы, чтобы это было так просто. Он хотел, чтобы это простое объяснение помогло проглотить комок вины, что сворачивался у него внутри, всякий раз, когда он видел свой знак, опаливший кожу его лучшего друга. Он хотел, чтобы волшебное математическое уравнение помогло вырвать, отдать и заменить его душу с уверенностью, что он просто будет слишком хорошим, чтобы не делать зла. Он хотел, чтобы все это было таким понятным, белым и черным, таким… простым. Но это не было таким. Никогда не было. Кларк потянулся сквозь пропасть между ними и молча взял ее за руку. Это был маленький жест. Крошечный. Хрупкий. Но это все, что он мог дать. Маленькое, простое напоминание, что он не был один. Она сжала его пальцы, грустно улыбнулась и со вздохом выпустила их. — Тебе нужно поговорить с Брюсом. Кларк нахмурился. — Он не хочет говорить со мной. — Я знаю, — взлохматила волосы. — Боги, я знаю. Но тебе нужно поговорить с ним. Ты сам не свой с тех пор как мы вернулись из того мира. И он… кто-то должен убедиться, что с ним все в порядке. Он более агрессивный, он все больше и больше рискует, и практически ничего не говорит, только если это не оскорбления, — она встряхнула головой. — Он может и не показывать своих эмоций так же открыто, как ты, но… Я не думаю, что он воспринял все это так же хорошо, как мы думали. На мгновение, все что он мог сделать, это смотреть на нее. Ее броня была порвана, поцарапана, но все еще дерзко сверкала бронзой в убывающем солнечном свете. Ее тело было в тонусе, крепким и покрытым небольшими порезами от сегодняшней битвы. Ее волосы свободно развевались вокруг ее лица, черные, кудрявые и украшенные маленькими косичками. Она была красива. Но ее взгляд был отчаянным. Напряженным. — Я не могу, Диана, — произнес Кларк. — Ты не понимаешь. Когда я в комнате, он стоит на противоположной стороне. Когда я смотрю на него, он смотрит на меня словно я… — он сглотнул. — Хищник. Если я приближаюсь к нему, он вздрагивает. И после того, что сделал Супермен, как я могу винить его? Я не… Я не буду заставлять его отвечать тому, кто сделал это с ним. Он уже достаточно пострадал. Она взглянула вниз. — Я понимаю, — ее брови опустились. — Я просто… Я слышала о том, что Бэтмен делает в Готэме. Как он нападает на все менее и менее значимых преступников со все большей и большей жестокостью, — ее взгляд вернулся к его лицу. — Присмотри за ним. Пожалуйста. Кларк кивнул. — Присмотрю. — Спасибо. Кто-то засмеялся внизу. Полный, искренний, здоровый звук, что прозвучал как-то громче, чем все переплетенные голоса, что боролись за внимание из огромного населения, возвышающегося вокруг них. Кларк мягко улыбнулся и взглянул вниз на планету, на людей, собравшихся на тротуаре и ждущих автобуса до Централ Сити, на мальчика, гоняющегося за собакой недалеко от его дома в Канзасе, на парочку, целующуюся в Мехико, и на блестящий черный самолет, опускающийся в сумрак Готэма в почти жуткой тишине. Они парили вместе, пока солнце не стало исчезать за линией горизонта, и воздух вокруг них не похолодел достаточно, чтобы заморозить край его плаща. Затем, с дрожью, Диана повернулась к нему, обняла его в сокрушительном объятии и без слов полетела вниз в драку. Он смотрел, как она приземлилась на крышу дома, надела пальто и спускалась по пожарной лестнице, пока не дошла до двери в свою квартиру. Мужчина встретил ее у двери, и она увлекла его в долгий, откровенный поцелуй. Ничего не требуя взамен, ни в чем не нуждаясь, просто любя. С тонущим чувством, он устремил свой взгляд к Метрополису, на свою собственную квартиру, на холодный китайский ужин в коробке, что оставила Лоис на столе для него. Она скрывала свою деятельность, пожимала руку улыбчивой светской львице, и взволнованно шептала Джимми последние сплетни. Она перестала носить обручальное кольцо. Он знал, что должен лететь домой, чтобы ждать ее, а затем увлечь ее в романтический полет по городу. Он знал, что он должен сделать все, что делал раньше, рассказать ей все, что должен, чувствовать все… Он знал, что должен попытаться понять, спасти их увядающие отношения. Вместо этого он медленно полетел в сторону окрашенных в смог огней Готэма. Когда он опустился сквозь облака, прожектора осветили небо вокруг него, замелькали частицы воды в воздухе и отпечатался кричащий знак летучей мыши над неровным горизонтом. Он пригнулся от яркого света и посмотрел вниз на крышу здания. Группа полицейских стояла возле сигнала. Комиссар Джеймс Гордон — и множество других, кого он не знал.  — Он не придет, Буллок. — Без обид, но ваше прошлое говорит о другом, шеф. Гордон закурил, сделал долгую медленную затяжку и выдохнул дым через нос. Ничего не ответил. — Мы должны взять его, шеф, — один из них заговорил после паузы. — Вы понимаете это, правда? Снова. Никакого ответа. — Вы не были на улицах, шеф. Вы не видели, что он делает. На прошлой неделе был ребенок. Семнадцатилетний. Ему повезет, если сможет снова ходить. — Я читал дело, — быстро произнес Гордон. — Этот ребенок застрелил двух женщин, Картер. В упор, — пауза. — Он даже не забрал их кошельки. — Это не значит, что это правильно. — Нет, — признал Гордон. — Но, черт возьми, такое чувство, что это правильно. Кларк полетел дальше. Над неоновыми огнями города, извилистыми окрестностями, что раскинулись у причала, и между злой черной башней, что нависала над городом. Брюса не было ни на одном привычном участке или посте. Когда стало темнее, он закружил в промышленном районе и в том, что выглядело как еще один темный развлекательный сектор. Он проверил поместье, пещеру и пентхаус. Проверил все безопасные дома, что он знал. Ничего. Было поздно, когда он нашел его. Было поздно, когда он, наконец, увидел бэтмобиль припаркованный в зияющей пасти темной аллеи. Было поздно, когда он последовал за крошечными обломками зданий, оставленных сражением в самой гуще Нарроу. Было поздно, когда он узнал знакомое безошибочное сердцебиение среди остального населения, вторящее из множества старых квартир. Было поздно. Слишком поздно. Брюс должен был закончить свой патруль и быть в постели с восходом солнца. Он должен был вернуться в пещеру, скинуть плащ и вернуться в поместье. Он не должен был быть здесь. Не сейчас. Что-то было не так. Он услышал плач. Почувствовал кровь. Холодные, болезненные завитки паники росли внутри него. Поднялись в его горло. Душили его. В тихом ужасе Кларк спустился из облаков и полетел в сторону мужчины. Он проломил стену, отбрасывая назад кирпичи, провода и оборудование, чтобы влететь в небольшую, тускло освещенную комнату за ними. Разбившиеся предметы мебели валялись по комнате, засохшая кровь окрасила голые половицы, и крупный мужчина лежал сломанный и без сознания посреди комнаты. Его руки были покрыты засохшей кровью, под ногтями была человеческая кожа, и тело покрыто аккуратно нанесенными шрамами. Виктор Зсасз. Сверток черной ткани сел, плюхнувшись на пол в углу. — Брюс! Брюс взглянул на него, с неприкрытым лицом и замученными голубыми глазами. — Кларк… Он держал в руках девочку. Она прижалась к нему, зарывшись лицом в складки его плаща, и дрожала в страдальческих сухих рыданиях. Ее платье было разорвано. На коже ее спины было вырезано с жестокой осторожностью одно ужасное слово. Шлюха. — О, боже…  — Кларк… — Брюс попытался двинуться. Девочка прижалась к нему крепче с жалобным стоном, и Брюс осел назад, словно девушка весила столько же, сколько и планета. Мгновенно Кларк был возле него и мягко вырвал девочку из его рук. Она повисла на черной запоминающей ткани с отчаянием утопающего, и Кларк бережно потянул вперед, отцепив от плаща. — Все в порядке, — услышал он собственное бормотание. — Сейчас ты в безопасности. Все хорошо. Брюс уставился на него. Опустошенно. Истощенно. Ранимо. — Ты в безопасности. Я никому не позволю причинить тебе вред. Слышишь меня? Я никогда больше никому не позволю причинить тебе вред. — Кларк, мне жаль… Он оторвал ткань и быстро обернул ее вокруг девочки. Она прижала ее к груди, но не отодвинулась от Брюса. Тянулась к нему, словно знала, словно она знала, он был точно такой же жертвой как она; словно она знала, что он был в таком же темном месте, как и она; словно она знала, что ему было так же больно, как и ей. — Есть больница в соседнем квартале, — Кларк сказал девушке. — Если хочешь, мы полетим туда. Она встряхнула головой. — Бэтмен тоже может прийти. За долгой паузой последовал быстрый кивок. — Кларк, — попытался Брюс снова. — Мне жаль… Я… так… Мне нужно… Я не имел в виду… Кларк подался вперед и надел маску обратно ему на лицо. Его пальцы скользнули по влажным волосам. Брюс дернулся. Кровь. Кларк посмотрел сквозь кожу, чтобы убедиться, что его череп не был проломлен. Нашел его нетронутым. — Это не важно. Все в порядке. Ты в порядке. — Теперь все изменилось, — прошептал Брюс оцепенело. — Все… неправильно. Он поднял пару на руки. — Я знаю. Спустя десять минут девушка уже спала на больничной койке, скорчившись под плащом, полиция забрала Зсасза, а Брюс спал как убитый на его руках. Измученный. Разбитый. В безопасности. Кларк почувствовал, как что-то в нем сломалось. Сдалось. Как плотина, сдающаяся под тяжестью воды, он почувствовал себя расколотым под весом всего того, что случилось. И не было ничего, что он мог бы сделать. Ничего, только притянуть Брюса в тесных, отчаянных объятиях и свернуться, защищая, вокруг него. Держа его. Вдыхая его. Обещая между прерывистыми вздохами, что они пройдут через это. Что все будет хорошо. Что все снова приобретет смысл. Что все будет в порядке. Солнце поднималось, когда он приземлился у передней стороны поместья Уэйнов и пронес Брюса через порог. Альфред хмуро поблагодарил его, когда он осторожно положил мужчину на кровать. Гибкий мужчина с нечесаной копной черных волос спросил, знает ли он где находится бэтмобиль и, когда он ответил, мужчина кивнул и скрылся за книжными полками. Кларк повернулся, чтобы уйти. — Мистер Кент, — произнес Альфред, не двигаясь. — Я смогу убедить вас остаться с нами на некоторое время? Предложение было таким простым, таким неожиданным, таким резким. Он остановился. Послал нервный взгляд на мужчину, все еще лежащего в костюме на покрытом шелком матрасе. — Я последний, кого он захочет увидеть, когда проснется, Альфред. — Боюсь, что он каждый день просыпается, видя Супермена, — ответил дворецкий. Его голос был осторожный. Контролируемый. — Возможно, будет лучше, если вместо этого он увидит вас. Кларк подумал о Лоис, что вернется домой и будет бродить по пустой квартире. — Я не могу, Альфред. — Это ваш выбор, сэр. Они стояли в тишине. Он должен уйти. Он не сделал это. Он не мог. Через некоторое время Альфред снова заговорил. — Я знаю, что вы хороший человек, мистер Кент, и я понимаю, если у вас есть обязательства в другом месте, но я прошу во имя дружбы, что вы разделяете с мастером Брюсом. Кларк попытался что-то сказать. Ничего. — Дайте мне знать, когда решите. Альфред ушел. Тихо закрыл за собой дверь. И вдруг Кларк оказался наедине с Брюсом. И несмотря на убеждения Альфреда, несмотря на заверения Дианы, несмотря на все, что он когда-либо пытался доказать… он не… не мог доверять себе. Не с этим уродливым доказательством его предательства, смотрящем на него через комнату с лица Брюса. Не с его собственными темными, голодными мыслями, угрожающими на краю разума. Не с… Диана была неправа. Альфред был неправ. Он не… Он не должен… что, если он… Нет. Он не был таким. Он никогда не будет таким. Он никогда не сделает это. Он никогда не… Где-то среди близлежащих домов кто-то включил телевизор. — Я никогда не…  — Никогда что, Супермен? Никогда бы не подверг никого опасности? Потому что это то, что ты сделал.  — Эти шокирующие кадры были сняты вчера после битвы Лиги Справедливости в Метрополисе со все еще не установленными нападавшими роботами. Бэтмен агрессивно ставит под сомнение способность Супермена работать в команде и заходит так далеко, что… Дальше еще кто-то включил радио. — Давайте послушаем некоторые высказывания Бэтмена.  — Если бы Флэш не освободил территорию, люди бы умерли! Ты понимаешь?! Ты, черт возьми, чуть не был убит! Ты понимаешь, что тебе чертовски повезло, что нет! Другое ТВ — Я прекрасно понимаю, что ты думаешь, что тебе нужно, Супермен. — Эти загадочные высказывания от Бэтмена из Готэма… Другое радио.  — Эти кадры не просто сочные, Кейт, они впечатляющие. Вопрос, на который я хочу получить ответ: Супермен безопасен? — Мы можем быть уверены только в одном, Майк, Бэтмен так не думает. Он в ужасе стоял, когда тысячи СМИ поднялись хором в просыпающемся городе, когда его собственные страхи были написаны на заголовках планеты, и когда ненависть и недоверие Брюса звучало из каждого телевизора, радио, телефона и компьютера. И все, что он мог сделать, так это улететь. Пролетая мимо Альфреда, послать ему волну размытых извинений, вылететь из окна и пролететь над городом. — Это Супермен! — кто-то крикнул с улицы ниже. Другие подхватили крик. — Супермен! Супермен! Супермен! Он сжал зубы и понесся к Метрополису. — Супермен! Супермен! — Кларк! Он остановился. Оглянулся через плечо. — Кларк! На фоне обвинений СМИ, записавших рычание Брюса, и криками людей, был небольшой, хрупкий, отчаянный голос. — Кларк! О. Он развернулся и двинулся назад между зданиями, проследовал над замусоренными улицами и приземлился снаружи центральной больницы Готэма. Она была на втором этаже, прижавшись к стеклу руками, и черный плащ был обернут вокруг ее плеч. Ее глаза засверкали, когда он приземлился внизу на улице. Впервые Кларк понял, насколько молодой она была. Насколько маленькой. Шесть? Семь? — Ты в порядке? Спросила она шепотом. Но как-то… почему-то это было громче, чем все остальное… Громче, чем голоса людей, уже толпящихся вокруг него, громче, чем городские недремлющие новости, и громче, чем его собственное сердцебиение. Как-то… Он заставил свои губы улыбнуться и кивнул. — Брюс в порядке? Его улыбка дрогнула. — Ты должен был убедиться, что он в порядке, прежде чем уйти, — отругала она его. Люди дергали его плащ. Просили сфотографироваться с ним. Рукопожатия. Поцелуи. Он не отрывал взгляда от нее. Кивнул. — Я не скажу, — произнесла она быстро. От дыхания запотело стекло. — Не скажу. Он отмахнулся от людей, подлетел к ее окну и прижал руку к стеклу. Его ладонь заслонила ее. — Спасибо.