Посланник с неба

Adam Lambert – Outlaws Of Love (Full)       Чимин в упор смотрит на старшего, пытаясь запомнить каждую клеточку, каждый шрамик на лице, или замазанную царапку от бритвы, будто через секунду тот исчезнет. Сами небеса послали его на землю, считает Пак. Белая кожа, тонкие руки с длинными пальцами, аккуратные черты лица.       - Чимин, во-первых, я сегодня обычный, во-вторых, прекрати на меня так пялиться, это смущает.       Чима отдергивает себя, понимая всю неловкость данной ситуации. Парнем двигает тупое желание наслаждаться прекрасным человеком. Прекрасным, по его мнению. После в голове всплывает просьба Мина.       - Ты красивый, потому что такой повседневный, джинсы, белая рубашка, без своего официального костюма. И это… спасти?       Юнги кивает, игнорируя замечания по поводу внешнего вида. Ему нужна помощь хоть кого-то. Настолько отчаяние заполонило его сознание, что он готов доверить ребенка другому ребенку, которого видит всего лишь третий раз в жизни. Но Чима внушал доверие, смотря своими узкими глазами, в которых читалось столько интереса. Как маленький ребенок.       - Мне не с кем оставлять Ханьюль, пока я работаю. – тяжелый вздох.       - Я помогу. - Тут же отвечает Пак.       У Чимина не было ни братьев, ни сестер. Как водиться с детьми он знать не знал. Да и вообще не особо-то и любил. Но так вышло, что дочка Мина привлекла его внимание. Маленькие глазки, пухлые губки, темная кожа. Темные коротко стриженные волосы, заколотые милой заколкой с зайчиком. Она не похожа на Юнги. Чима отмечает про себя, что так выглядела его жена, задумываясь, что же случилось в их жизни.       - А как же универ? – Мин осознает всю бредовость идеи.       - Я закончил универ в этом году. Мне осталось защитить диплом. Просто … - Минни осекается на полуслове, не зная, как правильнее донести всю ситуацию.       Он не был ужасным студентом, но и хорошим его тяжело назвать. Быть абсолютно одному, делать проекты, писать курсовые, которые рассчитаны на группу людей, тяжело. Но Чимин боролся, как мог, перебиваясь с тройки на тройку, но пытался.       Родители давно опустили руки, даже не надеясь, что из их сына вырастит что-то стоящее. Поэтому позволили жить, как хочется, потом расхлебывать они не собирались. Слова отца, которые до сих пор колом впиваются в сердце, образовывая дыру, не покидают Чимина на протяжении всех лет одинокого скитания в Сеуле.       «Ты хоть и наш сын, мы тебя породили. Но это не дает тебе поблажек. Будешь в полном дерьме, даже не думай просить нас о помощи. Ты сам выбрал свой путь, вот и иди по нему сам!» Мама Чимина не особо поддерживала слова отца. Но так как он был главой семьи, спорить не пыталась. Тем более Чимин не раз разочаровывал своих родителей. Не только своим выходками, но и своими интересами. Мать знала о его ориентации, застукала случайно. Отцу не доложила, но доверие и любовь к сыну подшатнулись.       Чимин долго пытался убедить себя, что они правы, но «вы же черт возьми родители, единственная поддержка и опора для ребенка» всегда пересекало все желания оправдать их. Не смотря на всю латентную заботу от мамы, его окутывало холодом в том доме. Чимин понимал, что ничего не будет, как раньше. Поэтому он уехал... написал только письмо. Даже не поговорил ни с одним, ни со вторым родителем.       Сложный и тернистый путь, но Чимин справляется как может.       Может где-то он и пошел не туда, но это его жизнь.       Жизнь изгнанника.       Слишком много лжи окружает мир.       Кому-то верить нет необходимости, впоследствии все равно все окажется явным. Поэтому Пак ничего не требовал от парней, с которыми он тусуется. Он знал, что если что-то случится, никто не побежит ему помогать. Скорее всего...       Так почему же он вырос вот таким. И ничто не сломило его доброе сердце.       Почему сейчас, сидя напротив взрослого парня, у которого проблем, кажется, побольше, чем у тебя самого, появилось искреннее желание помочь.       - Мне перенесли защиту из-за того, что… долгов много было, в общем, из-за этого я не успел к защите ничего сделать.       - А на самом деле? – Мин недоверчиво изгибает бровь, чувствуя, что ему недоговаривают.       - Хен, пусть будет так. Там не самая радужная история. Я не хочу, чтоб ты совсем во мне разочаровался.       - Ты хочешь, чтоб я доверил ребенка человеку, который мне врет? – сузив глаза до невозможного, Юнги уставился на парня.       - Я на многое и не надеялся. – смеется.       Смех своего рода самозащита. Не всегда это признак счастья. Много что человек скрывает за улыбкой. Слишком часто смех используют не для того, чтоб показать, как тебе весело. Пак часто прятал свои истинные эмоции за смехом и улыбкой. Иногда тяжело было показывать окружающим, как тебе хреново на самом деле.       - Пошли.       Юнги слишком простым кажется в этот момент в глазах Чимина. Но он не собирался верить этой мимолетной мысли. Старший ходячая загадка для него. Невозможно прочитать человека, если он прекрасно искажает действительность.       - Куда?       - Покажу тебе дом. И расскажу, что да как там.       - Вот так просто.       - У меня нет выбора. Ты мое единственное спасение.       Чимин коротко кивает. Наблюдает со стороны, как старший идет за дочкой, как они берутся за руку. После его подзывают, и он медленно плетется за парочкой.       Что-то внутри упало. Грусть заполонила мысли.       Юнги не был похож на всех тех людей, которые встречались Чиме. Юн слишком взрослый. Не на свои годы. И это выражается далеко не во внешности. Его поведение, его речь, его подача себя. Юнги прекрасно знал, как нужно отшить человека, или же сделать так, чтоб за ним следовали.       Одно слово. И ты тут же подчиняешься.       Испытывать безразличный взгляд на себе крайне тяжело. Тяжело, не зная, что на самом деле на душе у человека, что его тревожит.       Где-то внутри Чимин решает, что просто обязан докопаться до истинного Юнги, которого тот так прекрасно скрывает под маской. ***       Квартира была обустроена в стиле минимализма. Не было ничего лишнего, пока ты не заглянешь в детскую комнату. Там был шквал игрушек, всяких разных. Небольшая кровать, стол со стульчиком. Шкаф сделанный под цвет дерева. Пол был как минное поле, потому что то там, то там ты мог наступить на игрушку, как минимум - сломав ее, как максимум сломать - себе ногу.       Юнги кивает на кухню, пока Пак мялся в коридоре. Последовав за старшим, Чимин продолжал молчать.       - Я, конечно, ничего не хочу сказать, но что заставило тебя наконец-то замолчать? – Юн щелкает чайником, желая его разогреть, не отрывая взгляда от потерянного парнишки.       - Юнги… А где мама Ханьюль? - Минни решает не отвечать на вопрос, потому что ответа как такового не было.       - Это важно? - Мин отворачивается, показывая нежелание рассказывать. Даже спустя два года, для него это больная тема.       - Просто, ты же хороший, не думаю, что тебя бросили.       - Я бы не был так уверен в том, что я хороший. – Юнги смеется, думая о наивности и доверчивости этого мальчишки. – Нальешь себе чаю, я быстро в душ схожу.       В ответ ему кивают.       Мысли атакуют голову. Чимин в очередной раз убеждается, что Юнги слишком загадочен. Эти тайны, которыми окутан парень, манят. Не дают спокойно общаться с ним. Чима по натуре своей был любопытным, хоть и не привык лезть не в свои дела.       После того, как он допивает свой чай, потаскав парочку конфеток, которые лежали в вазочке на столе, Чимин идет мыть кружку.       Звонок в дверь не дает ему этого сделать. Нервно решая, что же сделать, Чимин мнется на месте, звонок вновь оповестил о госте.       Быстро дойдя до двери, он ее открывает. Перед ним стоит слегка ошарашенный молодой человек с пакетом в руках. Он был одет в курьерский костюм. Хочется закрыть дверь, но ему не дают.       - Оппа. – мимо Чимина пробегает Ханьюль и с разбега прыгает на руки к новому для Пака человеку.       - Ты кто? – Чимин смотрит с подозрением.       - Могу задать тот же вопрос. – парень улыбается, приветствует девочку, протягивая ей чупа-чупс, а та довольная и чмокает его в щечку. – Я Хосок. А ты?       - Чимин.       - Ты не выглядишь нашим с Юнги сверстником.       - А я и не ваш ровесник. Мне 22.       - Не знал, что хен с детьми дела имеет. – язвительно произносит Хосок.       Чимин кривится, хочется сплюнуть, желательно в лицо. Гость Юнги до дрожи раздражает Пака. Парням не дал договорить звук открывающейся двери ванной. Хотя разговор и так был достаточно сомнительный.       - Хосок? – Юнги вытирает голову полотенцем, внимательно наблюдая за людьми в дверях.       Чимин тут же срывается, прячась за спину старшего.       - Хен, это вор, да?       В ответ раздается звонкий смех от двух парней одновременно.       - Юнги, наверное, я никогда не привыкну, видеть тебя домашним.       Мин только кривится, не желая ничего отвечать. Чима только сейчас замечает, что Юнги одет в домашние шорты, которые кажутся в три раза больше, чем стоило бы носить, и не меньшего размера футболку. Полотенце на голове.       Старший был похож на щенка, серые волосы спадали сосульками на глаза, капельки стекали по щекам. Еще один Юнги, которого подмечает Чима. Слишком разным. В корне отличающийся. Кроме одного. Взгляд все такой же пустой. Даже улыбка на лице не наполняла жизнью глаза.       - Чиминни, это мой коллега. Успокойся, все хорошо. – Юнги похлопал того по плечу, и уже обращаясь к Хосоку продолжил, - Ты чего приперся?       Хосок проходит в квартиру, опуская девочку на пол, та тут же сорвалась с места и побежала в свою комнату с конфетой за щекой.       - Меня бросили, хен. – Чон машет пакетом перед носом Мина, звеня стеклянными бутылками, а после утыкается носом в плечо и тихонько начинает бубнить. – Я ж ее реально любил, нахуй эту любовь вообще. Не люби, Юнги, больше никого. – Хосок поднимается с плеча, говоря уже громче, - Понял? Ты же напьешься со мной? Только я не знал, что нас трое будет.       Парень бросает косой взгляд в сторону Чимина, на что тот фыркает. Ему не нравится этот Хосок. Не нравится, что тот липнет к Юнги, при этом не получая запрета.       - Не забывай, что у меня ребенок. Так что как-нибудь сами.       - И так всегда. Ты-то со мной напьешься, Чимин?       А Чимину хочется этот пакет тому на голову надеть, но посмотрев на выжидающее выражение лица хена с нотками мольбы, неохотно кивает.       - Хен, это прекрасно! – Чон обнимает Юнги и бежит на кухню, начиная там звенеть посудой.       Мину остается только приложить руку ко лбу. Примерно так всегда. Хосок появляется в его жизни, разведет суматоху, наведет бардак, а после спокойно исчезает. Назвать их друзьями нельзя, но и левыми людьми тоже. Юнги слишком много знает о Чоне, в то время как тот совсем ничего о Мине, кроме очевидного. Но не будь в его жизни этого энеджайзера, было бы совсем уныло.       - Юнги, а что между вами? – Чима тихонько подкрадывается сзади, кладя подбородок на плечо Мина, который смотрел в пустоту уже минуту.       - В смысле?       - Вы друг другу нравитесь?       - Ты дурак? – Юнги резко оборачивается, чуть не роняя парня на пол от неожиданности, но почему-то улыбается. – У меня была жена, Чимин, Хосока бросила девушка. ДЕ-ВУШ-КА, - по слогам произносит Мин, но видя непонимание со стороны, добавляет, - я не по парням, Минни. Мое сердце отдано одному живому человеку – Ханьюль. Да и Чон слишком бабник.       Юнги, уходя на кухню, не замечает, как поникает младший, как у того потухают огоньки в глазах. Хотя объяснений себе Чимин еще не нашел. Может и влюбился. А может просто интерес. Пытается не думать. Парень привык плыть по течению и не думать о будущем.       - Юнги, ты совсем не умеешь расслабляться. – замечает Хосок, когда парни зашли на кухню. – Тебя бы в клуб сводить.       - О, я согласен. – закивал головой Чимин.       - А ну точно. Что еще придумаете? Я Хани куда дену?       - А че бы не отдать ее на вечерок твоей возлюбленной?       - Что? – в один голос произносят Чимин и Юнги, после переглянувшись.       - Ну… Чихе, ты же нравишься ей.