Кто дает больше прозвищ?
2 июля 2016 г., 18:17
— Даза-а-ай!
— О-осаму...
— Дазай-са-а-ан!
У Ацуши не было никакой фантазии.
«Горе-суицидник»? «Машина, транжирящая повязки»? Никак нет — Ацуши звал своего возлюбленного по фамилии, иногда по имени, и это было так скучно, что порой Дазаю хотелось, чтобы его назвали хотя бы «идиотом». Попытки самоубийства хватало, чтобы наслушаться ласковых словечек и получить от Накаджимы по голове.
— Ну тише, тигренок, тише, — говорил Осаму, прижимая к себе озлобленного парня и крепко его обнимая. — Такого больше не повторится. Сам понимаешь, такой соблазн... Отдаться смерти.
— Я тебе покажу соблазн! — возмущался Ацуши, ударяя его в плечо. — Только попробуй, придурок! — угрожающе добавил он и уткнулся Дазаю в грудь. — Не надо больше, ладно?
— Не буду, Ацуши-кун, — тепло улыбнулся Осаму в ответ, опуская голову ему на плечо.
Он всегда так улыбался после прерванных Накаджимой попыток суицида. Редко когда можно было увидеть такую же улыбку в обычное время, но у Ацуши был просто талант вызывать ее самыми различными способами. Одним из таких было — удивительно — урчание живота.
Ацуши всегда смущался, когда издавал этот звук, и стыдился своего внезапно возникшего голода. Так не вовремя, черт возьми. А Дазай улыбался и трепал его по голове со словами:
— Котик хочет молочка? Или отядзу-у-укэ? — тянул он над самым ухом Накаджимы, отчего тот чувствовал, будто живот заурчит от одного только названия этого блюда. — Ты мое голодное чудо, — приговаривал Осаму, — сейчас я тебя накормлю, — и непременно заворачивал в какое-нибудь небольшое кафе, чтобы утолить голод своего «котика».
Другим способом было мурлыканье.
Дазай всегда радовался, когда заставлял Ацуши урчать от удовольствия, целуя и гладя его.
— Черт возьми, — говорил он, чувствуя вибрацию под пальцами, — это вообще законно? Быть таким миленьким? А, тигра? — спрашивал он с той самой улыбкой и щекотал шею Накаджимы, заставляя его смеяться и хлопать руками по его рукам.
Улыбка Дазая стоила того.
Примечания:
Дазай.
