Светлячки

Сентябрь в этом году выдался на удивление тёплым и солнечным, и многие студенты предпочитали проводить время между лекциями или после них, распивая кофе и читая книги или конспекты лекций оккупируя газон или ступени основного здания Колумбии – кто в тени колонн, кто греясь на солнышке. Из окон верхнего этажа они напоминали разбросанные яркие фантики от конфет, и чем ближе приближалось время ланча, тем плотнее и обширнее становились “кучки”. По средам в расписании Дерека стояла только одна утренняя лекция и полуторачасовой перерыв перед тренировкой, поэтому он частенько, сходив в ближайшую кофейню, как и многие, коротал время на тёплых ступенях главного входа. В одиннадцать утра здесь находилось не больше десятка студентов, уткнувшихся в книги и распечатки страниц, но Дерек всё равно предпочёл усесться с краю в самом низу, почти у дороги, чтобы лишний раз не подниматься и не спускаться обратно вниз. У Бойда лекция закончится только через сорок минут, а значит, можно, не торопясь, выпить свой большой кофе и съесть сэндвич. И даже переварить это всё до тренировки. По дороге мимо Дерека изредка проезжали велосипеды или ещё более редкие машины со студентами, спешащими в дальние корпуса университета. Территория Колумбии растянулась на шесть кварталов площадью почти тринадцать гектар, и чтобы добраться из одного конца в другой, без транспорта обойтись не получалось. – Чёрт-чёрт-чёрт! – услышал отчаянное стенание Дерек одновременно с кашляющими звуками старенького движка. Кажется, только что сдохшего. В десятке метров от него прямо посреди узкой дороги затормозил доисторический голубой джип – совершенно очаровательный экземпляр американского автопрома прошлого столетия. – Нет! Ну нет же! Детка, ты не можешь со мной так поступить! Мы же проехали вместе через полстраны! – с водительского сидения выскочил встрёпанный темноволосый парнишка, принявшийся нервно выхаживать вокруг машины, то и дело подтягивая раскатавшийся рукав клетчатой рубашки и пытаясь заглянуть в каждую щель – видимо, в поисках поломки. – Как ты можешь бросить меня сейчас, когда до лекции осталось двадцать минут и две мили? Погоди, это ты мстишь? Да, я обещал, что когда приедем, сменю тебе масло и покажу механику, обязательно накачанному и сексуально небритому, но когда бы я успел? Открыв капот, он с тяжёлым вздохом наклонился над содержимым, отклячив задницу в свободных штанах, и полез туда руками, но через секунду отдёрнул их со вскриком и долбанулся головой о внутреннюю поверхность капота. – А-а-ауч! Так нечестно, детка! – парнишка потёр пострадавший затылок и, обиженно сморщив вздёрнутый нос, сунул в рот палец. Кажется, он обжёгся о раскалённый двигатель. Дерек усмехнулся про себя: старенький квадратный джип с ржавыми порогами меньше всего походил на “детку”, чего не скажешь о парнишке. При всей своей кажущейся несуразности – волосы в беспорядке, нелепая яркая футболка под клетчатой рубашкой даже близко не в тон, большой рот с пухлыми губами, невинно и в то же время провокационно посасывающими палец, курносый нос, нервные движения и беспрерывный поток слов к заглохшей машине – он всё равно выглядел симпатично. Дерек не мог хорошо его рассмотреть со своих ступеней, но яркая живая мимика парня, умоляющего джип завестись, притягивала взгляд. Детка и есть. До этого момента Дерек встречал только одного человека, пытающегося общаться с тачкой, как с живым существом – Бойда, всё время уговаривающего свой ржавый пыльно-красный пикап довезти его до дома без проблем – и считал это довольно милым. Распинающийся парнишка тоже выглядел милым, даже когда забрался в машину и, чертыхаясь, пытался завести натужно кашляющий движок. Наверно, это особенность всех владельцев старых колымаг. Дерек даже пожалел, что в отличие от Бойда, вынужденного ещё в школе частенько ковыряться в пикапе, ничего не смыслил в ремонте и никак не мог помочь. – Ну почему я не послушал отца и потащился через всю страну на машине? Потому что нам со Скоттом хотелось приключений… Чёрт, а ведь ты могла сдохнуть посреди безлюдной трассы, где на мили вокруг ни души! Смог бы этот недоветеринар починить твоих лошадок? – парень опять выбрался из машины, чуть не споткнувшись на развязавшемся шнурке, закрыл капот и лёг на него грудью и щекой, поглаживая фару. – Господи, если ты есть, я обещаю стать примерным сыном и не искать неприятностей на задницу – хотя нет, этот скилл мне не даётся, остановимся просто на прокачивании уровня заботливого сына – только пусть моя детка заведётся. А парень-то рисковый – через всю страну на этом “дедушке”! Хотя, будь они с Бойдом старше, когда переезжали в Нью-Йорк, и не будь Дерек в такой эмоциональной жопе тогда, он тоже не отказался бы прокатиться на машине, даже на разваливающемся на ходу пикапе, даже с Лорой – её всегда можно было бы “забыть” на какой-нибудь заправке и получить от этого дополнительную порцию удовольствия, да она бы и не поехала с ними. И только лучший друг за рулём, осипшее радио в стареньких динамиках, ветер в лицо из незакрывающегося до конца окна и сменяющиеся вывески городов и штатов. – Блядство, – между тем выругался парень, попробовав завестись ещё раз, и, не получив результата, рухнул лбом на руль. – А ну-ка, открой капот, малой, – постучал по голубой дверце подошедший незаметно для увлекшегося Дерека Бойд. Парнишка вскинулся и уставился на него огромными испуганными глазами, кажется в своих стенаниях и мольбах, он вообще забыл, что не один здесь. Продолжая пялиться на Бойда, парнишка нервно облизнул губы и мотнул головой в сторону капота: – Открыто, чувак. Этот взгляд рассмешил Дерека и напомнил ему маленького Стайлза, так же испуганно таращившего на него свои по-мультяшному большие глаза. Дереку не было видно, рассыпаны ли по щекам парня на джипе шоколадные капли родинок, но он очень напоминал Стайлза. Наверно, суетливостью движений, клетчатым безобразием вместо рубашки и вздёрнутым носом. А ведь Стайлз тоже сейчас где-то учится и вряд ли сильно младше этого парня. Бойд закатал рукава и нырнул во внутренности машины, закрывая своей мощной спиной обзор, прыгающему рядом Детке. Дерека достало назвать его про себя “парнем”, а “Детка”... Почему бы и нет – ему очень даже подходило, причём куда больше, чем ржавому голубому джипу. – Там контакт отходит, – Бойд вылез из-под капота и ткнул пальцем куда-то внутрь. – Сейчас я соединил, но это ненадолго. А ещё, похоже, охлаждающая жидкость вытекает, и движок не помешало бы промыть. Ну-ка, заведи ещё раз. Детка шустро нырнул на водительское сидение и провернул ключ, двигатель, натужно кашлянув, ворчливо заурчал. Детка вскинул вверх кулак в победном жесте и со счастливой улыбкой повернулся к довольно скалящемуся Бойду. – О, спасибо, чувак! Я твой должник! – Лучше свози тачку к хорошему механику, а ещё лучше – пересядь на велосипед, раз не умеешь ухаживать за своей старушкой, – отмахнулся Бойд, и Детка, захлопнув дверь, шустро порулил на лекцию, на которую почти уже опоздал. *** Когда габаритные огни голубого джипа скрылись за поворотом, а ворчливый старческий рокот стих, перестав раздражать слух, Дерек повернулся к присевшему рядом Бойду. Тот без слов забрал у него картонный стакан из рук и в несколько глотков допил успевший остыть кофе. – Ты разве не должен сидеть на лекции? – удивился Дерек раннему возвращению Бойда, но никак не наглому произволу. Это же Бойд. Да и холодный кофе он сам бы допивать не стал. – Не смог досидеть, сослался на живот и свалил, – оскалился тот и кивнул на пешеходную дорожку, ведущую к спортивному комплексу на окраине студгородка. – Слушай, а этот малой мне кого-то напомнил, актера, что ли, какого-то… Дерек пожал плечами, не желая говорить, что подумал про Стайлза. Бойд наверняка не раз видел его на играх или у них дома, но вряд ли так хорошо изучил, чтобы проассоциировать именно с маленьким Стайзом, что всё время крутился где-то поблизости. Это Дерек по непонятной даже ему самому причине маниакально цеплялся за его образ и видел в незнакомых людях когда-то искренне восторгающегося им мальчишку. “Тебе просто нравится тешить своё эго, Хейл”, – отвечал он сам себе, предпочитая считать себя эгоистичным ублюдком, а не снова захлёбываться в жалости. – Лора тебе ещё не звонила? – Нет, а должна была? – Дерек с сомнением выгнул бровь и отряхнул задницу, поднявшись со ступеней вслед за Бойдом. – М-да, зато Эрике позвонила, – скривился тот. – Она подозревает, что Крис собирается сделать ей предложение. И Эрика с таким восторгом говорила о свадьбе, платье, торте… Кажется, намёков прозрачнее не бывает – мне тоже пора действовать. – Сразу нет, Бойд. Лора вырвет тебе сердце голыми руками и напечёт печенек с сердечками. Сечёшь всю кровожадность игры слов? – Да с чего вдруг? – Ей двадцать шесть, Крису тридцать восемь, вам с Эрикой по двадцать три. – Не аргумент, мы вместе уже шесть лет, а они только год, – насупился Бойд. – И вообще, это тебя, а не меня, она обещала шантажировать до конца жизни, если твоя свадьба будет раньше её, а ты вообще никогда не женишься! Чёрт... Дерек, я не то хотел сказать. Просто имел в виду, что ты же не встречаешься с девушками… И, ну... – Расслабься, – натянуто улыбнулся Дерек и хлопнул виновато глядящего на него Бойда по плечу. – На тебя она тоже набрала компромата в количестве, так что лучше дождись, пока Крис засунет брюлик ей в печенье. Хотя он, скорее, вырвет зубами чеку от гранаты и под оглушительный взрыв за спиной наденет ей на палец такое кольцо. Бойд с облегчением засмеялся, и Дерек привычно постарался выключить эмоции. Что бы там не хотел сказать Бойд, в штате Нью-Йорк, как и во всей Америке, в общем-то, разрешались и однополые браки, просто Дереку действительно ничего не светило – узаконивали отношения только родственные души. И если официальные бумаги из мэрии, в отличие от девчонок, его мало интересовали, перебороть желание быть кому-то важным и любимым, чувствовать тепло, а не привкус пепла на губах от сгоревших метафорических светлячков, у Дерека до сих пор так до конца и не получилось. Но через пятнадцать минут он войдёт в зал с мячом в руках привычно выключит голову. Это успокаивало. *** Кажется, “прозрачнее некуда” намекала и Лора Крису, поэтому к субботе на её пальце оказался настоящий бриллиантовый булыжник, а не чека от гранаты, как рассчитывал Дерек – Крис владел оружейным магазином и когда-то служил – и она быстро обзвонила всех с этой новостью. – Мы решили долго не тянуть и пожениться перед Рождеством, чтобы родителям два раза не ездить, – сказала по телефону Лора, а Дерек скептически хмыкнул. Все прекрасно знали, что просто дольше она не дотерпит. – Дресс-кода не будет, но надень что-нибудь приличное вместо своей заношенной до дыр хмурой гримасы. Дерек показал бы ей язык, вот бы она удивилась, что он на такое способен. Вместо этого он пообещал надеть новую хмурую рожу, волчий оскал, галстук-бабочку и больше ничего. – Годится, – согласилась Лора. – Приходи так ко мне на девичник, сэкономлю на стриптизёре. Хотя и на банкет тоже сойдёт. Мама как раз не видела тебя голым лет эдак с пяти – залюбуется и не будет выговаривать мне за глубину декольте и кидать свои фирменные взгляды – всё достанется тебе. А Питер, глядя на твой пресс, меньше съест. Опять экономия не только денег, но и нервов. Только дам тебе сестринский совет: Нью-Йорк это тебе не Калифорния, в декабре можно и бубенчики отморозить. М-да, в сарказме Дерек так и не преуспел – обе сестры укладывали его на лопатки в словесных поединках одной левой. Конечно же, он безропотно наденет всё полагающееся. Смокинг, туфли? Главное, чтобы не на каблуке и чтобы его не заставили приходить “плюс один”, иначе он будет вынужден послать всех к дьяволу. А нет, лучше к Питеру. *** Теперь каждую среду, сидя на ступеньках со стаканом кофе и сэндвичем, Дерек провожал взглядом покашливающий голубой джип с очаровательно взъерошенным и вечно опаздывающим Деткой. Называть – даже про себя – совершенно незнакомого парня Деткой казалось Дереку смешным и довольно нелепым, но тот и сам был смешным и зачастую нелепым, но “Парень-на-джипе” звучало ещё дебильнее, так же как “Подойди-и-познакомься-идиот”. Дереку порядком надоело видеть разочарование в глазах людей, желавших услышать от него заветные слова своей метки и, конечно же, получающих форменный облом. Кого-то это не останавливало от дальнейшего знакомства, а кто-то уходил, убедившись, что он не их пара, и тут же потеряв интерес. На счастье Дерека, первых было значительно больше – как сказал один его знакомый: “Мои родители встретились, когда отцу уже исполнилось тридцать пять, а маме только двадцать. Зачем тратить время? Вдруг и моя пара только недавно пошла в детский сад или вообще ещё не родилась”. Но вторым – ждущим до конца –Дерек определённо завидовал. Почему-то, после той эпичной поломки прямо перед центральным зданием университета, Дерек начал частенько замечать Детку то около жилого корпуса, то в библиотеке – и было довольно забавно наблюдать, как строгая библиотекарь выговаривает румяному – то ли от смущения, то ли от негодования – и корчащему гримасы Детке за непоседливость, постоянно падающие со стола текстовыделители и громкое щёлканье автоматическим карандашом. Его яркая мимика говорила за него без слов. И Дереку нравилось за ним наблюдать. А тому, видимо, – за Дереком. Потому что его кепку в цепляющих взгляд цветах “Метс” или футболку с ярко-жёлтой летучей мышью он постоянно замечал на трибунах во время тренировки и отчего-то точно был уверен, что тот пришёл посмотреть именно на него. Фантомное ощущение чужого взгляда жгло между лопатками, где под футболкой чернела так и не потускневшая метка, или тёплыми волнами ласкало всё тело. Дерек мысленно насмехался над своим бурным воображением, но, тем не менее, не пытался себя переубедить. На тренировки их команды почти всегда – особенно в вечернее время – ходили зрители, обычно вторые половинки игроков или их временные пассии, но и простых поклонников игры или потных мускулистых баскетболистов хватало, в чём сам Дерек видел мало эстетики. Но они с парнями из команды в последние десять минут тренировки частенько любили устроить небольшое шоу, а это уже стоило внимания. Например, они показывали идеальную красивую распасовку и выходы под кольцо, как по схемам учебников; как актёры отыгрывали впечатляющие моменты из легендарных матчей звёзд или под свист и аплодисменты поочерёдно вколачивали эффектные слэм-данки, иногда, поддавшись игривому настроению, сдабривая броски трюками: когда шутливыми, типа изображения одним игроком полёта к кольцу за счёт того, что его тащили на себе несколько других, а остальные выстраивались лесенкой, и забивающий поднимался по их спинам к корзине; когда впечатляющими, типа прокручивания в воздухе и забрасывания мяча через спину. В общем, занимались тем, что в настоящем матче никогда не продемонстрируешь, но что, тем не менее, говорило об их уровне, а ещё нравилось зрителям и заряжало всю команду азартом и хорошим настроением. Дерек, на радость поклонников, легко делал сальто назад, причём не только на тренировках, но и после удачно заработанных очков в игре. Сегодня у Эрики выдался свободный вечер, и Бойд выделывался перед ней сильнее обычного, заражая и Дерека. Закончив последнюю десятиминутку, они на пару станцевали коротенький победный танец, виляя задницами под дружные “хэй-хэй-хэй” от сокомандников и пришедших посмотреть на тренировку, быстро подхвативших ритм. – Хейл, мои трусики уже насквозь мокрые! – крикнула какая-то девица, и Дерек, рассмеявшись, повернулся к трибуне. – У меня тоже мокрые, крошка! Правда, от пота, и тебе это вряд ли понравится! – крикнул он в ответ, но вместо распалённой девицы поймал взглядом смеющегося Детку и подмигнул ему. Даже отсюда Дерек увидел, как тот залился краской и вцепился в лямки рюкзака. И так приподнятое настроение скакнуло вверх, и его не испортили даже приставания дотошной Эрики – что это за милашка, кому он подмигнул? – и шуточки Бойда, что Дерек отбивает поклонников у “Метс” и насколько у тех дерьмовый сезон, что парень переключился с бейсбола на баскетбол. – У меня отличный бросок, – отмахнулся Дерек, думая лишь о подушке и истекающем соком стейке. – И отличная задница, а у того парня шикарный румянец и большие ладони, – поиграла бровями Эрика. Дерек уже не раз слышал теорию про эквивалент больших ладоней, и Бойд тоже, поэтому они с Эрикой привычно сцепились на тему разглядывания чужих достоинств, играя в ревность, отвлеклись и отстали от Дерека. В его голове подушке и стейку против воли пришлось потесниться желанию проверить теорию Эрики. *** С приходом настоящей нью-йорской осени мало кто осмеливался согревать собственным задом ступени центрального здания Колумбии, предпочитая уютное тепло множества разбросанных по студгородку кофеен, но Дерек с непонятным ему самому упорством каждую среду усаживался почти у самой дороги и, согреваясь горячим кофе, теперь наливаемым в термокружку, ждал голубой джип. Это уже стало ритуалом, а сам Детка – своего рода приметой. Если они с Дереком пересекались, день складывался удачно. Иногда Детка подвозил красивую рыжеволосую девушку, с которой, скорее всего, вместе учился, или таскал ей же стопки учебников в библиотеке, чем вызывал у Дерека необоснованное желание кого-нибудь убить или хотя бы мелочно плюнуть в идеально уложенные длинные локоны клейкую жвачку. Детка вообще частенько тусовался в библиотеке, что-то сосредоточенно помечая в разложенных вокруг распечатках, при этом опасно качаясь на стуле или нервно постукивая карандашом, чем вечно вызвал недовольство библиотекарей и Рыжей Принцессы. Но чем холоднее становилось, тем натужнее кашлял джип, как простуженный старичок, и тем реже Детка подвозил Рыжую Принцессу. Видимо, она нашла карету покомфортнее, что не могло не радовать откровенно ревнующего Дерека. Бойд, конечно, заметил, что его внимание в последнее время приковано к конкретному человеку, но без Эрики не приставал с расспросами, а та помогала Лоре с организацией свадьбы и только об этом и говорила, хотя не преминула поинтересоваться, каким средством Дерек снял свой кишечный спазм, раз стал меньше хмуриться, и посоветовала употреблять его чаще. Он уже перестал удивляться несправедливости судьбы, подсовывающей ему исключительно саркастичных женщин, поэтому тут же свёл брови к переносице, но быстро расслабился и разулыбался, вспомнив вчерашний эпизод с Деткой. После тренировки Дерек вымотался так, что почти заснул под горячими струями душа. Вышел из раздевалки он самым последним, когда спортивный комплекс уже успел опустеть, и если бы не прорезиненное покрытие, его шаги отдавались бы зловещим эхом. Бойд, обычно копающийся дольше всех, тоже уже ушёл и вряд ли стал бы дожидаться его – всё равно в разные стороны. Только автомат со всякими батончиками, снеками и напитками издавал мерное гудение перед входом в зал. – Да что б тебя! – выругались довольно знакомым Дереку голосом, хоть и слышал он его всего пару раз. – Чтобтебячтобтебячтобтебя! – Ещё импульсивнее протараторил Детка и, видимо, пнул ногой бок автомата. – Я, чёрт возьми, хочу этот батончик! Что за восстание машин? Так у меня номер Джона Коннора на быстром наборе, мы с ним бро! Давай, не выделывайся, отдай мою вкусняшку! Дерек сразу понял в чём проблема – пружины частенько цеплялись за упаковку, и оплаченная шоколадка не падала вниз, застряв на самом краю. Он вышел из-за угла со стороны тёмного коридора от раздевалок и уже было хотел помочь чуть шатнуть махину – этот нехитрый способ помогал застрявшей пачке упасть вниз, но Детка додумался до этого сам. Правда, переусердствовал и опрокинул с грохотом автомат на пол. Он успел отскочить и нервно взмахнул руками, будто пытаясь поймать рухнувший к его ногам автомат, и тут же принялся оглядываться по сторонам с испуганно выпученными глазами. Дерек заржал в голос. Детка от неожиданности дёрнулся, оборачиваясь в его сторону, и резко щёлкнул зубами, закрывая рот. На лице с россыпью родинок проступила гримаса боли, а ладонь плотно прижалась к губам, видимо сдерживая немужественный крик и маты. Он начал прыгать и размахивать свободной рукой, пережидая приступ, и Дерек, чувствуя себя распоследней скотиной, снова рассмеялся, подходя ближе к упавшему автомату. Резиновое покрытие не дало ему разбиться, поэтому ничего особо страшного не произошло, но Детка так комично испугался, что даже прикусил язык, а Дерека накрыл приступ истерического смеха, чего вообще-то не случалось с его “безэмоциональной хмурой рожей”. Под осуждающим взглядом светло-карих глаз он в извинении поднял раскрытые ладони, но никак не мог перестать хохотать. – Хэй, Дерек, что за шум? – из холла в их сторону направлялся Бойд. – Ты чего ржёшь на весь спорткомплекс? Я телефон забыл в шкафчике, и не зря – у вас тут, смотрю, веселье. – Угу, Детка опрокинул автомат, мой уставший мозг посчитал это довольно смешным, – наконец успокоившись, с улыбкой сказал Дерек. – Детка? – вскинул брови Бойд. “Детка???” – явно читалось в вытаращенных глазах того самого Детки. – Ну да, я зову его Деткой, – пожал плечами Дерек. Детка развернулся к Бойду и принялся возмущённо что-то мычать сквозь зажатый рот, видимо пытаясь доказать, что нет, не зовёт, но тут же скривился от боли и тяжело сглотнул. – Ему подходит, – с совершенно серьёзным лицом кивнул Бойд. – Детка, отойди-ка, пока два больших дяди поставят всё на место. Бойд махнул Дереку, и они одним движением подняли не такой уж и тяжелый автомат. – Да… Да внаешь, фто! – шепелявя со злостью выдохнул Детка, скорчил рожицу и ещё раз сглотнул, прогоняя остатки боли. – А я зову его мохнатый кролик с большими шарами! То есть мячами! Большими баскетбольными мячами, я хотел сказать! Бойд заржал, чуть не сгибаясь пополам, и в такой скрюченной позе направился к выходу, так и забыв про телефон. А Дерек, вздёрнув бровь, кивнул малиновому от смущения Детке на автомат, где в поддоне лежал всё-таки выпавший батончик, но тот сорвался с места, бурча себе под нос что-то похожее на “Остроумный еблан восьмидесятого уровня! Ну почему я не могу вовремя заткн...”, дальше уничижительную тираду Дерек не расслышал, вытаскивая всё-таки из автомата сиротливо брошенный Reese’s с вафельной прослойкой. Он не очень жаловал вафли, предпочитая классику этой фирмы – только арахисовое масло и шоколад, но есть захотелось страшно! На ходу развернув многострадальную упаковку, Дерек вгрызся в хрустящий батончик, думая о Детке. Ладно “кролик” – передние зубы Дерека и впрямь великоваты, но “большие шары”? Или тут тоже существовала какая-то теория, о которой он ещё не знал? И тем не менее, настроение стало преотличным, то ли из-за Детки, то ли от порции глюкозы. А ещё Дерек теперь должен ему шоколадку. *** – Ты можешь не поедать взглядом сексуальных парней, когда меня только что бросили? Я, конечно, не сильно опечалена этим фактом, но где твоя дружеская солидарность? – услышал Дерек и оторвал глаза от планшета, где читал книгу. В полупустой кофейне через столик от него сидел Детка, обняв длинными пальцами высокий кофейный стакан, он явно наблюдал за Дереком и воровато отвёл глаза, когда его одёрнул капризный голосок. На кресло рядом раздражённо приземлилась Рыжая Принцесса, швырнув сумочку позади себя и откинув копну волос назад. – Что? Я не… – возмущённо вспыхнул Детка. Дерек подавил улыбку, делая вид, что не слышит их разговора, и развернулся к окну, где в темном глянце, как в зеркале, отражался столик с этими двумя. Значит, Принцесса всего лишь подруга. Что ж, возможно Дерек теперь перестанет желать ей споткнуться на этих лакированных, явно дизайнерских, ходулях. – Угу, я знаю этот взгляд, раньше ты так смотрел на меня, – Принцесса скептически надула полные губы. Чертовски красивая девчонка, даром что надпись “стерва” крупными буквами просматривалась в каждом движении. Детку даже стало жаль. – Ли-идия, я и сейчас на тебя смотрю, ты же моя королева, – Детка расплылся в притворно-бодрой улыбке и уставился на неё преданным взглядом, но Принцессу – Лидию – не проняло. – Или погоди, это твой горячий баскетболист? – она сощурила глаза, по новому взглянув на Дерека, и он постарался не поёжиться под этим “сканером”. – Хейл? Усилия твоей любимой подружки не прошли даром, хотя, надо признать, она знала на кого ставить. – Почему две самые значимые для меня женщины не могут найти общего языка? – вздохнул Детка, явно стараясь перевести разговор на менее смущающую его тему. – Потому что она зовёт меня “Эта рыжая Мартин”, – поморщилась Лидия. – Я даже удивлена, что она спокойно отпустила тебя в Нью-Йорк, хотя теперь я понимаю почему. Он хорош. Прекрасный образчик мужской красоты, – холодно и деловито одобрила она, будто присматривала племенного быка к себе на ранчо. Хотя какое ранчо на таких-то каблуках? И как Детка с ней вообще дружит? – У тебя, оказывается, есть вкус. Я даже прощу, что променял меня на него. “Ну, спасибо”, – хмыкнул про себя Дерек. – Лидс, перестань, я даже через стол слышу, как его брови с осуждающим скрипом сходятся к переносице, – громким шёпотом поведал Детка. – Нас же наверняка слышно! – Не похоже, он не хмурится – его брови на положенных бровям местах. – Да нет, они просто поссорились, вот и держатся особняком. Дерек Хейл всегда хмурится. – Хм… Ну, сейчас я уверена, что он смеётся, прикрывшись кружкой кофе, и да, точно нас слышит. – Ну что ж! – Детка мазнул по Дереку испуганным взглядом, но быстро взял себя в руки. – Значит, он теперь в курсе, что ты считаешь его “образчиком мужской красоты”, – он пожал плечами и криво ухмыльнулся, пытаясь поддеть подругу, но та, кажется, совершенно не умела смущаться. – И что он твой горячий баскетболист, – ехидно изогнула она идеальную бровь. – Что поделать? Чувак просто бог в амплуа разыгрывающего. – Для семи вечера и всего лишь чашки кофе ты слишком смелый. – Чёрт, уже семь? Мне нужно успеть забрать джип из мастерской, иначе завтра придётся просить кого-нибудь довезти меня до дальнего корпуса. А у меня нет таких красивых ног, как у тебя. Я заказал тебе кофе, он вот-вот будет готов, так что не сердись на меня! – подхватив рюкзак, он ещё раз взглянул на Дерека и поспешил к выходу, в своей привычной манере чуть не опрокинув несколько столиков по пути. – Ты же всё слышал? – поджав капризно-полные губы, к столику Дерека повернулась Лидия, осматривая его цепким взглядом бульдога, совсем не вяжущимся с её картинно-красивым лицом и гламурным образом. Дерек скептически выгнул бровь, спрашивая тем самым: “И что с того?” – А ты не многословный, – хмыкнула Лидия. – Зато он тараторит за десятерых. Идеально. – Латте с обезжиренным молоком для Богини Лидии, – выкрикнул бариста, и она, не дожидаясь или, что вероятнее, не нуждаясь в ответе Дерека, откинула за спину рыжие локоны, оправила складки на короткой, несмотря на холод, юбке и горделивой походкой пошла за своим кофе. При мыслях о болтовне Детки – да и вообще о Детке – появлялось подзабытое чувство светлячков в животе, только на языке отдавало горечью. Кофе, наверно, в этой кофейне пережжённый.