Explosive

Мидории Изуку не везло по жизни. Мечтая стать героем, он оказался одним из тех немногих людей, которые не обладают причудой вообще. Поступив в школу, в которой две трети учеников было альфами, он оказался омегой. Став частью класса, он оказался одноклассником Бакугоу, который проклинал и ненавидел его, периодически устраивая «встречи» за школой. Бедный парень притягивал к себе подобные вещи словно магнит. Вот и сейчас с ним приключился очередной инцидент. Течка, заставшая его в середине большой перемены, началась на три дня раньше запланированного. Причём никаких симптомов её приближения не было: Изуку не чувствовал в предыдущие дни ни жара, ни тянущих ощущений в животе, да и запах его не менялся. И тут бам: он стоит посреди внутреннего дворика, чувствуя, как резко поднимается температура тела, и становится мокро в штанах. Благо, глупым Мидория не был, поэтому сразу рванул в ближайший туалет, пока физиология и инстинкты не взяли своё и не заставили его и других совершать непредвиденные поступки. Когда щёлкнул замок на дверце кабинки, юноша выдохнул то ли от облегчения, то ли от нарастающего в теле жара. Он плюхнулся на унитаз, чувствуя, как постепенно тело слабеет и становится ватным и расслабленным. «Всё хорошо. Надо просто отсидеться здесь до конца перемены, а после можно дойти до мед. кабинета, принять таблетки и уйти домой», - успокоил парень сам себя, сцепив руки в замок. По первому этажу народу ходило немного: тут были только кабинеты кружков да кладовки, так что шанс того, что сюда кто-нибудь может войти, был чертовски мал. «Я не думаю, что кто-то обратил на меня внимание или заметил что», - продолжал уверять себя Изуку, сцепляя пальцы в замок. Если бы он так быстро не среагировал, то могла бы возникнуть проблема. Во-первых, учитывая такое большое количество альф, он бы недолго «мучился» в течке. Во-вторых, он не смог бы оказать им никакого сопротивления: Мидория был единственной омегой, единственным учеником, у которого не было причуды. А значит, что против перевозбуждённого альфы с причудой у него не было никакого шанса. - Всё будет в порядке, - выдохнул юноша, прикрывая глаза. Но, как уже упоминалось ранее, он был чертовски везуч. Внезапно раздался грохот, вызванной ударом входной двери о стену, заставивший несчастного подростка вздрогнуть. На пару долгих секунд повисла тишина. Изуку замер, оглушительно громко сглатывая и мысленно моля всех Богов о том, чтобы его не трогали. Но он и сам прекрасно понимал, что надежды нет. В следующий момент ворвавшийся распахнул дверь в его кабинку, сорвав замок с такой лёгкостью, будто бы его там и не было. Испугавшись шума и резкого действия, Мидория инстинктивно дёрнулся назад, вжимаясь спиной в бачок унитаза и расставляя ноги ещё шире для опоры хоть на что-то. Сердце стучало как бешеное, а на лице выступил пот от внутреннего жара и подступающей лихорадки вкупе со страхом. В проёме стоял Катсуки, буквально пышущий гневом, агрессией и... возбуждением, из-за чего его запах ударял в голову, оглушая и лишая возможности сконцентрироваться. Он и до этого был довольно грозен и опасен, учитывая его вспыльчивость в прямом и переносном смысле. Но сейчас всё было ещё хуже. Бакугоу также был и альфой, находящимся под воздействием запаха течного омеги. Резко шагнув вперёд, он нависает над Изуку, и ставит стопу прямо между его ног, тем самым не позволяя ему свести их вместе или убежать. Одной рукой Катсуки хватает его за плечо и смотрит прямо в глаза. В зелёных радужках плещется страх и паника. В алых — туман вожделения и ярости. Мидории кажется, что сейчас он испытывает максимально возможный ужас, сильнее которого лишь смерть. Всё навалилось внезапно, он совершенно не готов и не знает, что делать. От паники даже жар и слабость от течки немного уступают, позволяя хоть немного собраться с мыслями. «Боже, боже, боже!... Он не соображает. Совершенно не соображает, что делает... Нужно быть осторожным и медленным, медленным и осторожным...», - почему-то возбуждённый донельзя альфа у юноши ассоциируется с диким животным. Поэтому действует он так же, как если бы перед ним был тигр. Изуку крайне осторожно поднимает руку, не разрывая зрительного контакта с тяжело дышащим Бакугоу, и старается убрать его руку. Но произошедший прямо перед его лицом взрыв сразу говорит о том, что это плохая идея, и заставляет в испуге отдёрнуть руку вниз. «Он убьёт меня...», - бьётся одновременно с частым пульсом мысль в голове Мидории, который, кажется, забыл как дышать. - Не дёргайся, — рычит сквозь зубы Катсуки, часто втягивая носом воздух и шумно выдыхая через рот. - Иначе тебе же будет хуже. Изуку бьёт крупная дрожь, он пытается ещё сильнее отодвинуться назад, но двигаться уже некуда. Капельки пота скатываются по лицу, прочерчивая скулы, подбородок, шею и исчезая в вороте рубашки. Юноша чувствует себя просто ужасно: тело горит от возбуждения, отчего член стоит колом, а штаны с нижним бельём хоть выжимай, а разум мечется в панике, трепеща от мыслей о том, какие ужасные вещи может совершить Бакугоу. - Ка-Каччан, - моляще выстанывает Мидория, надеясь достучаться до него. Но дрожь голоса и явная мольба в нём только ещё больше взбудораживают альфу. Катсуки дёргает Изуку за ворот рубашки, оголяя бледную шею, и утыкается в неё носом, с шумом втягивая воздух. Омега чувствует себя кроликом, который замер перед удавом из-за гипноза. И если его сейчас съедят, то он ничего не сможет предпринять. Юноша особенно вздрагивает от ощущения горячего языка, снова и снова проходящегося по чувствительной коже, издавая всхлип. А альфа продолжает вылизывать его, подобно какому-то представителю кошачьих, вроде льва или тигра. С обычной кошкой его было сравнить довольно сложно. Но даже в этих ласках чувствовалась сила и грубость, выражавшиеся в давлении языка на кожу и резкости движений. А потом Бакугоу внезапно останавливается. Покрытую слюной кожу вновь и вновь опаляет тяжёлое дыхание. Мидория скашивает на него взгляд и сердце уходит в пятки. Альфа медленно раскрывает рот, обнажая ряд ровных белых зубов и вновь склоняется к его шее. «Он хочет укусить меня.» - Каччан... не надо... пожалуйста... Каччан..., - еле слышно бормочет Изуку, чувствуя, как скатываются по щекам слёзы, что он так старательно сдерживал всё это время. «Процесс «создания» метки очень сложен и болезнен. При отсутствии обоюдного желания боль становится ещё невыносимей», - проносится в голове омеги отрывок из какой-то научной статьи. Чувствуя прикосновение зубов к коже, Мидория зажмуривается, уже не сдерживая подступившие к горлу рыдания. Ему страшно, страшно уже слишком долго: течка, Катсуки, насильно поставленная метка. Это вызывает ужас и тревогу, и он хочет только оказаться подальше от этого всего. «Пожалуйста, пусть это будет не слишком больно, пожалуйста», - умоляет Изуку, сотрясаясь всем телом от ощущения медленно увеличивающегося давления зубов на коже. Проходит несколько секунд, которые для него длятся вечность... Бум! Внезапно происходит ещё один взрыв и Бакугоу отбрасывает к противоположной стене. Он шипит от боли, прижимая руку к обугленной одежде в области груди и до побелевших костяшек сжимает пальцами косяк. - Ка-Каччан... ты в порядке? - выдавливает из себя Мидория, с непониманием и обеспокоенностью глядя на парня. - Это был сильный взрыв... Т-ты мог повредить себе что-то..., - от абсурдности и непонятности происходящего вокруг он забывает о течке и так и не состоявшейся метке на несколько секунд. - Я могу чем-то помочь? - он аккуратно трогает дрожащей рукой плечо альфы. - Прочь! - чеканит Катсуки сквозь зубы, взглядом обещая Изуку все мыслимые и немыслимые муки Ада, и предупреждающе поднимает ладонь второй руки вверх. И так до предела измученный и напуганный, омега послушно срывается с места, выбегая из туалета. - Прочь из моей головы, бесполезный Деку, - шепчет Бакугоу, ударяясь головой о тонкую стенку кабинки и прикрывая глаза.