Explosive

Изуку глотает слёзы и всхлипы, сжимаясь в комок. Бакугоу ухмыляется и прожигает полным ненависти и презрения взглядом. Их отношения — ненормальные. Точнее, отношений между ними никаких бы не было, если бы не одна досадная ошибка судьбы, Бога, природы — метка соулмейтов. Одинаковая. Связывающая их. Превращающая жизнь в Ад. Мидория пытался, честно пытался как-то наладить это. Сначала как-то утихомирить ещё сильнее вспыхнувшую к нему ненависть, вспоминая о прошлом, о былой дружбе и прося дать шанс возродить её вновь. Когда в ответ на свои слова Изуку получает удар поддых и сотрясение мозга, он понимает, что этот вариант неосуществим. Он пытается договориться снова, предлагая другой исход — игнорирование. Будто бы не существует в этом мире никакого Деку, будто бы нет в нём и Каччана. Словно они — просто не интересующиеся друг другом одноклассники, которые никогда не вспомнят про одинаковый рисунок меток на запястье. Но Катсуки плевать — он спускает Мидорию с лестницы, чудом не сломав ни одной кости, но превратив тело в один сгусток боли. После этого Изуку перестаёт пытаться. Он старается избегать Бакугоу, убегать при его приближении и сжиматься, чтобы было не так больно. Синяки на его теле не успевают заживать, поверх жёлтых отметин распускаются синие и фиолетовые. Каччан умный — он не бьёт его по лицу, чтобы никто не заметил, а Мидория никому ничего не говорит о том, какими цветами пестрит его кожа под одеждой. Он только немного виновато улыбается матери в ответ на расспросы и отводит глаза, мотая головой, когда учителя интересуется, не обижает ли его кто-то. Изуку умеет терпеть боль, Катсуки отлично научил его этому. Несмотря на слёзы, несмотря на спазмы в животе и подступающую к горлу тошноту. Это не так страшно. То, что говорит ему Каччан, гораздо хуже. Мидория может справится с физическим насилием, но не с психологическим. Сдохни. Бесполезный. Ненавижу тебя. Деку. Мусор. Изуку лежит на полу в коридоре, подтянув колени к груди и чувствуя, как пульсирует всё тело, а во рту стоит неприятный привкус железа. Слёзы никак не прекращают катиться по щекам, а с губ слетать всхлипы, и он не знает, что этому виной: боль в искалеченном теле и сознании или боль от того, как он раздирает ногтями метку на запястье. Мидория очень устал так жить. Он просто устал. Жить.

***

** Бывает так, что одна родственная душа не принимает другую. Что она сильнее, чем связь, чем природа, чем желание быть рядом. Бывает так, что одна родственная душа настолько сильно не принимает другую, что она не терпит не то, что пребывания рядом, но и самого существования своей половины. Бывает так... - Исчезни. Чтоб я твою рожу сопливую больше никогда в жизни не видел. Сдохни нахер, Деку, - с ненавистью выплёвывает Катсуки, толкая Изуку на пол и сплёвывая на землю рядом с ним, и разворачивается, возвращаясь к своим «друзьям». Мидория не поднимает взгляда, глядя пустыми глазами на собственные ноги и забор у края крыши, чувствуя, как зудит, горит огнём метка. Он читал много статей о родственных душах. Такой случай, как у него — редкость. Абсолютное неприятие. Именно из-за этого метка болит. Потому что это болезнь. Такого не должно быть. Но оно есть. И Изуку знает, что дальше не станет лучше. Жизнь, полная одиночества, таблеток и психологов, которые помогают в таких случаях. Жизнь, полная борьбы ради... ради непонятно чего. Мидория очень устал и ему совершенно не хочется бороться. Взгляд цепляется за сетчатую решётку забора. Не так давно кто-то сломал его с краю так, что осталась щель, а починить ни у кого руки не дошли. Изуку думает, что это небезопасно. Кто-то ведь может упасть. Или спрыгнуть... Изуку больше не думает.

***

Катсуки стоит рядом со своими «друзьями» - нихера они не друзья, просто ссутся от его крутости и в рот ему заглядывают, - когда раздаётся мерзкий девичий визг, а после поднимается волна негромкого ропота тех, кто решил провести обеденный перерыв на крыше. Бакугоу бесит этот шум, но он разворачивается, чтобы посмотреть на причину шума, на... … стоящего на крае крыши за забором Деку. Катсуки стоит недалеко от края, но слишком далеко от дыры в заборе. Но достаточно близко, чтобы видеть, как ветер треплет чужие курчавые волосы. Достаточно близко, чтобы слышать негромкий, надломленный голос. - Я так устал, Каччан. Я правда устал..., - Мидория медленно поворачивает лицо к Бакугоу, и в глазах у него нет ничего, кроме усталости и отчаяния. - Можешь не переживать, Каччан. Я больше не буду тебя бесить. В конце концов... желание родственной души — это закон, да? - он коротко, как-то надломленно ухмыляется и отводит взгляд. Катсуки не успевает ничего сделать. Он не успел бы, даже если бы дыра в заборе была ближе, а у него была ещё одна секунда в запасе. Он может лишь смотреть, как Мидория делает шаг вперёд. Бакугоу может лишь запоздало тянуть руку и начинать кричать. Изуку слабо улыбается, летя вниз, и на мгновение метка перестаёт гореть. Катсуки стоит на коленях и рыдает, сжимая руки в кулаки и чувствуя, как отдаёт холодом метка. Деку исчез из его жизни.