Посланник с неба

*#Gun (샵건) – 미친놈 (Feat. 제시)*       - Заходи. — Юнги пропихивает Чиму в квартиру первого, закрывая за них входную дверь.       В голове неразбериха. Вроде нужно послать человека. Мало того, что младший не хило нагрубил вчера. Так еще и ведет себя крайне странно. То, что у Чимина не нормально с ориентацией вскрылось само по себе.       Паку в один из вечеров звонили, пока тот был в ванной. Юнги взял телефон, взглянув, кто тревожит его нового знакомого в такой поздний час. На заставке высветилась фотка милейшая на первый взгляд, пока не осознаешь, что это двое парней. Один из них был Чимин. Другого Мин не знал, но тот целовал младшего в щечку, обнимая за талию. Типичная селка парочек.       «Не бери!»       Именно так наименован был звонивший. «Расстались», - первое что пришло в голову Юнги. Расспрашивать он не стал. Чимин не говорил о своей ориентации, значит, и Мин не будет лезть, не его это дело, как считает сам парень.       «Нужно будет – расскажет».       И все бы шло нормально. Юн по натуре своей как удав спокоен. Если бы Чимин не стал откровенно подкатывать к нему самому. Мин не имел ничего против гомосексуалов. Да вообще ничего против жизни людей не имел. Это их жизнь, и как ее губить решают они сами.       Юнги сам себе не хило так жизнь губит. Никто же его не осуждает. Хотя кого он обманывает. Почему он сейчас один, и даже обратиться за помощью не к кому. Именно из-за осуждений. Просто смирился. Привык быть один. С ребенком.       Юнги смотрит на парня, который еле стоит на ногах, облокачиваясь о стенку.       Чимин смеется мысленно сам над собой, понимая всю иронию ситуации. Буквально вчера, он сидел тут, так же облокачиваясь на эту стену, после нагрубив старшему.       Сейчас же Юнги его привел после всего к себе, сказал что отработает раны.       - Ты будто не человек.       - А?       Юнги не успел задать нормально вопрос, поскольку на встречу в прихожую выходит молодая девушка, улыбка, на лице которой, плавно сходит на нет.       - Ты что за бомжа привел?       Чимина заметно передергивает. Хочется ответить. Съязвить. Сделать так же больно, как больно его телу. Да и душе. Но холодная рука, которая успокаивающе прикоснулась к плечу, заставила сдержаться.       - За словами следи.       Юнги был короток и строг с ней, что вызвало недобрый оскал на лице младшего. Но его гнев быстро сменился на какое-то тепло во взгляде, из-за чего девушка вновь просияла, Чимин, напротив, поник.       Юнги не видел, как тот сжал в тонкую полоску губы, как кулаками нервно постукивал по своей ноге.       В голове Чимина стоял один вопрос: "Кто она?"       Хотелось стереть с этого слащавого личика яркую улыбку.       - Это мой знакомый. Мне нужно ему помочь. Проследи, чтоб Хани не зашла к нам, пожалуйста.       Чимина берут за руку и отводят в просторную ванную комнату, усаживают на край ванны.       Пак разглядывает пустые кафельные стены. Они будто описывают самого хозяина квартиры – такие же белые и отдают таким же холодом, как сам Юнги.       "Сделать их температуру на несколько градусов выше очень просто, нужно передать свое тепло", - думает про себя Чим-Чим. После чего проводит пальцами по острому локтю, двигаясь в сторону кисти.       Юн вздрагивает, останавливая свои поиски в шкафчике. Он пытался найти мазь от ушибов, перекись водорода, чтоб обеззаразить раны. Удалось найти только пластырь за это время.       Мин позволяет взять себя за руку, притянуть к себе. Чимин, словно маленький ребенок ластится к старшему, обнимает за талию, утыкаясь носом в живот.       - Ты мне точно должен будешь новую футболку. – тихо замечает Юнги, гладя парня по темным волосам. - Давай я обработаю раны.       В ответ только легкий кивок. Мина отпускают без какого-либо желания. У Чимина сердце выскакивает из груди от прикосновений. От разницы температур их тел. Вроде обычные 36,6. Но такие непохожие. Все горит, когда рядом Мин Юнги.       Юнги – маленький айсберг в необъятном городе.       Чимин же чертово пламя, которому необходимо дарить свое тепло. Но выходит обычное разрушение.       Пак слишком много сломал в своей жизни. И лучше бы просто из-за своего характера. Но в душе слишком добрый, от чего попадает не туда, куда стоило бы. Не все видят эту доброту. Никто. Почти. Да он и не показывает особо каждому встречному, какой Пак Чимин на самом деле.       Но он раз 10 пожалел, что дал свое тепло одному человеку. Очередное предательство парень не переживет.       Зарекся.       Но к Мину тянет словно к запретному плоду. Весь такой недоступный, холодный, с какой-то тайной, которую так же не рассказывает никому, как и сам Пак. Хотя какие тайны у младшего. Никаких. Одно темное прошлое.       Жгучее прикосновение заставляет вернуться в реальность. Юнги нашел все необходимое и начал прикасаться ваткой с перекисью к ранам на лице, смывая всю грязь и засохшую кровь.       Аккуратно. Словно с ребенком. Не забывает дуть, чтоб уменьшить боль.       - Ты слишком папочка. – Чимин ярко улыбается. Дарит всего себя этому парню. Всего себя настоящего. Улыбка тускнеет, когда ему не ответили тем же, а только отвели взгляд и потянулись за прозрачной бутылочкой.       - Чимин.       Почему становится не по себе? Обоим сразу же.       Юнги должен поставить Чимина на место. Тот в свою очередь понимает. Но тело действует быстрее разума. Пальцами запутываются в мягких волосах Мина, пока тот стоял на коленях перед Паком, прикасаясь холодной ваткой к свободной руке. Костяшки разбиты, хотя Чим и не ответил ни разу на удары. Так вышло.       Со стороны выглядит крайне двусмысленно. Их поза. Чимин морщится от боли, закусывая нижнюю губу.       Удар со стороны двери, отвлекает Юнги от своего занятия. Поворачивается. Видит ошарашенную девушку. Глазами забегал по ванной, словно ища какое-то оправдание. А в честь чего? Чужие руки на талии Мина добивают девушку окончательно.       - Долго же вы тут.       - Сколько нужно. – бормочет за спиной младший.       - Сколько нужно. – шепотом повторяет Юн.       В ванную между ног невысокой девушки, проталкивается ребенок. Радостный бежит к парням, обнимает обоих за рядом находящиеся ноги.       - Не уходи больше.       К кому она обращалась конкретно, сложно было понять. Но Чимин тут же присаживается на корточки, чтоб быть на одном уровне с девочкой. Ханьюль выглядела грустной. Редко такое можно увидеть.       Ребенок был слишком жизнерадостный, независимо от всех передряг, что происходят с их семьей. Нелюдима правда. Но это мало кого волновало. Все таяли, когда видели улыбку Хани. Глазки-полумесяцы. Маленький ангелок.       - Ты скучала?       Хани кивает, обнимает Чимина, слишком крепко, чтоб тот терпел долго. Но и не пришлось. Малышка тут же отпрянула, взглянув на лицо, прикрывая его маленькими ручками. Парень через силу улыбается, пытаясь хотя бы так успокоить удивление ребенка.       - Больно? – спрашивает она.       - Не сильно. Если твой папа разрешит, я никуда не уйду. Но думаю, после всего, что хен видел, он не будет рад мне в этой квартире. И доверит тебя тоже навряд ли.       Виноватый взгляд снизу вверх на старшего. Тот присаживается рядом, гладит по голове дочку.       - Чимин. Никто не свят. Ты думаешь, я такой хороший? Ты многое не знаешь. Я не имею права судить тебя, имея такое свое прошлое. Я верю тебе, что ты не дашь в обиду Ханьюль.       - Никогда.       Юнги улыбается, трепет по волосам обоих. Встает, желая выйти, прихватив с собой свою коллегу. Но легкий стон позади, останавливает.       Чимин хотел взять девочку на руки, чтоб унести в комнату, но та настолько крепко обхватила тело парня, что он почувствовал каждой клеткой синяки на своем теле.       - Хани, слезь, быстро!       - Все хорошо, хен. Мужик я или нет. Потерплю. – нервный смех.       Юнги качает головой, отдирает девчушку от Пака, и сам относит ее на руках в комнату. Тот плелся позади, виновато потупливая взгляд.       - Поиграете тут, ладно? Не мучай Минни, малыш. - произносит старший. Всучивает пластырь, тихо произнося: "Приклей". Юнги уходит в свою комнату, где его ждала Чихе. Девушка нервно постукивала коготками по комоду, задумчиво всматриваясь в окно. На самом деле там ничего такого не было. Обычные высотки, ничем не отличающиеся от дома Мина. Серая улица. Вдалеке стройка. Из-за открытого окна с деткой площадки доносились детские голоса.       Мин устало трет переносицу и подходит к Чихе, прикасаясь к плечу, тем самым отвлекая ее.       - Что вас связывает? – в лоб задает вопрос она.       - Что ты имеешь в виду?       Чихе переплетает свои пальцы с чужими. Юнги не неприятно. Ему никак. Нет того трепещущего чувства, когда так же делает Чимин. Нужно отогнать эти мысли.       Юн часто думал, что Ханьюль нужна мать. Но сердце умерло в тот день, когда он закопал свою любовь. Свою жизнь. Все помрачнело. Чувства остались там же под землей, где и тело когда-то любимого человека.       Чимин ворошит их. Ворошит своей внешностью. Своим поведением по отношению к Мину и Хани.       Юнги не замечает, когда успело сократиться между ними расстояние – девушка стояла давно в личном пространстве парня, не думая отстраняться. Щеки Чихе заметно розовеют. Юнги сдерживает желание отойти. Убрать руки со своих плеч.       - Оппа, ты совсем меня не замечаешь? Почему? Может нужно сделать так?       Девушка приближается с неимоверной скоростью, ударяясь губами об губы парня. Юнги чувствует себя бревном. Почему же так пусто. Он расслабляет губы, позволяя себя целовать.       «Сделай что-нибудь», - сам себя уговаривает.       Не выходит.       Руки девушки спускаются по груди вниз.       - Хен…       «Наконец-то!»       Юнги отталкивает девушку от себя, переводя взгляд на стоящих детишек в дверях. Ханьюль было все равно, она теребила какую-то бумажку. А вот Пак. Минни стоял бледный, будто только что упал в обморок. Заметно сглатывает.       «Скажи же что-нибудь, Юнги, не будь мразью!!!» - Юн сам с собой борется. Со своим внутренним голосом. С гордостью.       - Мы хотели попить чаю. Прости, что помешал тебе, хен.       Чимин берет девчушку за руку и уводит.       - Блять! – Мин шепчет под нос, но достаточно слышно для рядом стоящей девушки.       - Оппа. Ты…       - У меня дети есть хотят. Давай потом.       Юн скрывается за дверью. В комнате никого. Находит парочку на кухне. Только чай пьет одна Ханьюль. Чимин в руках крутит сигарету. Смотрит в окно.       - Только попробуй сейчас закурить.       - Это твои. На окне лежали.       Юнги плотно сжимает руки в кулаки. Сдерживается, чтоб не ударить по окну. Ребенка испугает. Ненавидит свой характер. Чимин расстроен. Он это не скрывает. Это бесит. Глубокий выдох.       - Я устал. – шепчет словно самому себе. Чимин слышит, смотрит пристально, тяжело. – Не смотри же ты так на меня. Минни.       - Не кури. - Мин прыскает в кулак.       - Ты только это скажешь?       - Она мне не нравится.       - Это я заметил. И как много девушек вокруг меня тебе будут не нравится?       Чимин резко отворачивается. Смущается? Почему разные реакции на столь одинаковое смущение. Чимин заставляет улыбнуться. Он ни разу не давал Мину приуныть. С ним невозможно находиться без улыбки.       - Если ты кого-то найдешь себе. Я буду не нужен. Я не смогу видеться с Хани.       - И все?       - И с тобой…       - Но я же не могу тебе это запретить, даже если у меня появится девушка.       Чимин не отвечает. Смотрит, как Хини допивает чай, доедая пироженку, и убегает в комнату. Хочет уйти, но его останавливают. Юнги придерживает за локоть. Заглядывает в затуманенные глаза. Словно бездонный омут. Кажется, Мин погряз в нем. Нет больше спасения.       Зрительный контакт на крайне малом расстоянии обрывается, как только на кухню заходит Чихе. Стремительно подходит в парням, бесцеремонно отталкивая бедром Пака.       - Оппа, тебя долго не было.       - Я разговаривал.       - Мне он не нравится. – шепчет на ушко девушка, вызывая смешок со стороны парня.       - Не поверишь, это у вас взаимно.       Он отходит к Чиме, будто бы стеной вставая – защищая человека, который крупнее его самого. Тот долго не думая, обвивает талию своими руками, кладя голову на плечо, смотрит игриво на девушку. Лицо Чихе слишком часто меняет эмоции.       - Юнги.       - Да неужели. Я не оппа, Чихе. Ты меня старше. Сколько я просил.       Девушка облизывает губы. Смотрит, как Чимин утыкается носом в место за ухом. Наблюдает, как Юнги сглатывает, кадык делает заметный скачок. Глазки бегают по комнате.       - Тебе не мерзко? Как он жмется к тебе?       - Я… - знал бы Юн ответ. Слишком двоякие чувства. Медлит с ответом.       - У него хоть какие-то чувства ко мне. Пусть это и отвращение. Но ты ему безразлична вообще. Насколько унизительно целовать парня, который тебе даже не отвечает? – Чимин льет ядом. Терпение кончилось. Ни за что он не отдаст этой даме своего хена. Да никому. Плевать. Он так решил.       - Спроси у себя. – из последних сил отбивается Чихе. Но в ответ только смешок.       - Боюсь, я не знаю ответа. Мне-то парни всегда отвечали на поцелуи.       Мин затылком чувствует хищный оскал парня позади. Руки крепче сжали талию, прижимая к себе. Теперь не он защищает Чимина, а Чимин ограждает парня от Чихе своей крепкой хваткой.       - Оппа, ты же не… - она осекается. Будто что-то не дает ей закончить.       - Гей? – заканчивает ее вопрос Мин. – Нет, Чихе. Я не гей, но и ответить тебе взаимностью я не могу. Не сейчас точно.       - Ненавижу тебя.       Девушка срывается с места. Парни только слышат хлопок двери. Вот так просто. Одно "ненавижу". Одно просто слово ставит жирную точку в общении двух людей. Быстро. Слишком.       - Долго обнимать меня будешь?       - Мне так комфортно.       - Всех девушек гнать от меня будешь, выставляя меня педиком?       - Прости.       Вся смелость в парне угасла. Он резко отстраняется, пятясь назад. Голову не осмеливается поднять. Юнги вновь тяжело вздыхает. Он действительно устал. Морально.       - Минни. За что ты извиняешься?       - Я порчу тебе жизнь своим присутствием. Прости, что я и есть тот самый педик, которым выставил и тебя сейчас.