Несправедливость: Шрамы.

— Что вы думаете? Она все еще не смотрела на него. Не встречалась с ним взглядом. Просто с достоинством сидела и пялилась в стену темными накрашенными глазами. Палец, увешанный кольцами, нетерпеливо постукивал по столу. — Извините? — Что вы думаете? — Повторила она медленнее. Словно она была на краю терпения, а он был чрезвычайно глуп. — Вы правда считаете, что я была неправа? Вы думаете, Лютор неправ? — Ее голос повысился на октаву. — Вы можете, мистер Кент, честно сказать мне, что не боитесь того дня, когда Супермен сойдет с ума? Каждый день. Он сидел в посольстве Биалии в округе Вашингтон напротив Королевы Пчел и пытался думать, как Кларк Кент — журналист, репортер, человек — ответил бы на этот вопрос. — Я-я не уверен, что это случится, — попытался он. — Он всегда был героем. — И что случится, если он решит, что устал от геройства? — Быстро возразила женщина. — Что произойдет тогда? Он не ответил. Не мог. Не мог, потому что знал ответ слишком хорошо. Знал это в ужасающих, жестоких деталях. Знал это из короткого, простого воспоминания о Готэме под осадой. Вспоминал об этом каждый раз, когда закрывал глаза и видел Брюса на краю пустыни в Биалии, теряющего через слезы последние запасы воды. Она изучила его пустое выражение лица и фыркнула. — Вы, американцы, все одинаковые. Вы проповедуете демократию, свободу и справедливость, но вы не видите большую картину; вы не видите, что, разрешая этому человеку существовать, вы ставите под угрозу не только свою нацию, но и весь мир. Вы не видите опасности в его жизни, разрешаете ему существовать в тайне, несмотря на его крупную власть в команде. Кларк прекратил делать заметки. Уставился на разлинованную страницу перед ним. Уставился на микроскопические недостатки в спрессованном минерале и видел вмятины, которые соответствовали отпечаткам его пальцев, приказы, отданные его голосом и клеймо, что соответствовало его гербу. — Я… Я… — Вы доверили бы ребенку спусковой механизм ядерной войны? Сумасшедшему? Дали ли кому-нибудь возможность разрушать по прихоти? Какой смысл, какая безопасность в том, чтобы разрешать ему быть достаточно сильным, чтобы разрушить эту планету? И как Вы можете быть настолько наивными, чтобы думать, что власть, в конечном счете, не развратит его? Думать, что этого еще не произошло? Брюс, сидящий на кровати с поясом поперек коленей. Пояс, на который Кларк даже не обратил внимание. Даже не взял с собой. Пояс, за который Брюс продал себя. Страдал за… — Уберите этот величественный плащ и симпатичные голубые глазки, и вы увидите гораздо худшего монстра, чем эта планета может вообразить. Человек в плаще с его лицом, который завладел миром, который охотился на Бэтмена на грани одержимости, который удерживал и причинял Брюсу боль… человек, который ничем, помимо этого, не отличался от него. — Он — следующий печально известный диктатор истории, лишь выжидающий, чтобы преобразиться. — Забавно, — дверь позади него открылась и закрылась, сопровождаемая перестуком каблуков, что двинулись к нему. — Я думала, что вы были владельцем того самого престижного титула. Королева Пчел подняла взгляд и быстро сменила выражение лица на холодно-пронзительное. — Мисс Лейн, — поприветствовала она. — А я все думала, когда же вы появитесь. — Я тоже, — сказала Лоис, — пробки ужасны. — Она положила ладонь на его плечо. — Спасибо, что подогрел все для меня, Смолвиль. Он взглянул наверх и увидел замаскированное беспокойство в ее глазах. Она подслушивала — услышала жестокую оценку Королевы о его личности супергероя и его собственное отсутствие ответа — обычное дело даже для запинающегося репортера. — Ты можешь уехать, если хочешь. Я разберусь. — Это моя статья, — он пробормотал неохотно. — Я должен быть здесь. — Ах да, — она села около него, — ты же независим теперь. Я забыла. Ну, ты не будешь возражать, если я все возьму в свои руки? Как в старые добрые времена. Прежде чем он мог ответить, она повернулась к женщине, сидящей на другом конце комнаты. Королева Пчел смотрела на Лоис, как большая кошка, заметившая приближение другого хищника. — Теперь, я, возможно, ослышалась, но я полагаю, что вы говорили что-то о Супермене. Я не знаю, зачем вы теряли свое время с Кентом, — быстрое прикосновение к плечу, — без обид, — перед тем, как повернуться обратно к ней, — но все знают, что я девушка этой большой голубой кучи. Сквозь стиснутые зубы. — Я объясняла свою причину нападения на Метрополис. — И той причиной был Супермен? — Да, — утверждала Королева Пчел, — я стремилась остановить его. Он — опасность для всего человечества. — А что бы было, когда вы закончили с ним? Мы должны поверить, что вы бы пожертвовали ту армию роботов на постройку укрытий для бедных? Помогли с той недавней утечкой нефти? Или, возможно, накормили страну, которую вы медленно, но упорно морите голодом? Гнев вспыхнул неконтролируемой волной и исказил черты Королевы. — Как вы смеете! Я управляю своей страной, как считаю целесообразным! Мы говорим не об этом! — Нет, — Лоис продолжала, спокойная как всегда, — несомненно, нет. Рассматриваемая проблема — почему вы напали на американского гражданина на американской земле. — Она наклонилась вперед. — И почему сейчас? Прежде вы не проявляли интереса к Супермену. Но теперь вам нужна его голова на блюде. Кларк осознал, что благодарно смотрит на Лоис, быстро посмотрел вниз на свой ноутбук и начал расшифровывать переговоры. Следующее слово из губ женщины остановило его. — Джокер. Лоис моргнула. — Что? — Несколько месяцев назад преступник, которого ваши СМИ именуют как «Джокер», попытался разрушить Метрополис, — объяснила женщина. — Он потерпел неудачу. Он также исчез на некоторое время наряду с несколькими главными членами Лиги Справедливости. Кларк почувствовал шевельнувшуюся боль в животе. Это не могло происходить. Не сейчас. — И? — сказала Лоис. Она не могла скрыть любопытство в своем голосе. — Вы выгнали их из мира, — продолжала Королева Пчел, — да, но не так, как можно было ожидать. Они были в другом мире. Параллельном мире. Мире, в котором Супермен победил. В котором он был высшим правителем. Лоис бросила небольшой вопросительный взгляд к нему. Он держал голову опущенной. Дыхание отрегулировано. — Джокер сказал вам это? — Лоис выдала смешок. — И вы поверили ему? Джокеру? Мне не хочется ломать иллюзию, но я бы и на грамм не верила тому, что вылетает из его рта. — Нет? — Женщина наклонилась вперед. — Если отчеты его терапии все еще доступны, то я бы посоветовала разыскать их. Возможно, это — ложь. Если да — то очень продуманная и детализированная. Лоис приподняла бровь. — Почему эти отчеты могут быть не доступны? Королева Пчел пожала плечами. — Возможно, я не единственная, кто… заинтересовалась возможностью неконтролируемого Супермена. Или, — ее брови опустились от размышлений, — возможно, сам Супермен не хочет предупреждения грядущего переворота. — Да, — сказала Лоис в недоверии. — Это кажется вероятным. Королева нахмурилась. — Вы так неосведомлены, как может ожидаться от простого человека. Я не должна была ожидать большего от этой отстающей страны. — Я могу процитировать это? Потребовались несколько секунд, чтобы понять ее ошибку. — Это не релевантно! — Правда? — Лоис сказала в притворном удивлении. — Я предполагала, что приглашение двух самых продуктивных журналистов Супермена для интервью тоже не релевантно. — Нет, — она шипела, — это не так. — Хорошо. Поскольку некоторые могли бы думать, что вы пытаетесь переместить центр внимания от вас к Супермену в надежде на пару фальшивых оттенков серого в вашу историю. — Она наклонилась вперед. Кошка достигает цели, когти выпущены возле раненой мышки. — Некоторые могли бы сказать, что вы стремитесь бросить тень на его изображение с пустыми угрозами, чтобы отклонить общественное внимание от вашей недавней террористической деятельности. Некоторые могли бы сказать, что вы пытаетесь обмануть СМИ и напечатать совершенно другую историю, отличную от той, что лежит на столе. Королева вскочила на ноги. — Я не разрешала вам сюда входить для моего допроса, маленькая сучка! Это моя история! — Черные глаза горели. — Моя! — Накрашенные ногти воткнулись в стол. — Несмотря на то, откуда вы, вы не управляете прессой, Пчела, — сказала Лоис, когда элегантно встала на ноги. Взяла сумку. — На вашем месте я бы уселась покомфортнее. Когда вы выйдете из двери этого посольства, я думаю, что вы найдете мальчиков из федеральной защиты, которые захотят вас на пару слов. — Повернулась, чтобы уйти. — Так или иначе вы попадете в тюрьму, и это будет счастливый заголовок. Кларк вскочил на ноги, вылил массу запутанных извинений и бросился за своей коллегой репортером, возможно, немного слишком быстро. Он догнал ее, когда они прошли сквозь смесь безопасности и снова ступили на американскую землю. Было поздно и пасмурно, и политический центр города серо простирался перед ними. Последние туристы шли между зданиями, стаи обезображенных голубей кучковались на цементе, и на некотором расстоянии был Зал Справедливости под бледно–белой мраморной аркой. — Какая сука, ха? — пробормотала Лоис. Он снял очки и потер переносицу. — Спасибо, что разобралась с ней за меня. — Да, ну, ты не очень хорошо справлялся, — многозначительный взгляд. — Ты же знаешь, что она просто пыталась захватить власть. Это не имеет отношения к Супермену. Это — просто ее оправдание. Он сделал успокаивающий глоток воздуха.  — Я знаю. — Отложил очки. — Я не должен был позволять ей добраться до меня. Она кивнула, отвела взгляд, оглянулась. — Ты летишь обратно в Метрополис сегодня вечером? — Да. — Как? — На… — Самолете? — Нет… — Хорошо, — она с важным видом подошла к арендованному автомобилю, открыла багажник, и быстро вытащила подозрительно выглядящую картонную коробку. — Лоис? — Это — домашнее вино, — ворчливо сказала она, подняв ее на уровень бедра. — Моя тетя делает его, вкус божественный. Каждый раз, когда я приезжаю сюда, я беру коробку. Но нет никакой авиакомпании, которая возьмет так много непонятной жидкости в самолет. — Всунула ему в руки. — Ты можешь взять одну бутылку в уплату. Он выполнял поручения Лоис с того момента, как впервые встретил ее. Он знал лучше, когда спорить. Предполагаемо, это был знак, что все было хорошо между ними после разрыва. Было странное удовлетворение в том, чтобы знать, что никто, кроме его бывшей, не гонялся за ним. — Ты уверен, что в порядке, Смолвиль? Ты кажешься очень… — Она замялась. — Подавленным. — Все хорошо. — То… — Она облизала губы. — То, что сказала Королева Пчел правда? Ты был в другом мире? — Взгляд остановился на нем. — Ты боролся с другим тобой? Злым тобой? Он скорчил рожу. — Все не так просто. — Он не был злым? — Нет, я…– не был хорошим. Он не сказал этого. Не хотел слушать ее неуместное сочувствие или пробираться сквозь поток отрицания. Не хотел снова говорить об этом. Не когда-либо снова. — Я должен идти. Где ты хочешь, чтобы я их поставил? — О… — Она посмотрела на коробку с бутылками, вернулась к лицу и снова посмотрела в сторону. Она знала, что не имела права требовать большей информации от него. Не в этом. Они больше не были достаточно близки для такой привилегии. — Просто… в кухне. Я разберусь с ними, когда вернусь через несколько дней. — Хорошо. Еще раз спасибо, что выручила меня там. — Конечно. Без проблем. Он шел, пока не нашел пустой переулок, в который он скользнул, переоделся в костюм и взлетел в небо, незамеченный с коробкой вина и одеждой в руках. Он медленно летел. Была глубокая ночь, когда он прибыл в Метрополис и снизился к старой квартире, которую он разделил с Лоис. Кто-то сидел на перилах балкона. Он замер. Это был Брюс. Одетый в белую рубашку, черные штаны и свесивший босые ноги на улицу. Брюс. Нет. Его лицо не было отмечено. Симметричное. Чистое. Бэтмен другого мира? Как? Почему? Он почувствовал отвратительный всплеск страха в животе. Что-то произошло в другом мире? Супермен сбежал? Что, если он пришел сюда? Что, если Бэтмен охотился на своего двойника? Он приземлился на балкон, уронил вино к ногам с громким грохотом и повернулся к человеку лицом. Лицом к следующему сражению. — Что произошло? Холодные голубые глаза повернулись, чтобы оценить его. — Тебе нужен я? Пауза. — Да. Он вышел вперед. — Это Супермен? Он здесь? Вам нужен я, чтобы остановить его? Его лицо приобрело тихое, грустное выражение. — Бэтмен? — Ты не говорил так со мной с того времени, как… — Его голос затих. Мужчина медленно поднял рукав и грубо провел им по правой щеке. Материал цвета кожи ушел, и другая рука содрала остатки маскировки. Обнажая сморщенное красное клеймо Супермена на краю челюсти, достигающее скулы. Горло Кларка напряглось. — Брюс? Маленький кивок. — О… — Он отступил на шаг — Извини… Я думал…. — Я знаю. Это выглядело, как будто пожилая пара смотрела друг на друга сквозь зияющую пропасть между ними. Кларк отчаянно думал, что сказать. Что-нибудь. Что-нибудь, что сделало бы эту ситуацию немного менее невыносимой. Что-нибудь, лишь бы не стоять, как олень, пойманный светом фар. — Что там? — Из… Извини? Брюс кивнул на картонную коробку. — О, — сказал Кларк с вынужденной мимолетной улыбкой. — Вино Лоис. Мужчина поднял бровь. — Ее тетя делает. Выражение Брюса не изменилось. — Авиакомпании не позволяют перевозить неопознанную жидкость на борту, — он пытался объяснить. — Я принес его из округа, ей нельзя было отправлять его. — Вы занимаетесь контрабандой. Сердцебиение замедлилось. — Да. Наверное. И затем они вернулись. Вернулись к неловкой, длительной тишине. И Кларк снова искал, что сказать, но его мозг как будто замерз, и все, что он мог видеть, это тени под поверхностью. — Я… Брюс обратил на него внимание на мгновение. Ждал ответа. Когда стало очевидно, что он не собирался продолжать, Брюс вздохнул, слез с перил и пошел к забытой коробке. Кларк отшатнулся от него, когда он прошел. Он проигнорировал его. Присел возле коробки и вытащил бутылку, оценил и положил на место только, чтобы вытащить другую. Он повторял этот процесс, пока Кларку наконец не удалось найти и озвучить слова в голове. — Что ты здесь делаешь, Брюс? Мужчина остановился, взвесил бутылку в руке, и медленно встал. — Я искал тебя, — сказал он, не поворачиваясь. — Когда я вошел и увидел, что большинство твоих вещей пропали или в коробках, я собрался уйти. Я не знаю, почему я этого не сделал. — Он посмотрел вверх. — Думаю, мне повезло, что ты выполняешь поручения бывшей. В этом утверждении был завуалирован вопрос. Ответом было мрачное молчание. — Извини, — сказал Брюс, — я думал, что ты и Лоис были вечностью. — Я тоже, — маленькая горькая улыбка, — думаю, что нет. Снова воцарилось неловкое молчание. Кларк осторожно наблюдал, как Брюс прочитал рукописную этикетку на выбранной бутылке, тихо спросил разрешения, и вытянул пробку зубами. Аромат специй и забродивших абрикосов, мягкий, как вздох, поднялся в ночной воздух. Кларк чувствовал простреливший изменнический укол желания, когда мужчина обернул губы вокруг горлышка и опрокинул часть сверкающей золотой жидкости в горло. — П-почему ты здесь? — Он спросил снова. Голос низко скрежетал. — Я думал… Я думал, что ты никогда не захочешь меня снова видеть. Слова повисли, как кинжалы в воздухе. Приглашение произнести последнее, заключительное прощай, и закончить их сломанные отношения раз и навсегда. Брюс глотнул вино, облизал губы и предложил бутылку Кларку. Его рука дрожала. — Извини. Кларк мигнул. — Что? — Я… в Биалии… ты… — Он остро, резко вдохнул и выдавил слова, как ребенок, пересказывающий выученную речь; бесстрастный тон и каждое слово тщательно отмерено. — Ты забрал меня из драки, забрал мои устройства и оставил меня. Я повел себя нерационально. Я бежал и скрылся. — Он сделал паузу, посмотрел на него, как путешественник на нестабильный путь перед продолжением. — Ты пришел, чтобы попытаться извиниться, но я был зол и ранен, и я хотел ранить тебя в ответ. Я хотел… — Он споткнулся. Вздохнул. Продолжил. — Я хотел ранить тебя, и поэтому сказал то, что ранит тебя сильнее всего. Я сказал тебе… то, что тебе не нужно было знать… и я сказал, что ты был такой же, как тот… тот, на кого ты не похож. Я солгал. Я… блять… Я не хорош в этом… — Он отошел, отвернулся. — Я чувствовал себя использованным, и я был настолько сердит и… Я… Мне жаль, Кларк. Кларк уставился на него с приоткрытым ртом и откупоренной забытой бутылкой в руке. — Я не хочу, чтобы наша дружба закончилась и я… Я… — Брюс выглядел близким к панической атаке. — Я… блять… Я… — Брюс? — Тоже… люблю… тебя… Это чувствовалось, как будто сместилась земная ось. Все изменилось. В тот момент… все… все, он думал, было жидким, превратилось в камень, все, что, он думал, не могло измениться, внезапно упало прямо в руки и все… все, что он думал, было невозможным… Брюс стоял, немного повернувшись в сторону, и анализировал его реакцию. Бледные голубые глаза летали от черты к черте. Читая. Интерпретируя. Расшифровывая. Но Кларк замер. Пораженный. Его черты замерли в выражении ошеломленного недоверия. Брюс выругался, выхватил бутылку из его руки и повернулся к темнеющему городу. — Нахуй все, — он рычал, — я не имел в виду… блять, — он опрокинул непропорциональное количество вина в рот. Глотнул, — я не хотел устраивать это сразу после Лоис и… — Другой длинный глоток, — нахуй. Я не хотел, чтобы это так произошло. Кларк знал, что должен что-то сказать. Что-то сделать. Что-либо. Он просто… не мог… не когда Брюс просто… просто… Тени сумерек затанцевали по точеным чертам, когда Брюс вздохнул и отвернулся от яркого города под ним. Его рубашка прикрыла плечи, когда он осторожно обошел Кларка, чтобы уйти. Быстро пустеющая бутылка еще раз прижалась к губам. Он хромал. Кларк посмотрел на кость и вздрогнул. Это движение, казалось, вернуло ему контроль над его двигательными функциями, и он быстро провел рукой по волосам и огляделся в поисках того, чем можно стимулировать мозг. Видел только набор домашнего вина Лоис. Могло помочь. Он быстро взял коробку в руки и ускорился, чтобы положить ее на кухонную скамью. — Я… эм… — Его глаза скользнули по рукописным этикеткам на бутылках. — Какое вино ты взял? Брюс наблюдал за ним, откуда стоял, неуместный посреди комнаты. Его волосы развевались от ветра, лицо уже набирало краски от алкоголя и босые ноги торчали из кромки сделанных на заказ штанов. Он выглядел… не хорошо… нет… он выглядел… — Абрикосовое. … уязвимым. Обычная вспышка снисходительной аналитики покинула его глаза, оставив их всматриваться в скрытом нервном поражении, его пальцы, обычно искусные и точные, теребили обтрепавшийся край этикетки бутылки, и его сердце билось громко и достаточно быстро, чтобы выбиться из обычно гармоничных звуков тела. Он ждал, чтобы Кларк мягко или твердо оттолкнул его. Отрицал или игнорировал произнесенные между ними слова. Слова, привычные для любовников. — Я… — Попытался Кларк. — Я… Брюс уронил винную бутылку на стол и двинулся к двери. — Извини. Я не хотел, чтобы это так прозвучало. Я не сообразил, что ты и Лоис расстались. Нашей дружбы всегда было… Кларк ускорился, чтобы заблокировать ему путь. –… достаточно для меня. — Медленно закончил Брюс, глядя на него. — Не уходи, — мягко сказал Кларк. — Все в порядке. Я просто… Я думал, ты меня ненавидишь. Брюс осторожно изучал его. Ждал продолжения. — И я… Я не обвинил бы тебя. Мне жаль, что я сделал то в Биалии, я был… Я должен был держать себя в руках. Я знаю это. Просто, после другого мира, я боялся потерять тебя. Меня почти уничтожила мысль, что я убил тебя. — Он, — натянуто исправил Брюс. — Он, — исправился Кларк, — когда я думал, что он убил тебя. Они стояли какое-то время в тишине, уставившись друг на друга. Медленно Кларк понимал, как близко они были: их пальцы ног были почти вместе на шикарном ковре, край его плаща тянулся и касался голени другого мужчины с каждым порывом ветра, задувающего из открытых дверей балкона, и пряная нежность дыхания Брюса, мягко, чувственно, задевавшая его лицо. Подсознательно Кларк чувствовал, что наклонился вперед. Почувствовал, как слегка склонилась голова. Прикосновение его губ… Он остановился. Близко. Они были так близко и все еще не соприкасались. Не могли дотронуться. Не когда… — Чего ты ждешь, Кларк? Каждое слово посылало поток горячего, пахнущего вином дыхания к его губам. Так близко… — Я… — Он сглотнул, — я обещал, что никогда, — шепот, — больше тебя не трону. Низкое, сердитое, рычание. — Ради Бога, Кларк. Рука приземлилась на его плечо, ладонь запуталась в волосах, и внезапно Брюс поцеловал его. Грубо и сердито. Кларк покачнулся назад, почувствовал, что его спина врезалась в стену, и тело Брюса сталкивается, вжимается в него. Язык настойчиво продвинулся между его зубами и оказался в его рту, как вторгающаяся армия, предъявляющая права на новую территорию. Рука на его голове сжалась в кулак, загребла волосы и оттянула голову назад. Грабяще. Обладающе. Грубо. Брюс стоял на ногах, на кончиках пальцев, чтобы достать и целовал, пихал, кусал… кусал так сильно, что это бы ранило нормального человека… кусал так сильно, что это могло ранить его… Нападал… нападал на него с отчаянной потребностью доминировать… контролировать… чтобы быть тем, кто причиняет боль, а не тем, кто получает… Кларк позволил ему. Позволил вжать его в стену, позволил впиваться в губы и позволил вжаться в него, захватить его и требовать его. Он уступал, пока Брюс внезапно не остановился, резко вдохнул и отступил с низким, пропитанным болью, рыком. — Нет. Блять. Извини. Я не имел в виду… — Все в порядке, — он протянулся, взял голову Брюса в руку и привлек его губы к своим. Мягко. Нежно. Прощая. Брюс утонул в поцелуе. Отдался с аккуратным движением губ, благодарным обменом дыханием и теплым, примирительным прикосновением языка к искусанным губам. Передвинул руки, чтобы обернуть их вокруг плеч Кларка, освобождая его, чтобы, наконец, потянуть в объятие. Возможно, прошли секунды, а может, часы, когда Брюс осторожно разделил их губы и, держа вместе их тела, подвинулся, чтобы прижать лоб ко лбу Кларка. Вздохнул. Было что-то ранящее в этом вздохе. Царапающая горло помеха. — Ты был прав, — прошептал Кларк. — Хм? — Абрикос. Маленький, разделенный, смешок. И в тот момент все наконец — наконец-то! — начало снова чувствоваться правильным. Целым. Верным. Хорошим. Брюс больше не держал его. Он наклонился к нему. Повис на нем. Выдыхая медленно и равномерно. Кларк открыл глаза и поглядел сквозь череп на электрический жар мозговой деятельности. Он спал. Он осторожно взял его на руки, оттолкнулся от земли и влетел в гостевую спальню. Брюс не проснулся, когда его положили на кровать, не пошевелился, когда Кларк заматывал его в кучу одеял, и не двинулся, когда он оставил последний обнадеживающий поцелуй на губах. Он спал тяжелым, исцеляющим сном обессиленного человека. Кларк ушел. Летел над городом и смотрел, не видя людей внизу. Он пытался понять, что произошло; понять, как мир мог измениться так быстро, так внезапно, во что-то так отличающееся от того, что было, когда он проснулся утром. Он попытался понять, как что-то настолько уверенное и мрачное стало таким неопределенным и робко надеющимся. Поскольку, если Брюс любил… Он посмотрел сквозь стены на спящего человека. Он повернулся. Лицо отвернулось, тело свернуто в тугой шар, и сморщенное красное клеймо, низко расположенное, обнажилось на щеке. Уродливое. Злое. Личное. Обещание, шрам, который обещал, что всегда будет что-то между ними. Жестокое напоминание, что символ на его груди, лицо, не всегда было другом. Жестокое, неизбежное напоминание о мужчине, которым он мог бы быть. Мог быть. Он отвернулся. Улетел. Попробовал забыть эхо слов Королевы Пчел в голове, многословное обвинение, которое кинул ему Брюс в Биалии и запятнанные болью слова Супермена из другого мира, когда он ухватился за истекающее кровью лицо. Нет. Он мог быть лучше. Был бы. Хотел Брюс быть с ним или нет, он больше не хотел причинять ему боль. Не оставлять с болью больше. Он приземлился возле ночного клуба около ошеломленного скопления накрашенных женщин и протянул руку. — Извините, — он сказал с самой яркой улыбкой, что мог, — могу я одолжить чей-то телефон? Я должен позвонить.