Несправедливость: Шрамы.

— И что… Губы впечатались в него. Упорно. Притягательно. Сильно. Достаточно сильно, чтобы вжать его в ледяную стену позади; достаточно сильно, чтобы пробудить все ушибы, расцвечивающие кожу; достаточно сильно, чтобы послать волну боли к корням его зубов. Достаточно сильно, чтобы причинить боль. — Что же ты сделаешь ради пояса? Брюс закрыл глаза; попробовал представить Селину Кайл, ползущей к нему по мокрой от дождя крыше, плавно придвигающуюся все ближе; попробовал представить Талию Аль Гул, медленно убирающую свою вуаль и увлекающую его в долгий, непрекращающийся поцелуй под пустым троном ее отца; попробовал представить Джезебель Джет, когда он в первый раз взял ее горячую и голую, всматриваясь в рыжую копну волос. Попробовал… попробовал… Супермен произнес в его открытый рот. — Это не то, что ты обещал, Брюс, — прикусил его нижнюю губу. — Ответь. Это была сделка. Сделка. Одна «кошка» со съемным тросом, пусковой шнур, двенадцать оставшихся обычных бэтарангов, два звуковых бэтаранга, маленькие пластиковые бомбы, взрывчатый гель, семь дымовых шашек, дезинтегратор, пластиковые наручники, базовая аптечка, замораживающая граната и спрей, ребризер и устройство с дистанционным электрическим зарядом. Пропали лишь криптографический контроллер, и обломок свинца, в котором был криптонит. — Брюс, — произнес это Супермен низко. Угрожающе. Он, не открывая глаз, наклонил голову и погрузился в поцелуй. Борясь с давлением Криптонца, скользнул языком по внутренней части неподатливых губ и открыл рот для овладевающего прикосновения инопланетянина. Он не открывал закрытых глаз и заставлял себя принимать удушающий поцелуй; заставлял себя дышать, задыхаясь при этом; заставлял себя двигаться вместе с человеком, который держал его. Вики Вэйл, скользящая пальцами вниз к его груди, Дина Ланс, царапающая языком край его маски, Рэйчел Доес, шепчущая неожиданно грязные откровения в его ухо… Ни одна из них… ни одна из них не работала… Стальные руки обернулись вокруг него, и он не успел опомниться, как уже лежал на матрасе, и Супермен нависал над ним; удерживал его руки над головой одной рукой, втиснул бедро между его ног и разорвал его рубашку, царапая зубами его грудь. Андреа Бомонт, лежащая на нем, пахнущая розами и красным вином, Роксанна Саттон, толкнувшая его на пол и оседлавшая его со злой улыбкой, Сильвер Сент-Клод, откидывающая голову назад и кричащая от удовольствия… Ни одна из них не работала… ни одной из них не было достаточно, чтобы проигнорировать… чтобы притвориться… — Открой глаза, Брюс. Он этого не сделал. — Ты такой проказник, — зарычал Супермен. Укусил его. Порвал кожу. — Открой глаза, или ты получишь пустой пояс. Он пытался напомнить себе, что Супермен в любом случае изнасилует его. По крайней мере, так он получит хоть какую-то выгоду. По крайней мере, так у него было немного контроля. Некоторая власть. Некоторые… вещи. Что-то, что было его. Он открыл глаза. Где-то Супермен потерял свою униформу, выставив напоказ неповрежденную кожу и прекрасные симметричные мышцы. Его волосы разметались по лбу в грязной путанице полукудрей, его щеки начали краснеть, и его глаза встретили глаза Брюса ярким, сверкающим синим. В тот момент он выглядел почти как… Кларк. Брюс лихорадочно вцепился в образ и быстро построил фантазию. Это был не Супермен. Это был Кларк. Он не был заключенным. Он был гостем. Он посетил крепость. Он мог уехать в любое время. Он приехал после задержания Джокера. Он соблазнил Кларка. Кларк соблазнил его. Они собирались заняться сексом. Это было согласовано. Никаких обязательств. Никаких сделок. Он хотел этого. Он всегда хотел этого. Этого было совсем мало, но… это сработало. Он сработал. Кларк сработал. Супермен подался вперед, требуя губами другой пронизывающий поцелуй; он застонал с признательностью, поскольку он чувствовал, что Брюс ответил, он чувствовал, что Брюс прижался к нему, он чувствовал, как Брюс обхватил его бедра ногами в собственном порыве. — Я знал, что ты не мог больше продолжать притворяться. Я знал… Его голос был ошибкой. Кларк никогда не разговаривал в таком тяжелом, жестоком, злобном тоне. — Заткнись. Супермен поцеловал его в шею, всосал кожу между зубами, пометил его. И Брюс нырнул назад в свою фантазию; представлял, что это голодное всасывание сделал Кларк, эти руки принадлежали Кларку, что это тело принадлежало Кларку. Кларк. Честный. Открытый. Добрый. Заботливый. Сильный. Надежный. Его друг. Его лучший друг. Кларк. Он целовал Кларка. Вдыхал Кларка. Чувствовал Кларка. Любил Кларка. Супермен, качнувшись, освободил бедра Брюса, и, используя свободную руку, провел пальцами по резинке трусов Брюса, снимая их, обнажая твердеющий пенис мужчины и отбрасывая одежду в сторону. Он был голый. Они были голые. — Это не только ради пояса, не так ли? — сказал Супермен и грубо проследил шрам кончиком языка от плеча Брюса до середины груди. — Признай это. Ты хочешь этого. Снова голос потряс его. Вырвал его из лжи, которую он отчаянно лелеял. — Заткнись. Рука вокруг его запястий мучительно напряглась. — Почему? Вся непринуждённость, которую мужчина разделял с Кларком, внезапно растаяла, пока он изо всех сил пытался найти схожесть между этими идентичными чертами лица. Супермен. Человек, держащий его в подчинении, был Суперменом. Человек, который изнасиловал его. Человек, который изнасилует его. Человек, который причинял бы ему боль снова и снова, пока наконец не понял бы, что Брюс не любит его… и затем убил его. Супермен увидел изменения в его языке тела — напряжение его мышц, расширение его зрачков и сжавшиеся челюсти — и быстро подвинулся вперед, оставить ряд сознательно мягких поцелуев на его губах. — Нет. Хорошо. Без проблем, — более длинный поцелуй. — Я не буду говорить. Это была первая капля спокойствия, которую он получил с того момента, как Супермен согласился отдать ему пояс. Брюс попытался использовать это. Попробовал восстановить образ Кларка. Попробовал забыть… но… запах… вкус… прикосновение… это был… Супермен. Он делал это специально. Это был единственный способ, которым он мог создать иллюзию выбора, единственный способ вернуть какой-то контроль над своей жизнью, и единственный способ получить какую-то выгоду из этой ситуации. Это был единственный способ выбить обратно хоть какое-то чувство собственного достоинства из того беспорядка, в который превратилась его жизнь. Условия. Сделки. Соглашения. Супермен начал проникать в него. Супермен. Его пояс. Он делал это ради пояса. Ради одной «кошки» со съемным тросом, пускового шнура, двенадцати оставшихся нормальных бэтарангов, двух звуковых бэтарангов, маленьких пластиковых бомб, взрывчатого геля, семи дымовых шашек… — Нет! Супермен посмотрел на него. Острый взгляд. Проницательный. Ничего не сказал. Не остановился. Он начал драться, толкаться, бороться… — Ты обещал, Брюс. Одна «кошка» со съемным тросом, пусковой шнур, двенадцать оставшихся обычных бэтарангов, два звуковых бэтаранга… — Нет! Это… не… нет… Я не хочу пояс. Я не хочу его! Глаза сузились. — Ты уже не можешь отступить, Брюс, — его голос потемнел. — Мы уже делаем это. Брюс рычал на него, корчился, брыкался… — Возьми пояс, — сказал он мягко. — Я не хочу больше причинять тебе боль. Одна «кошка» с… с… Ничем. Это было ничем. Это не было… это не стоило… — Слезь с меня! — Почему?! — взревел Супермен. — Ты целовал меня несколько секунд назад! Ты отвечал! Что изменилось сейчас?! — Я не хочу его! — Я не предложу это снова, — пообещал криптонец. — Это — твой единственный шанс, Брюс. Это — все, что у тебя есть. Брюс впился взглядом в него. — Я не буду говорить. Он не ответил. Супермен принял молчание за согласие, обернул свою руку вокруг бедра Брюса и начал проникать в него. Это причиняло боль. — Нет, — Брюс зарычал. Пальцы вокруг его бедра начали напрягаться. Медленно. Нарочно. Его кости заныли. Сопротивлялись. Брюс задохнулся. — Ты действительно хочешь снова со мной бороться? — шипел инопланетянин. — Или ты все же хочешь пояс? — Я… — Как ты хочешь сделать это? Кларк. Он хотел Кларка. Но в тот момент ничто не напоминало его друга в человеке над ним. Не было ничего, что напоминало о человеке, которого он только начал называть своим другом, в тех окрашенных в красный глазах. Был только Супермен; лицо застыло в непроницаемой маске. Он не мог притвориться. Не глядя на него. — Позволь мне закрыть глаза. Супермен свирепо смотрел. Не двигался. Брюс стиснул зубы и вытащил руки из того места, куда их пригвоздили, обернул их вокруг шеи Супермена и приподнялся, чтобы прижаться в открытом поцелуе к его губам. Супермен простонал ему в рот, углубил поцелуй и покачнулся вперед, чтобы глубже проникнуть в Брюса. Глаза закрыты. Он мог притвориться. Глаза закрыты, он мог забыть. Глаза закрыты, он мог убежать в теплую, красивую ложь, где Кларк был здесь, они были вместе, и мир был безопасен. Он мог притвориться, что был силен. Он мог притвориться, что был могущественным. Он мог притвориться, что был кем-то другим, а не дрессированной собакой. Шлюха. Шлюха, которая продала себя за одну «кошку» со съемным тросом, пусковой шнур, двенадцать оставшихся обычных бэтарангов, два звуковых бэтаранга, маленькие пластиковые бомбы, взрывчатый гель, семь дымовых шашек, дезинтегратор, пластиковые наручники, базовую аптечку, замораживающую гранату и спрей, ребризер и устройство с дистанционным электрическим зарядом. — Брюс? Супермен. Он продолжал держать глаза закрытыми и лежал недвижимо. — Ты хочешь немного поесть? Он звучал по-другому. Отдаленно. Осторожно. Добро. — Нет, — зарычал Брюс. Он не намеревался отвечать. Не собирался реагировать. Не снова. Не когда-либо снова. Но что-то в нем отличалось. Что-то маленькое и безопасное, скрытое в его голосе. — Хорошо. Я скажу Альфреду оставить что-то для тебя, когда ты захочешь. Он был в постели. Простыни были шелковые. Воздух был теплым. В углу тикали часы. Он был в поместье. Он был дома. Супермен ушел. Все закончилось. И… Его глаза открылись. — Кларк? Человек стоял в дверном проеме в полном облачении. — Кларк, что?.. Он вспомнил. Он вспомнил, что нашел образцы крови и ленты безопасности, которые Гордон положил возле сигнала летучей мыши после сражения Лиги Справедливости. Он вспомнил, что распутывал серию убийств и пропавших людей, как цепочку. Он вспомнил, что использовал детектор голосовой частоты, приземлившись в низколежащем многоквартирном доме. Он вспомнил Зсасза. Кровь. Девочку. Ее шрамы. Он вспомнил, как она отползала от него. Испуганная. И все, что он мог сделать, было разрушиться под весом ее страха; все, что он мог сделать, было упасть на землю в опустошенном поражении; все, что он мог сделать, было снять маску и просить, молить, чтобы с ней все было в порядке. Чтобы все было в порядке. Даже притом, что они оба знали, что не было. Даже притом, что они оба слишком рано узнали, что мир не хорош, не справедлив, не безопасен. Даже притом, что они оба знали, что ничто не будет так же хорошо, как до этого. Он видел худшие вещи. С того момента, как он надел маску и плащ, он видел достаточно, чтобы узнать, как смотреть на кровь, как на доказательство, а не часть человека, как видеть нож, как частичку паззла, а не средство для уродования и уничтожения, видеть плачущую девочку, как спасенную пленницу, а не кого-то, кого он не смог защитить. Он должен был видеть это так. Несколько месяцев назад он мог. Он бы распутал дело, вернулся в пещеру и обновил профиль Зсасза на компьютере. Это было слово, вырезанное на ее спине. Это не должно было так по нему ударить. Причинить ему боль. Но оно причинило. Он был в ловушке; заключен под ее тяжестью, когда она прижалась к нему, заперт за грубым жестоким смыслом ее шрамов, таращившихся на него с ее голой спины, заложником своего такого же зверского опыта. Пойманный в ловушку своим собственным клеймом. Шлюха. Часы. Он держал ее, оцепенело, безнадежно, в течение нескольких часов, прежде чем Кларк пробил стену и забрал их. И через мгновение девушка пропала, через мгновение он летел в объятиях Кларка, который уносил его от маленького плачущего существа, которому он сдался. Сдался дням, в течение которых он выживал на маленькой мечте в затравленных приступах сна; сдался ночам неустанной охоты на улицах Готэма; сдался грызущему знанию своего провала и уснул. — Я принес тебя домой. Не в первый раз. И он мог видеть, что это ранило Кларка. Мог увидеть нервозность в его глазах, оцепенелость его позы, когда он стоял в зияющем дверном проеме, и нервозность, с которой он наблюдал за ним. Кларк спас его. Наблюдал за ним. Страдал за него. — Я сказал тебе уйти из моего города. Кларк выглядел пораженным. — Я знаю, Брюс. Это просто… Диана и я волнуемся за тебя, и остальная часть Лиги слишком боится даже заговорить с тобой. Ты действуешь агрессивнее, чем обычно и рискуешь… — В моем городе, — перебил он. — В одиночку, всем, чем я рискую, так это я сам. А ты — тот, кто подверг опасности других, Кларк. Яркие голубые глаза посмотрели на него. Моляще. — Я знаю. Извини. — Извинения не вернут мертвых, — зарычал Брюс и сел. Крякнул от боли и прижал руку к голове. Там была рана. Новая. Зсасз ударил его металлической трубой. Маска взяла на себя большую часть ущерба. Но не всю. Судя по размерам раны у него, возможно, было незначительное сотрясение… Ужас вспыхнул горячей белой волной позади его глаз. — Что я говорил? — Брюс? — Когда ты нашел меня? Я говорил что-нибудь? — Да… некоторые вещи… почему? — Какие вещи? Кларк не ответил. Пояс. Он сказал Кларку о поясе. О том, как он поддался Супермену. То, как он не был достаточно силен, не был достаточно хорош, чтобы бороться до конца. Он сказал ему. Все закончилось. Он разрушил их отношения. Обеспечил Кларку продолжающиеся неуместное чувство вины. Обеспечивая себе взгляды, только как на слабака, жертву, шлюху. Он отбросил одеяла, рывком встал с кровати и, качаясь, пошел через комнату к ошеломленному криптонцу. — Что я говорил?! — Ничего… ничего важного… — Скажи мне! — Ты сказал, что тебе жаль, — ответил Кларк ему, отойдя назад, когда он приблизился. — Ты сказал, что все было наоборот. Ты сказал, что все было неправильно. — Что еще? — Я… ты сказал, тебе нужно… что тебе жаль… это все, Брюс. Ты ушел от действительности. Ты не заканчивал предложения. — За что я извинялся? Пауза. — За что? Что это было? — Я… Я думал, что тебе жаль, что ты накричал на меня… перед прессой. Он ничего не сказал. Он ничего… — Почему бы я за это извинялся? Тебя надо было привести в чувство. Кларк смотрел на него так, как будто он был тикающей бомбой замедленного действия, окруженной криптонитом. — За… За что ты тогда извинялся? За то, что не был сильным, пока ты не пришел. — За то, что неясно выразился в первый раз, — он говорил серьезным тоном. — Уйди из моего города. Кларк уставился на него. — Я… Я пришел, чтобы увидеть… — Сейчас. — Сначала скажи мне, что ты в порядке. Поговори со мной, — нервный вдох. — Я не хочу оставлять тебя в таком состоянии. — Я в порядке. — Нет, ты не в порядке! — закричал Кларк. — Не лги мне! Брюс отодвинул его и пошел по коридору. Кларк немедленно полетел за ним, отчаянно заливая воздух извинениями. Он проигнорировал его. Прошел в красную гостиную, сыграл мотив на фортепьяно и спустился в пещеру. Огни вспыхнули, освещая ряды темных транспортных средств, линии костюмов Бэтмена, смотрящих на него зияющими утробами и черные крылатые знаки отличия, выштампованные на каждой доступной поверхности. Раскинувшиеся на экранах компьютеров, напечатанные на груди костюмов и видные в форме автомобилей; наблюдающие, обвиняющие, осуждающие. — …Я не это имел в виду, Брюс. Извини. Я просто хочу помочь. Пожалуйста. Я могу помочь. Я должен… Он шел торжественно, тихо, через пространство, достиг сейфа. Набрал код, постоял смирно, пока компьютер не завершил быстрое сканирование всего тела и открыл хранилище. — Брюс? Что ты делаешь? Мужчина потянулся и достал маленькую свинцовую коробочку со средней полки. — Достаю криптонит. Он щелкнул открытой коробкой и вынул кольцо из его отделения. Надел на палец. — Брюс… — Я украл кольцо, когда был в параллельном мире, — он пробормотал как будто себе. — Но это было не то. Нет. Это может сработать. Герой повернулся к Кларку. Криптонец не двигался. — Я должен поговорить с тобой, Брюс, — аккуратно сказал Кларк. Его дыхание было учащенным. Рваным. — Я не подойду к тебе снова, если это то, чего ты хочешь, но перед уходом мне надо с тобой поговорить. Мы должны, по крайней мере, попытаться уладить это. — Почему? Ты не хотел этого раньше. — Я знаю. Я говорил с… — пот появился на его лбу, и он поднял руку, чтобы прислониться к сейфу, — …девочкой. Глаза Брюса потемнели. — Зачем? — Она звала, и… смотри… это не имеет значения. Диана согласилась… — Таким образом, это своего рода вторжение, — Брюс слышал, что рычит. — Какой-то объединенный фронт приезжает, чтобы поднять меня с пола, пустить несколько искренних слез и починить меня? Слабую сломанную маленькую жертву? — он фыркнул. — Ты думаешь, что можешь просто прилететь, исправить здесь все и улететь в закат? Так дела не делаются, Кларк. Все не так просто. — Я не… Он пихнул его. Сильно. Кларк покачнулся, споткнулся, упал. — Ты не что, Кларк? Ты не думаешь, что я сломан? Я знаю, что думаешь! Я знаю, что вся чертова Лига думает также! Каждый раз, когда я смотрю на тебя или Диану, или Хэла, я вижу это в ваших глазах. Мужчина схватил Кларка за свой воротник и неуклюже поднял на ноги. Впечатал в стену. — Бедный Брюс, — шептал он. — Вот, о чем вы все думаете. Бедный Брюс с его обожженным лицом и хрупким умом. Мы лучше не будем подвергать сомнению то, что он говорит на заседаниях совета, потому что мы можем задеть его чувства, — громче. — Мы лучше не будем дразнить его, когда он заходит в комнату. Мы лучше не будем полностью выкладываться на спаррингах с ним. Мы лучше не будем стоять к нему близко. Или слишком далеко, — еще громче. — Мы лучше спрячемся за нашими совершенными, непомеченными улыбками и разговорами о чертовой погоде! — Извини. Это было прикрытие. Ложь. Он просто пытался отогнать Кларка. Поскольку Кларк не должен был знать, как он потерпел неудачу. Он не должен был нести это бремя с ним. Ему не нужно было чувствовать вину от осознания, что если бы он приехал немного раньше, то он, возможно, действительно спас его. Спас его от клейма на щеке. Это было прикрытие. Но в этот момент, оно казалось реальным. Оно казалось верным. Оно казалось оправданным. — Я знаю, что тебе жаль, — зарычал Брюс. — Ты даже не можешь больше посмотреть мне в глаза, Кларк. — Я… это не так. Брюс ударил его. — Не лги мне! Кларк упал на землю с криком боли. Приземлился на руки и колени, прижал ладонь к верхней губе и посмотрел на кровь на коже. Когда он глянул на Брюса, его глаза не светились мягким заинтересованным синим, как в спальне. Они были тверды. Холодны. Пропитанные крошечными огоньками красного цвета. Брюс напрягся. — Прекрасно, — сказал Кларк. Его тон был убийственно мягким. — Я не буду лгать тебе, — он оперся на сейф и поднялся на ноги. — Так как ты, несомненно, нормально разбираешься с этим, ты, должно быть, удивишься, когда узнаешь, что я нет, — Брюс замер с вызывающим взглядом. — Так как ты, несомненно, не хочешь говорить об этом с кем-то, это может шокировать тебя, но возможно, только возможно, я хочу. И он просто почувствовал, что его контроль ускользает, почувствовал, что его решимость ослабевает, и почувствовал, как гнев внутри него застывает и становится хрупким. — Возможно, капелька понимания того, что я — садистский насильник, ждущий, чтобы случилось что-то, что немного замарало бы меня, — продолжал Кларк. — Возможно, понимание того, как много я могу, и что я мог бы ранить своего лучшего друга, заставило меня нуждаться в разговоре. Возможно, Брюс, просто возможно, я здесь не для того, чтобы спасти тебя. Возможно, я здесь, чтобы спасти себя. — Нет, — Брюс шипел. — Нет. Ты не он, — его голос надломился. — Ты совсем не он. — Ха, — Кларк растянул лицо в уродливой ухмылке, показав кровавые зубы. — Я встретил Бэтмена из параллельного мира, Брюс. Его шрамы не совсем соответствовали твоим, его костюм немного отличался, и он держал более странную компанию. — Нет. — Обстоятельство означало, что он был немного менее жестким с теми, кому он позволил бороться рядом, немного менее доверчивый к тем из нас, у кого были суперсилы высокого уровня, и немного более либеральный с теми криптонитовыми стимуляторами. — Многозначительная пауза. — Обстоятельство. Брюс чувствовал, что его сердце набрало темп, руки облились холодным потом и зубы сжались достаточно сильно, чтобы причинить боль. — Ты не такой! — он шипел. — Но забавная вещь, — продолжал Кларк. — Под всем этим, он был все еще… такой же, как ты. — Не… — зашипел Брюс, — Не смей, чертов… Беспощадно. — Супермен и я, — произнес криптонец уверенно. — Мы — одно и то же, — финал. Уродливое, сердитое, эхо слов, которые заставили его напасть на Супермена в день его спасения. Кощунство, которое угрожало уничтожить друга, который пронес его сквозь жестокую сделку с его телом. Ложь, которая попыталась стереть все… все, что он и Кларк когда-либо разделяли… могли когда-либо разделять. Брюс сделал выпад вперед с несчастным криком. На этот раз Кларк был готов. Они упали в путанице конечностей. Сцепившись. Рыча. Борясь. Кларк вбил Брюса в пол, вцепился в его руку и попытался снять кольцо. Повернувшись, Брюс выбрался из захвата ослабленного криптонца и ударил коленом в живот, кулаком в челюсть, и быстро изменил их положение. — Ты не он! — Ты не знаешь этого, Брюс. Кларк переместился так, как он его учил, использовал вес, а не силу, и скинул его обратно на пол. Шок от боли все еще поврежденных ребер заставил его ослабить захват более крупного мужчины. Кларк вырвался на свободу, повернулся к нему лицом, и упорно увернулся от плохо продуманного нападения Брюса. Его глаза были красными. Туманными. Глупыми. Безобидными. Но красными. Он замер. Почувствовал резкий скачок сердцебиения, свои дикие глаза, и пересохший рот. Кларк использовал его слабость в своих интересах; сдернул криптонитовое кольцо с пальца, вздрогнул из-за контакта с пылающим зеленым камнем, и с трудом отшвырнул прочь украшение-оружие. Брюс слышал, как оно зазвенело по полу, по камням, а затем плюхнулось в лужу. Он должен был найти его. Должен… и затем его придавили быстро крепнущими руками, прижали ко дну пещеры телом, что скоро будет неуязвимо, и держали руками, которые все еще были полны солнечным светом. Он изо всех сил пытался бороться с волной воспоминаний, жесткой, суровой схожестью и парализующим страхом, что появлялся каждый раз, когда он видел красную вспышку в глазах. — Ты не знаешь, — зарычал Кларк меньше, чем в дюйме от его лица. — Ты не знаешь, как часто я думал о том, чтобы унести тебя, раздеть догола и трахнуть. В небе, в Крепости, в каждой комнате этого крупного особняка. Ты не знаешь, как часто я смотрю на тебя и все, чего мне хочется — это дотянуться и дотронуться до тебя. Почувствовать тебя. Почувствовать твой ответ. Ты не знаешь, как мне хочется поцеловать тебя, когда ты работаешь за своим компьютером. Когда ты прикусываешь внутреннюю часть губ. Когда ты хмуришься во время чтения. Ты не знаешь, как… — Так почему не сделал?! Почему, черт побери, я должен был это узнать через него?! Как сейчас?! Почему ты должен был ждать его, чтобы закончить то, что он начал, а потом выйти вперед и попросить прокатиться?! — Это не так! — Слезь с меня! Кларк немедленно соскочил и оказался в другом конце пещеры. Брюс лежал неподвижно, ошеломленно, еще мгновение глядя на пустое пространство над собой. — Это не так, Брюс, — сказал Кларк мягко. — У меня были Лоис и ты… — Была? Кларк затих на мгновение. — Есть, — исправился он. — У меня есть Лоис, — глубокий вдох. — И ты бы никогда… я влюбился в парня-натурала. Я знал, что ты никогда не будешь… — Ты никогда не спрашивал. Мгновение было слышно только мягкую болтовню летучих мышей, мурлыканье воздуха, скользящего через вентили и слабый гул огней над ними. — Ты сказал бы да, если бы я это сделал? Вопрос тяжело повис в воздухе, и не глядя, Брюс знал, что Кларк задержал дыхание. Ожидая. Ожидая ответа на вопрос, который больше не имел значения. Который ничего больше не значил. Ответ, который мог только принести вред. — Ты никогда не спрашивал. Медленно он поднялся на ноги и стал подниматься по лестнице, ведущей в особняк. Не глядя на Кларка. Не признавая его, проходя мимо. Не поворачиваясь, чтобы увидеть, следовал ли он за ним. К тому времени, когда он добрался до столовой, Кларк ушел.