Посланник с неба

      Молчание убивает. Особенно, когда все идет не так, как хотелось бы. Ты делаешь какие-то поступки, а потом выясняется, что ты совершил ошибку. И если бы на это закрывали глаза, но иногда ты оплошаешься настолько сильно, что даже самый близкий отворачивается.       Так просто вывести из колеи. Оступился. И ты уже падаешь в пропасть. Некоторым протягивают руку, чтоб поймать/вытащить, а на кого-то просто смотрят. Иногда бездействие куда хуже действия.       Юнги смотрит в упор. Не отводя взгляда. Чимин макушкой чувствует на себе взгляд, чувствует, как этот бледнокожий парнишка, чуть старше его, злится. Сколько длится молчание после тех слов.       - Знаешь, Чимин.       Пак поднимает голову, виновато смотря на Мина. Хочется подойти, прижать крепко и не отпускать. Но где гарантия, что ты не окажешься с еще большим количеством синяков и садин.       - Это твоя жизнь. Встречаешься ты с парнями или с девушками – не мое дело. Ты не портишь мою жизнь. Просто не порти моего ребенка. А то, что рядом со мной ошивается гей, мало меня тревожит. И не такое видели и проходили.       - Но…       Чимин видит в темноте, пока летит в бездну отчаяния, ту самую руку помощи. Тонкое очертание кисти самого светлого, слепящего, человека.       Ему становится легче. Но на душе скребет. Вроде хен не злится, но не того хочется Паку. Парень встает с места, подходит почти вплотную, от чего лицо старшего слегка округляется, взглядом начинает бегать по лицу Чимы, ища подвох.       Ближе.       Чимин подходит, соприкасаясь лбами. Подмечает, что Юнги сглатывает, но не отстраняется. Руки сами тянутся к чужому телу, Пак слегка сжимает бока.       - Хани-то я плохому не научу, но боюсь сдержаться при виде тебя не смогу. Ты слишком манишь. – секундная пауза. – Хен. – с предыханием произносит младший.       Хочется поцеловать, но Пак сдерживается, слегка отстраняясь. Губы облизывает. Видит, как щеки старшего приобретают характерный розоватый цвет. Улыбка расползается по всему лицу, внутри Чимин ликует, он заставил хена смутиться. Этого холодного и неприступного парня. Где тот рычажок, хочется еще.       - Ты дашь мне шанс?       - Кажется, я и так слишком много тебе позволяю, Минни.       - Не думаю.       Попытка сбежать проваливается, Юнги обнимают, скрещивая руки за спиной. Простое прикосновение к шее, превращается в еле слышное причмокивание, Юнги понимает, что его маленький знакомый ставит отметинку на шее. Алую, даже бордовую, ибо кожа такая. Засос, из-за которого последует множество вопросов на работе.       Нужно остановить. Оттолкнуть. Но голова начинает кружиться. Ноги подкашиваются. Юнги забывает, что значит дышать. Полушепот с просьбой остановиться, превращается в полустон-полувыдох. Чимин забирается холодными руками под футболку, слегка царапая спину. Контраст.       Юнги под одеждой горячий, не такой, как его руки. Опаляет даже. Жжется.       - Нельзя быть таким охуенным, Юнги. – шепчет Чимин на ухо после того, как отрывается от шеи.       Но его не слышат. Весь мир в какой-то момент рушится. В голове старшего происходит мыслительный процесс, но не происходит. Где-то застопорилось.       Чимин уже отошел, а старший продолжал смотреть в пустоту. Тепло на своих губах приводит в чувства. Взгляд фокусируется на парне напротив. Чимин.       - Когда-нибудь я поцелую сюда, как только ты будешь готов. – Чима убирает пальчик с губ и выходит из кухни, оставляя своего хена со своими мыслями.       А есть ли они? Мина давно никто не целовал, кроме своей дочери. А сегодня он убедился, что ничего и не чувствует при поцелуе. Пока это не сделал парнишка. Студент, который был послан самим небом в спасение этой семейки. Очень нравится дочке. Так еще и какое-то бурлящее чувство внутри вызывает.       На шатающихся ногах Юнги преодолевает расстояние до двери, чтоб закрыть, и от нее к окну, чтоб закурить. Рано. Ханьюль дома. Но сигаретный дым, бьющий в мозг, всегда приводит в сознание.       Нельзя сказать, что Мин заядлый курильщик. Вовсе нет. Просто бывает - нахлынет. Бывает – станет хреновенько на душе. Второй день Чима заставляет старшего прибегнуть к сигаретам.       - Нихуя.       Мин тушит бычок. Закуривать вторую нет смысла. В голове все такой же кавардак. Лохматит волосы. Молча выходит из дома, не предупреждая. Не думая о последствиях. Ушел. ***       Чима заходит в детскую, где спокойно играл ребенок в приставку. Скатывает по двери, зарываясь в собственные ладошки. Он понимает, что как только хен осознает происходящее, отойдет от шока, то не миновать беды.       Когда он стал таким трусом? Что даже не осмелился сразу поцеловать в губы.       Щеки пылают огнем от смущения. Руки бьет дрожью.       - Черт.       - Минни, что случилось?       Девочка подбегает к парню, увидев его состояние. Он машет головой, успокаивая. Чимин рассматривает обеспокоенную девочку. Они совсем не похожи с Юнги, будто и не родные вовсе. Да и характером отличные.       Чима вспоминает рассказ о матери Ханьюль, хоть Юнги и не рассказывал подробности, но то, что она погибла, стало известно. Хлопок входной двери заставляет опомниться.       - Кто-то ушел?       - Кажется, я обидел твоего папу. Прости…       По идее стоило бы сорваться с места и остановить. Но ответственность за Ханьюль не позволила оставить ее одну. Чимину остается только ждать, когда хен будет настроен говорить.