Посланник с неба

      Разговор с сестрой был не из самых лучших. Если способность разрушать отношения с родственниками оценивать по десятибалльной шкале, то у Юнги она развита на все 100 из 10.       - Почему ты бросила Ханьюль? – руки нервно сжимались в кулаки. Мина одолевал страх за девочку, ибо если бы рядом не проходил Чимин, то где гарантия, что Юн нашел бы дочку. Да и где гарантия, что Чимин оказался бы порядочным парнем и не сделал ничего с ребенком.       - А я тебе чем-то обязана? – отвечает вопросом на вопрос сестра, скрещивая руки на груди, заставляя парня напротив дернуться и изогнуть бровь. Нет, она ему ничем не обязана. Но обычно у людей есть чувство ответственности.       - Неужели она так много хлопот доставляет, что ты оставила ее без присмотра. Она была одна на площадке. Ханьюль испугалась, а если бы…       - Да мне все равно! – не дает ему договорить девушка, повышая голос. – Ко мне пришел мой парень. И знаешь, говорить «прости, я занята чужим ребенком», не было в моих планах. Почему я из-за тебя должна свою личную жизнь рушить. Если у тебя ее нет, не надо меня обременять своими проблемами. Бабло рубишь, мог бы и няньку нанять.       - Ясно. Прости, что помешал. Прощай.       Юнги не рубил бабло. Хоть ему и повезло устроиться в престижную компанию, но за эти годы его не повысили ни разу, то бишь он получает зарплату обычного инженера на протяжении двух лет. Сказывается нелюбовь шефа. Потому что ребята, которые устроились позже Юна давно имеют категорию выше.       Мин берет за ручку свою дочку и разворачивается, шагая вниз по улице, со злостью кусая нижнюю губу.       За всей картиной наблюдал в сторонке Чимин, прислоняясь к забору дома сестры Юнги. Чуть оттолкнувшись, он окликает молодую девушку, привлекая к себе внимание.       - Знаете, вы ужасный человек.       - А кто ты такой, чтоб меня судить?       - А что вам сделал Юнги, чтоб вы так поступали?       - Ты не знаешь какой Юнги на самом деле. Не стоит наивно строить картины по отношению к моему братцу.       Девушка уходит в дом, не давая даже возразить. А толку. Чимин и правда не знал Юнги. Утром он преспокойно шел в универ, и на глаза попался молодой парень, который явно был удручен. Слезы, которые текли по его щекам, не остались проигнорированными.       Хоть и наигранная, но такая неловкая улыбка от Мина вбилась в память парня. Весь день перед глазами был старший. На то, что они встретятся вновь, Чима не надеялся, поэтому выкинув из головы ненужные мысли, шел домой с наушниками в ушах, из которых доносилась громкая музыка, что прохожие даже слышали.       Пак и не заметил бы девчушку, дочку Юнги, если бы не столпившийся народ, возле детской площадки. Он, пропихнувшись внутрь толпы, завидев плачущего ребенка, резко кинулся к ней.       Успокоить малышку не составило труда. Разогнав зевак, он стал развлекать девочку, ожидая, когда же появятся родители. Появился Юнги, весь потрепанный, со страхом в глазах. Улыбка сама расползлась по лицу Чимина.       Чимин догоняет парочку, когда те подходили к остановке.       - Юнги…ши… - Пак мнется сбоку, не зная, как стоит обращаться к парню.       - Чимини, мне ж не 50 лет, ну. Можешь ко мне на «ты» и менее официально.       - А сколько ва…кхм, - вовремя остановившись, Чима поправляет себя, - Тебе лет?       - 25. – коротко отвечает старший, внимательно рассматривая лицо рядом идущего парня. Цепляясь за каждую деталь, что напоминало ему его жену.       - О. – только и выдает Чимин. Но после нарушает тишину, - Значит, я могу называть тебя хеном?       - Как хочешь.       Они заходят на остановку, дожидаясь нужного автобуса. Чимин что-то начинает говорить Ханьюль, а та в ответ звонко смеялась.       Юнги, забывая следить за мимо прозжающими автобусами, засматривается на этих двоих. Ханьюль была достаточно закрытым ребенком, и мало кого к себе подпускала из незнакомых людей. У нее была неземная любовь только к отцу.       Но глядя на то, как горят детские глазки, внимательно рассматривая и слушая, что ей говорят, Юнги сомневается в замкнутости ребенка. Либо Чимин смог вбиться в доверие к Ханьюль.       Как говорится: дети, котики и собаки чувствуют хороших людей.       Ханьюль смеется на всю улицу, привлекая к себе внимание. Какая-то пожилая женщина, обращаясь к Чимину, говорит, что он прекрасный брат, на что тот только отрицательно машет головой и поднимает на Мина смущенный взгляд.       - Хен, а куда мы едем? – оба ребенка поднимают на Юнги глазки, желая услышать ответ.       - Но… едем только я и Ханьюль. Куда едешь ты, я не знаю. – достаточно сухо произносит парень. – Тебя родители не потеряют, Чимин?       Парень заметно меняется в лице. Счастливая улыбка сходит с лица, заменяя ее растерянностью во взгляде. Пак встает, смотря по сторонам, не в силах глянуть в глаза Мина.       - Я… - Чима закусывает губу, подбирая слова. Громкий выдох. – Простите, Юнги-ши, я не хотел лезть не в свое дело. Я больше не буду.       - «Вы», «Юнги-ши»? А как же «хен»?       - А я имею право? – Чимин неловко улыбается, машет рукой Ханьюль и отходит от остановки. После небрежно кидая, даже не глянув на Юнги, - И да, у меня нет родителей. По крайней мере, здесь. Терять некому.       Мин провожает того взглядом, пока широкая спина не скрывается из виду. Что он только что сделал? Кто мог подумать, что Чимин окажется таким ранимым мальчишкой. Юн забил бы, если бы не одно но…       - Минни… папа, куда Минни пошел? – ломанным корейским спрашивает Ханьюль.       - Он занят, малыш. Мы не можем его отвлекать и напрягать, пошли, наш автобус приехал. ***       Чимин идет по улице, гневно пиная все на своем пути. Чертова обидка на слова старшего заставляла его ненавидеть весь мир. Вновь.       Чима окончил университет, ему осталось защитить только диплом, а потом произойдет то, чего он боялся все сознательные годы – откроются двери во взрослую жизнь, где необходимо будет работать, строить свою личную жизнь.       Нет, он конечно мог жить и дальше так, как живет сейчас. Простые перепихоны с людьми на день, иногда даже не зная имя того, с кем он спал. Прожигание денег в барах и клубах.       Но долго он так не протянет. Через лет десять его клинанет, но оставшись абсолютно один – никому ненужным, будет жалеть, что так оплошался в жизни.       Отказываться резко от всех удовольствий Чимин не собирался, все постепенно.       Лишь был стимул, которого сейчас нет.       Пак надеялся, что в студенческие годы, когда он уехал от родителей, он будет прилежным студентом, встретит свою любовь и заживет счастливо.       Но попав не в самую лучшую группу, да и компанию на районе, все пошло по наклонной.       В группе у Чимина не было друзей, все косо смотрели на него, на его стиль в одежде и на его внешность: рыжие волосы, подведенные черной подводкой глаза, пирсинг в губе, множество проколов в ушах. Татуировка на ключице, поставленная в знак протеста после одной из ссор с родителями, с непонятной для корейца надписью, которая всегда была на виду из-за широких футболок и растянутых маек. Рваные джинсы, либо черные обтягивающие кожаные штаны были постоянной составляющей его образа. Черные конверсы, зимой заменялись белоснежными шузами. А майки и футболки – свитерами, либо разных цветов худи.       Парень всегда выглядел соблазняюще, независимо от того, старался он быть сегодня таковым или нет. Хоть и был похож на бунтующего подростка с избытком гормонов в крови.       Парни со двора научили его курить, пить, водили по клубам, где Пак и начал трахаться со всеми, кто к нему подкатывал. Ибо устроить нормальную личную жизнь не удавалось. А он и не пытался. Правда друзьями их тяжело назвать, кроме одного – Чонгука. Он учился на курс младше и всегда лип к хену.       Взглянув в отражающую поверхность стены магазина, мимо которого Чимин проходил, он осмотрел себя с ног до головы.       Небрежно уложенные огненные волосы, ярко подведенные глаза, шорты, оголявшие колени в шрамах, широкая майка, со спущенной лямкой с одного плеча, под которой была еще одна поменьше, кеды черного цвета, надетый на одну сторону серый рюкзак с кучей брелков.       - И чему я удивляюсь. Было бы странно, если бы Юнги задружился со мной и доверил ребенка.       Сплюнув, парень пошел прочь от уличного зеркала. Ему нравилось, как он выглядит. Проблема была в том, что окружающим нравилось это сомнительно.       - Ну и пошли все на хуй! ***       - Привет, милая.       Юнги садится рядом с мраморным камнем, на котором висела фотография молодой девушки, с черными длинными волосами, темной кожей. На фотке девушка улыбалась, из-за чего глаз совершенно не было видно. Под нижней губой красовалось темное пятнышко – шрам от пирсинга. В том же месте, что и у Чимина, только с противоположенной стороны.       - Знаешь, кажется, я не справляюсь без тебя. – парень смущенно чешет затылок. – Смотри, как Ханьюль выросла. Умная такая, иногда я не перестаю удивляться. Я не могу приходить к тебе часто. Прости. Да что там говорить, у меня даже времени для нашей дочери не остается. – Юнги шумно вздыхает, посмотрев на своего ребенка. – Прости, что в тот день не был с вами. Я сам виноват, что сейчас у меня такая жизнь. Люблю тебя.       Отец с дочкой еще немного посидели на кладбище, пока девочка не стала хныкать и проситься домой. Юнги покорно взял ее на руки, попрощался с фоткой и направился в сторону дома. ***       - Черт, я совершенно точно убедился, что мне не к кому обратиться. – Юнги в очередной раз пролистывал список контактов в телефонной книжке, после принялся за список друзей на фейсбуке, но и там поиски не дали результатов.       - Покачай!!! – Ханьюль потянула отца за рукав, прося внимания.       Они были недалеко от своего дома, на той же площадке, что и пару дней назад, когда Чимин нашел девочку. Юнги сидел на лавочке, уставившись в экран телефона, пока Ханьюль играла в песочнице. Но долго это не продлилось.       - Хани, я ищу тебе новую жертву. – Мин посмеялся своей же шутке, но все же встал и пошел усаживать ребенка на качели.       Достав телефон из кармана штанов, он умудрялся совмещать два дела одновременно: решал, кому написать, и качал легонько дочку.       - Привет! – прям над ухом Мина раздается громкий голос.       Юнги отрывает взгляд от светящегося экрана, желая посмотреть, кто его отвлекает.       Чимин.       Парень счастливо улыбался, что-то в нем изменилось. Мин сузив глаза, пытался понять, что именно.       - Пирсинг снял? – Мин тычет пальцем в маленькую точку ничуть не соблюдая правила приличия. – Зарастет быстро. Надень обратно.       - Тебе он нравился? – Чимин быстренько достает штангу из кармана, засовывая в губу, закручивая шипик с внешней стороны.       - Ну, я был точно не особо против него. – Юн жмет плечами, не понимая, зачем тот спрашивает. – Больше не обижаешься?       - Я и не обижался, хен. Хотя нет. Обижался. Но потом понял, почему ты меня отшил и не взял с собой.       - Даже не хочу знать, что ты выдумал. – Юнги тепло улыбается, от чего щеки парня напротив краснеют.       Чимин быстро увеличивает расстояние между ними, направляясь к ребенку, который все это время молча наблюдал за парнями.       - Привет, малыш. Как дела?       - Минни. – девочка улыбается. – Конфетку хочу.       Чимин панически стал шлепать по карманам, залез в рюкзак чуть ли не с головой, но ничего не найдя, поднимает опечаленный взгляд на Юнги.       - А одолжи конфетку.       - У меня нет.       - Черт.       - Чимин. Не ругайся при ребенке.       - Прости. Обещай мне, что вы никуда не уйдете отсюда, и ты дождешься меня, Юнги.       Мин не заметил, когда Чима успел вновь оказаться рядом и чуть ли не в губы умолял не уходить. Юн заметно сглотнул, но кивнул. Пак тут же срываясь с места, куда-то убегая.       - Ну и что за ребенок. Хани, за что ты так с ним?       Через минут 15 Чимин вновь оказывается рядом с родителем.       - Я пришел. – пытаясь восстановить дыхание, хрипло выдает Чимин.       - Ну и зачем так бежать, я ж сказал, что дождемся. Куда ты бегал? – но ответа не было.       Пак подходит к девочке, которая уже игралась в песочнице и протягивает большой чупа-чупс. Возвращаясь к Юнги на лавочку, по пути раскрывает себе такой же, запихивает в рот, и плюхается рядом со старшим.       - Магазин в другом квартале, ты больной? – Мин прислоняет к шее младшего холодную бутылку с водой, предлагая выпить.       Тот посмотрел на Мина, как на Бога, и тут же осушил всю небольшую емкость.       - Ты чудо, хен. – Чимин улыбается широко и до жути притягательно.       - Скорее наоборот. Спаси меня, Чимини.       Чимин поворачивается в сторону хена, пытаясь сфокусировать взгляд на его лице и понять, что Юнги хотел сказать.       - Ты сегодня красивый. – это все, на что хватает сил у Пака. И он падает на чужие колени, прислоняясь головой. "Так проще восстановить дыхание", – думает Чимин.